![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"..В наступившем 1987 году на работе у меня было всё нормально: сотрудники уважали, начальство ценило, а подчинённые ... у меня их не было.
Даже в области зимних купаний было всё хорошо. Пока я учился в Таллине, Юра Денисов вдруг стал ответственным за посещение бассейна и спокойно вносил меня в список тех, кто идёт туда бесплатно.
В стране нарастала какая-то всеобщая расслабленность. На работу ходили исправно, что-то там делали, а в курилках и перерывах вели пораженческие разговоры. Дошло до того, что появилась крылатая фраза, "Если бы не сопротивлялись в 41-м, пили бы сейчас баварское". Страшно ругали Сталина и Берию, зато стали превозносить "замученных" ими Бухарина, Тухачевского и прочих репрессированных деятелей.
Прекратили работу глушилки. На коротких волнах без проблем и помех можно стало слушать голоса вражеских радиостанций. "Сева, Сева Новгородцев, город Лондон, Би-Би-Си!"
Братец Юра у кого-то из знакомых взял почитать А. Солженицына "Раковый корпус". Книга была запрещённой и издана в Париже. До Челябинска она дошла в виде стопки фотографий. По этой причине книга читалась быстро. Прочитанные страницы брат сразу передавал мне, и я не ждал, когда он одолеет её всю.
В свою очередь я узнал про существование электронного самиздата. По всем приличным ВЦ гуляли магнитные ленты, на которых набиты были тексты различных книг. У женщин огромной популярностью пользовались сборники кулинарных рецептов. Такие можно было подарить любой девушке и заслужить её благодарную улыбку. А у мужчин в чести были фантастические произведения братьев Стругацких.
В электронном самиздате явной антисоветчины не было. Если не считать за таковую слегка сомнительные: "Ветка персика" и пресловутая "Кама-сутра". Отдельно шёл поэтический сборник Бориса Пастернака. Великий русский поэт ничего антисоветского в стихах не сочинил, но ему досталось за прозаический роман "Доктор Живаго". Всем хотелось знать, что же он там такого понаписал, коли его выгнали из Союза писателей. Но в наличии были только стихи и поэмы. Я их при случае распечатал и подарил своему знакомцу Марку Гроссману. Писатель был весьма рад такому подарку. Пастернака он сильно уважал....выскажу сугубо личное мнение. "Доктор Живаго" - неудачное произведение великого поэта. Занудный и скучный труд. Приёмы, которые он использовал в стихах, в этом романе не срабатывали. Я так и не дочитал его до конца. Нудятина.
В начале года я записался на новые курсы. В подмосковном Пушкино меня должны были научить пользованию ЕС-7970. Начаться они должны были в декабре 1987 года, а вернуться грамотным специалистом я должен был в конце января следующего года. Целых 7 недель в столице! Да еще за счёт завода, прелесть!
Пытаясь починить АП-63, я напросился в две командировки, чтобы увидеть действующую технику и поговорить с людьми, которые её обслуживают. Вдруг что подскажут. Представляете, как хорошо жили специалисты в СССР. Можно было удовлетворять своё любопытство за государственный счёт.
В Куйбышевском университете АП-63 сломалось при моём появлении или чуть раньше, по крайней мере, оно у них не работало и никак не тестировалось. Время и деньги на ветер. Но я тут не сильно виноват. Пришлось ехать в Магнитогорск. Там на знаменитом ММК комплекс работал в круглосуточном режиме. Полетели туда вместе с Людмилой Титовой, я - смотреть как работает "железо", программистка - какие программы на него можно повесить.
Нас поселили в гостинице "Азия" с шикарным видом на черные клубы дыма, вылетающие из десятков заводских труб. В те времена был анекдот, поясняющий, почему на магнитогорском комбинате производительность труда чуть не в два раза была выше, чем на других подобных предприятиях. Магнитогорцы говорят так: 22 июня 1941 в стране и в городе ввели военное положение, а в мае 1945, на радостях, никто его на комбинате не отменил. Вот так и пашут они в том же темпе: всё для Родины, всё для Победы. С утра пошли на комбинат. Нам показали работающий экземпляр АП и объяснили, что я должен был увидеть на экране. Всё стало ясно и понятно. Домой поехали на поезде.
Через день я убедился, что АП-63 у меня не заработает. Оказывается, мы её растрясли при перевозке. В этом устройстве постоянная память (ПЗУ) была сделана на допотопных элементах, представляющих из себя угольные сердечники, размером - в треть спички, обмотанные тоненькой медной проволочкой. Вот эти сердечники при переезде частично разрушились и даже потерялись. Восстановить их можно было только с помощью бакинских заводчан, но дело это было хлопотное и затратное.
Зато со вторым комплексом ЕС-7970 всё шло нормально. Мне удалось довести до ума семь мониторов из восьми, да и последний подавал все признаки жизни. Парочку из них мы поставили самым достойным нашим программисткам, а другие собирались расставить по заводским службам: в сбыт, снабжение, бухгалтерию и т.д.
К нашему родственнику Аркадию Михайлову приехала в гости родная сестра Нина. Поскольку она тоже была нашей родственницей, нас пригласили в гости на настоящий узбекский плов. Узбекский, потому что Нина Александровна жила в Узбекистане, в городе Ангрене, где работала в бухгалтерии угольной шахты. Муж её работал на той же шахте на угольном комбайне. Жили они нормально, зажиточно. Для плова купили специальный рис на рынке, не в магазине, свежую баранину - тоже на рынке, в магазинах её не было. Специи привезли с собой, они мало весят. Плов был вкусным, признаю.
Чуть позже в стране произошёл грандиозный скандал. На день пограничника мои любимые войска ПВО страны позволили сесть возле Кремля самолётику 19-летнего пацана из ФРГ Матиаса Руста.
Раньше "Боинги" с пассажирами сбивали, а здесь не решились посадить "этажерку". Крайними сделали военных, хотя решение не сбивать принимали, скорей всего, люди в штатском. Горбачёв ради своего имиджа миролюбца унизил советскую армию.
Вскоре руки врага дотянулись и до нашего ВЦ. В один хороший день я пришёл на работу вторым. Раньше меня пришёл только Лёша Филин. Мы перекинулись парой фраз, и он ушёл к себе на 15 отметку. Затем появился Абраменко. Операторы включили машины, и тут выяснилось, что БЭСМ-4 не работает. Тришкура уже вторую неделю был в отпуске, а без него никто её чинить не умел. С Колей связаться не могли, а работать надо. Пришлось вызывать сторонних специалистов. Пришли два грамотных мужика, знакомых с подобным старьём, и за несколько часов упорных поисков всё восстановили. Составили акт, что, как минимум, в четырех местах провода машины были перекушены. По этому поводу прибежал местный начальник 1-го отдела и даже задал мне пару вопросов. Ко мне претензий не было никаких. Работала БЭСМ или нет, меня это никак не затрагивало.
Дело о вредительстве так и не завели. Проводочки запаяли, БЭСМ заработала на следующий день. Отчёты сдали вовремя, и всё сошло кому-то с рук. Это вам не сталинские времена, когда осудили бы невиновных и расстреляли бы непричастных. Трудовая дисциплина падала.
В то время в моде была телевизионная передача для знатоков "Что? Где? Когда?" Как-то интерес к ней возник в Центральном райкоме ВЛКСМ города Челябинска. Там и решили провести подобную игру среди подведомственных коллективов. Одну команду в райкоме комсомола нашли сразу и выбрали студентов из политеха. Считалось, что тамошние студенты самые умные. Вторую решили искать среди пролетарских коллективов района. Тут и подвернулся завод Оргстекла. Нашу команду организовывала секретарь заводского комитета ВЛКСМ. Девушка знала меня как умного и сообразительного парня. Мы с ней много общались на турбазе завода. Нашли и других неглупых сотрудников среднего возраста.
Викторина до шести побед проходила на свежем воздухе в каком-то сквере недалеко от площади Революции. Мы оказались более знающими людьми, чем студенты политехнического, и через некоторое время уверенно обгоняли их со счетом 5:3. Вопрос, который мог оказаться последним, подобрали сложный. Звучал он приблизительно так:"Где находился в Челябинске Испанский квартал и почему он так назывался?" Тут то и сказалась моя любовь к истории и отличное знание города. Я сразу вспомнил про гражданскую войну в Испании 30-х годов, про интернационалистов, беженцев оттуда, и что в то время новые дома строили для заводчан ЧТЗ. Так на подобных умозаключениях я и ответил. Попал в точку. Наша команда победила. В утешение студентам я сказал: что в принципе и мы в большинстве своём тоже выпускники ЧПИ. Просто лет нам поболее будет...
С наступлением теплого сезона и открытия заводской базы отдыха мы с Юрой Денисовым каждый выходной, как на работу, ездили туда расслабляться. Купались, катались на лодке, а главное, загорали, добиваясь бронзового оттенка кожи.
Выполнив первую свою мечту - получить образование и стать человеком в белом, я всё больше задумывался о том, что пора бы мне остепениться и найти себе подругу жизни. Конечно, волочиться за хорошенькими барышнями было прикольно, но поскольку в ухаживаниях я был импровизатором, а не репетитором, то с возрастом задор пропадал и импровизировать не хотелось.
В тот год я оказался даже немного популярным парнем. Как я уже сообщал, повсеместно наблюдался серьёзный товарный дефицит, который некоторые ушлые девушки догадались преодолевать через магазины для новобрачных. Они подавали заявление в ЗАГС, что мечтают выйти замуж, получали справку в салон для новобрачных и по этой справке пытались там что-нибудь приобрести из нужного и полезного. Как раз в роли жениха-болванчика я и выступал. От моего имени неведомые мне красотки подавали заявление в ЗАГСы, получали справки и пытались их хоть чем-то отоварить. Свадьбы, естественно, никакой не было и "Горько!" нам никто не кричал. Я в то лето помог то ли двоим, то ли трём девчонкам. Это сейчас опасно кому-то доверять свои паспортные данные, а тогда современных методов жульничества ещё не было, и девушки были наивны и чисты. Осенью я в подобных авантюрах участвовать перестал.
Я с нетерпением ждал поездки в Москву на очередные курсы повышения квалификации, но перед этим меня отправили в командировку в Казань.
Эта поездка была уже не по моим делам, а в интересах отдела. Начальник ОАСУП Астраханцев решил приобрести новую ЭВМ ЕС-1046, которые делали на тамошнем заводе. Он снабдил меня соответствующим письмом, какими-то документами, подтверждающими, что завод Оргстекла в состоянии оплатить эту покупку, и я полетел в столицу Татарстана.
Казань встретила меня большими сугробами. Найдя в них дорогу, я пробился в гостиницу завода ЭВМ. С утра пошел в соответствующую службу предприятия, где меня встретили с удивлением и недоумением.
Оказалось, что такие солидные машины делают штучно и получить её можно только в порядке очереди и с обязательным обоснованием, что такая техника нам нужна. Типа: наша машинёшка работает 24 на семь и без ЕС -1046 мы никак не справимся, а приходить только с деньгами смешно.
Я позвонил Астраханцеву и сообщил, что моя миссия не выполнима. Вот если он срочно пришлёт мне обоснование и справку о перегруженности нашего ВЦ, то я ещё смогу "поскулить" в местном управлении сбыта. Через три часа начальник перезвонил мне и сказал, чтобы я ехал домой.
Обратная дорога запомнилась мне бравыми казанскими милиционерами. Один из них мужественно вступился за пассажиров, когда какой-то странный псих принялся помогать рулить водителю автобуса, везущего нас в аэропорт. Высадив хулигана вместе с нашим защитником на дороге, мы продолжили путь.
Не успел я отойти от этого стресса, как уже в аэропорту ко мне подошёл другой милиционер и попросил пронести бандерольку мимо охраны в самолёт. Сейчас я бы на такой эксперимент не согласился. Как доказать, что найденный у тебя героин не твой? Но тогда мы все доверяли родной советской милиции, и пакет я взял.
Когда пять минут спустя я подписывал протокол, что охранница такая-то (весьма симпатичная девушка) допустила пронос пистолета ПМ в самолёт, совесть моя была чиста. Я действительно сумел это сделать, но, как лучше всего проносить пистолеты на борт воздушного судна, я рассказывать не буду. Зачем вам это знать?
Наконец, я дождался декабря. Накануне отъезда в Москву я сказал Людмиле Титовой, что, пожалуй, я там женюсь. Люда мне не поверила и из вежливости, благодаря хорошему воспитанию, не рассмеялась во весь голос.
Командировка у меня была длительной в 8 недель и я надеялся, что этого времени мне вполне хватит для моего безумного плана. Я, вообще, очень целеустремлённый человек и, если что решил, то выполню обязательно.
В Москве, кроме учёбы, я был занят и развлечениями. Мне удалось попасть на концерт настоящей рок группы, которую знали и слушали по всей стране. В течение 10 дней в "Олимпийском" выступала группа "Uriah Heep". Даже известный меломан - братец мой Лёшенька - имел в своей коллекции их записи.
В качестве разогревающих у них выступала группа "Земляне". Вытерпев их 40 -ка минутное выступление, мы, наконец-то, дождались песен от англичан. Они исполнили всё, что ожидалось: и "Лестницу в небо", и "Июльское утро", и многие другие хиты. Уже в середине концерта народ встал со своих мест. Я тоже, потому что стоявшие предо мной загородили сцену, а мне хотелось хоть что-то видеть.
Концерты проходили под строгим присмотром милиционеров. В зале они следили за тем, чтобы народ не подходил к сцене ближе 10 метров. На выходе поклонников рока пропускали через коридоры из блюстителей правопорядка. Зато Москва осталась цела, любители рок-музыки её не разрушили, а мне было, чем похвастаться дома.
..в 1988 году произошло знаменательное событие в истории телевещания в Челябинске. В городе появился новый телеканал под номером 39. Показывали на нём Ленинградское телевидение. По тем временам это был самый интересный и продвинутый канал в стране. Все челябинцы хотели его смотреть. Так появился спрос на ДМВ-приставки и антенны.
Я тоже приобрел необходимую приставку и самостоятельно сделал подходящую антенну. Как и из чего её можно было соорудить, меня научил Шурик Колмогорцев. Он к тому времени тоже выучился на инженера и хорошо разбирался в этом вопросе. Александр сам был склонен к радиолюбительству, причём профессиональному, и даже участвовал в соревнованиях радиоспортсменов. Так что не грех было у него научиться чему-нибудь хорошему. Я повторил его конструкцию антенны, она отлично работала.
Поскольку Колмогорцев был женат и нуждался в деньгах, он меня научил и честному дополнительному заработку. Оказалось, что для этого надо было просто стать рационализатором и изобретателем. Каждый месяц изобретать что-нибудь гениальное сложно было даже для него, а вот делать рацпредложения Колмогорцев умудрялся регулярно. Поскольку за каждое из них выплачивался, как минимум, червонец, то мой друг ежемесячно получал в кассе 10-20 дополнительных рублей. Я проверил его совет, схема работала. Я подал два или три рацпредложения и получил живые деньги. Мало того, мне даже дали и соответствующее удостоверение. С тех пор я стал числиться в рядах рационализаторов СССР.
***
Путёвки туристические меня больше не интересовали. Теперь этим занималась моя жена. Женщина всегда лучше знает, куда и зачем нужно ехать. Она купила нам экскурсионный тур на майские праздники в Ленинград, и я впервые попал в город над вольной Невой. Поскольку я уже описывал эту поездку достаточно подробно в пятой из шести своих историй о любви, то повторяться здесь не стану. Я продолжал играть в шахматы. Супруга не возражала.
Парторганизация завода повесила на меня обязанность быть ответственным за ДНД (добровольную народную дружину). Пришлось пару раз в месяц надевать красную повязку и ходить с патрулём по улицам, мешая гражданам хулиганить и безобразничать. Слава богу, обошлось, серьёзных столкновений с бандитами у нас не случилось. Все остались живы и здоровы.
В городе жизнь стала какая-то странная. Почти все продукты, кроме круп, хлеба и макарон, из продажи исчезли. Рыба - только морская, вроде мойвы и иногда сельди. Талоны были на мясо, масло, сахар. В то же время в столовых, не говоря о кафе и ресторанах, никакого дефицита на мясные блюда не замечалось. Иными словами, по дотационным ценам, по государственным ничего в магазинах не было, а по повышенным, с наценкой всё в торговле имелось. Доходило до того, что и на спиртное уже собирались вводить талоны. И, самое интересное, вскоре ввели.
Поэтому при поездках на сельхозработы народ стал привозить домой овощи с полей. Решили защититься от этих краж и официально стали продавать горожанам собираемые ими лук, огурцы, картофель по бросовым ценам. Покупать по дешёвке народ сразу согласился. Даже мы с женой как-то совершили поездку за огурцами в колхоз. Засолили несколько банок на зиму.
На работе проведали про мою тягу к книгособирательству и избрали меня председателем клуба книголюбов. Выгоды в этом было мало, но оказалось полезным для общего развития. Мне, например, пришлось организовывать встречи читателей с местными писателями
...времена были суровые. Все думали, как себя прокормить, и ради этого в моду вошло садоводство и огородничество. Супруге моей на работе предложили земельный участок в СНТ "Мичуринец", недалеко от посёлка Шершни. Шершни мне были уже знакомы, поэтому смотреть участок я поехал сам, только пригласил за компанию Серёгу Кузнецова. Мы с ним продолжали дружить и общаться.
День был хороший, солнечный. Мы рысцой по приличной грунтовке добежали до сада. Понадобилось всего двадцать пять минут. В правлении председатель товарищества с говорящей фамилией Листопад дал нам наводку, куда идти дальше, и через четверть часа мы оказались в чистом поле, недалеко от местного водоема. Вода рядом, земля - чистый чернозём, как потом я выяснил, на два штыка в глубину. Судя по зарослям сорняков, вырастить хоть пырей, хоть лопухи можно было легко.
Поехали домой отчитаться перед женой. Это сейчас я прямо с поля мог бы показать супруге картинку через смартфон и высказать своё мнение. Тогда смартфоны ещё не придумали. Пришлось делать всё лично.
На следующие выходные я собрал женскую команду в составе мамы и двух снох Тамары и Шуры. Им тоже было интересно посмотреть, где имеются цивилизованные сады. Уже на садовом автобусе съездили этой командой посмотреть на участок. Женсовет участок одобрил, и 29 июня 1989 года я пошел в правление сада "Мичуринец" и, заплатив 500 рублей, оформил на имя супруги участок в 4 сотки земли.
на работе стали вводить какие-то странные новации, в результате которых у меня должна была уменьшиться заработная плата. Причем не потому, что я стал хуже работать, а из-за того, что кто-то пытался ввести что-то похожее на бригадный подряд или хозрасчёт для ИТР Оргстекла. У нас же в стране было всё как у лемингов, все бегут и прыгают в пропасть, значит, и ты туда должен сигануть. Я, будучи чуть-чуть эгоистом, не захотел вместе со всеми идти на эксперимент, да ещё с потерей денег. Работая на ГТС я уже сталкивался с коллективной ответственностью за труд окружающих, и вступать повторно в ту же воду мне было совсем не интересно.
За три года, проведенных на Оргстекле, я приобрёл какой-никакой опыт, поверил, что что-то и сам умею, потому решил поменять место работы.
Новой техники на заводе не ожидалось, романтик всего новаторского и передового Астраханцев с завода ушёл. Вот и я в феврале месяце нашёл себе новое место работы и перевёлся в Центр наладки станков с ЧПУ.
В Центр в это время искали людей, знакомых с электроникой, и потому взяли меня сразу. Хотя я честно предупреждал, что с тем, что быстро вертится и снимает стружку, я знаком плохо. Вместе со мной приходил туда же парень, хорошо знавший металлорежущие станки, но слабо разбиравшийся в электронике, так его не приняли. Хотя, забегая вперёд, выражу своё мнение, что этот парень со своими познаниями всё равно был обречён в плане работы.
В общем, стал я пытаться налаживать станки с ЧПУ, но достаточно быстро понял, что это не моё. Оказалось, что нужно будет ездить по заводам Челябинска и области: в Златоуст, Миасс, Троицк, везде, где любили металлические болванки переводить на что-то нужное. Я честно пытался зацепиться за Центр, даже хотел перейти в группу, которая чинила электронные платы станков. Но там все места были заняты. Мне же предлагали поселиться где-нибудь на юге области и взять на себя обслуживание заводов в Троицке и Южноуральске. Однако эта идея меня не заинтересовала.
Из событий той поры запомнилось лишь посещение НИИ Электродной промышленности, где когда-то я начинал свой трудовой путь. Там почему-то рвалась металлическая проволока, которой станок с ЧПУ методично пилил стальные бруски. Минут 10 пилит, потом бам-с! И нить из какого-то там нихрома рвётся. Два или три дня мы ходили вокруг да около. Потом догадались взять проволоку из другого мотка. Новая нить оказалась прочной и исправно пилила брус в течение нескольких часов без единого срыва. Проблема оказалась решена.
Я думал над предложением своего руководства о работе в Южноуральске, но по семейным обстоятельствам мне оно уже не подходило. В сентябре того же 1989 года я уволился из Центра станков с ЧПУ.
Жалел только о том, что в обеденный перерыв имел там возможность играть в шахматы в суперблиц. Это когда на всю партию тебе дают всего три минуты, и за это время ты должен был успеть поставить мат своему сопернику. Желательно на доске, а не в словесном споре. Я достаточно часто успевал это сделать.
...в сентябре 1989 года, осознав, что наладка станков с ЧПУ не моё, я после некоторого раздумья уволился и перешёл на работу в могучую контору "Челябэнерго". В головное управление, располагавшееся в самом центре Челябинска. У неё даже адрес был солидный: площадь Революции, 5.
Дорогу туда мне показал Лёша Филин, он чуть раньше меня уволился с Оргстекла и, пока я тренировался на станках с ЧПУ, уже освоился у энергетиков на должности начальника ЭВМ.
Вообще служба АСУ в Челябэнерго была огромной и занимала три этажа в пристроенном здании. В штате было человек пятьдесят: начальники отделов, программисты, инженеры-электронщики, операторы и механики. Чтобы понять, кто что делает и кто чем занимается, мне понадобилось много времени.
Руководил всем этим хозяйством Юркин Борис Георгиевич - грузный мужчина в очках, запомнившийся мне тем, что он явно был на своём месте и много, очень много курил. Когда говорят, дым такой, что хоть топор вешай, то явно имелся в виду кабинет Юркина. Даже на мой невзыскательный нюх, в его кабинете сильно воняло табачищем. Без сигареты я его видел только идущим по коридорам конторы и на собраниях службы, поскольку там присутствовали женщины.
В "Челябэнерго" на меня повесили старенькую ЭВМ СМ-1, на которой работал СПД- система подготовки данных. В одной комнате сидело 8 операторов - девушек и женщин разной степени привлекательности. Весь день они стучали по клавиатурам, набивая на магнитную ленту данные о том, кто и сколько электроэнергии потребил. В другой комнате стояла сама СМ-1 и было моё рабочее место.
ЭВМ хотя была и старая, но сбоила редко, так что особых проблем у меня с ней не было. Вдобавок, на полставки в нашей конторе оформлен был сторонний специалист Исмагилов Вадим, который на таких машинах "собаку съел". Он грамотно делал на ней профилактику, и мне оставалось только решать несложные спонтанные проблемы.
Кроме этого мне доверили отвечать за телетайп. Вот с ним я получил ворох проблем. Агрегат вредничал: хотел работал, хотел сачковал. Имевшие к нему отношение дамы в количестве 4 человек маялись, но надеялись на меня. Просто больше не на кого было. Я промучился с телетайпом месяца три или четыре. Один раз даже вскрыл его в надежде, что там можно что-то подкрутить, подрегулировать, но, посмотрев на точную немецкую механику, а телетайп был выпущен в ГДР, всё аккуратно закрыл и стал думать.
И придумал. Я догадался померить напряжение в розетке, куда был подключен аппарат. В момент неработоспособности телеграфа вольтметр показал едва 210 вольт. Померил в соседней розетке, а там норма - 230 вольт. Взял маленький удлинитель, подключил телеграфный аппарат ко второй розетке, тот сытно заурчал и стал радостно глотать и выплёвывать телеграммы. Странно, что до меня люди мучились годами, но никому это в голову не пришло. Больше у меня с телетайпом проблем не было. Женщины в этом кабинете меня зауважали, и я заходил к ним только посплетничать и узнать у них все последние новости из жизни любимой организации. Операторши охотно открывали мне всю подноготную и подоплёку различных событий в нашей конторе.
Чтобы я не скучал от безделья, Филин предложил мне заняться починкой дефектных плат СМ-1. Я и на этом поприще достиг некоторых успехов. Мне удалось починить с десяток плат, и наш запас резервных модулей заметно возрос.
Рассказывая о своей службе в Челябэнерго, не могу не упомянуть про третьего из наших сотрудников, обслуживавших СМ-1. Про Сергея Пономарёва. Между нами обязанности распределялись так: я отвечал за работу СПД, а Филин с Понамарёвым за работу такой же СМ-1, но на её мониторах отображалась работа всей энергосистемы Челябинской области. Мониторами при этом служили обычные бытовые телевизоры цветного изображения. Только вместо певцов, музыкантов и прочих затейников на экране отображались цветные полосочки линий электропередач и циферки перетоков в мегаваттах, получаемых разными потребителям. Глядя на эти цифры и линии, диспетчер решал, ритмично ли работает энергосистема Челябинской области и всем ли городам и заводам хватает электричества. В общем, в этой организации люди были заняты делом.
Со временем я разобрался в иерархии отдела: стал различать людей и понимать, кто из них за что отвечает. Оказалось, что ОАСУ делится на две части: тех кто обслуживает диспетчерскую службу ЧЭ, куда входил и я, и тех, кто внедрял автоматизацию в другие службы нашей организации: в сбыт, снабжение, бухгалтерию, отдел кадров и т. п. В этой группе тоже были свои программисты и свои электроники, и они имели свои ЭВМ типа ЕС-1022 и даже уже купленную но не установленную ЕС-1035. Ящики с её имуществом, долгое время стояли в нашем кабинете на 3-ем этаже.
Директор Челябэнерго - это вам не директор Оргстекла. Последний мог постучать кулачком по столу в райкоме и райисполкоме или постучать им же в дверь горкома партии. Директор ЧЭ звонил сразу в обком, а если его там плохо слышали, то в Москву, в Минэнерго СССР. Всё-таки он был креатурой союзного подчинения.
В конце этого 1989 года я сделал серьезнейшую покупку. В организации, которой руководил некто Фишер, я купил себе сборный садовый дом. Стоил он целых 2500 рублей, и там было почти всё, чтобы собрать избушку площадью 20 квадратных метров. Везти такое богатство в сад было рано, за зиму или упрут, или сгниёт.
Мама предложила обратиться к братьям Наумовым. Они купили себе дома на Колхозном посёлке и промышляли тем, что в летний сезон сдавали сараи приезжим с юга торговцам овощами и фруктами. Мама даже сбегала в первый подъезд, где жила мать братьев - тётя Аня, и выяснила, что у Мишки как раз есть пустой сарай. С тёзкой я договорился, и мы с братцем Юрием перетаскали в его сарай целый КАМАЗ досок и деревянных плит.
Пока мои стройматериалы ждали своей участи, я ходил на работу и как-то незаметно излечился от застарелого остеохондроза. Прошло это быстро и чрезвычайно эффективно. С тех пор, как я в 1979 году начал работать связистом, от постоянной работы на свежем воздухе меня стал мучить поясничный радикулит, а потом добавились и боли в шейно-грудном отделе. Доходило до того, что у меня правая рука порой не поднималась. Я неоднократно брал больничные и исправно принимал всяческие процедуры.
С тех пор я знаю, никакие амплипульсы или электрофорезы при таких болях не помогают. Ручной массаж облегчает существование, но панацеей не является. Чуть лучше помогает лежание под солнцем или под лампами, дающими загар.
Когда я перестал работать на свежем воздухе и перешёл к сидению за письменным или монтажным столом, болел реже, но всё равно продолжал страдать. Окончательно я излечился зимой 1990 года.
В нашей комнате на третьем этаже в здании "Челябэнерго" стоял запасной телевизор, который при необходимости должен был заменить монитор, стоявший у диспетчеров. Ну а покуда монитор работал нормально, запасной телевизор показывал нам телепрограммы центрального телевидения.
Прознав об этом, некоторые женщины-операторы во главе с Тонечкой Косткиной, и те, у которых я так успешно починил телетайп, приходили в нашу комнату и повторно просматривали выступления Анатолия Кашпировского. Отказать Антонине Ефремовне в такой мелочи никому в голову не пришло. Тоня была оператором нашей диспетчерской машины и регулярно работала с ней, делая копии данных. Надо ей посмотреть телек в рабочее время, да ради бога! Ну а где одна сидит, то и другие не в тягость. Поскольку в то время я занимался починкой плат для наших СМ-1, то вместе с этими гражданками вынужденно в очередной раз слушал выступление психотерапевта.
Была зима, и у меня начинали стонать шея и плечи. Я успел подумать: "Опять идти к неврологу". Но пока боль не победила окончательно, решил потерпеть. В течение нескольких дней операторы приходили ко мне смотреть телевизор, я мужественно тестировал и ремонтировал платы, а Анатолий Михайлович вещал нам с телеэкрана.
Когда его выступления закончились, операторы перестали ходить на эти просмотры, я вдруг обнаружил, что боли в шейно-грудном отделе у меня прошли. О, как!
Всё, с тех пор уже тридцать с лишним лет я к неврологу с приступами остеохондроза и радикулита не пристаю. Ни шея, ни поясница больше не болят.
Вот и думаю, толи работа в присутствии пяти женщин меня излечила, толи заклинания психотерапевта Кашпировского помогли. Говорят же, что некоторые старушки и дедули умеют заговорами людей лечить, может и заклинания Анатолия Михайловича являются такими заговорами и иногда срабатывают? Не знаю. Не знаю!
Всю зиму я собирал стройматериалы. В первую очередь доски. Купить настоящие было практически невозможно. Их продавали только на лесоторговой базе, но обычно они там отсутствовали, поскольку расходились по блату. Типичная советская коррупция. Дневать и ночевать возле базы у меня времени не было, приходилось пользоваться тем, что падало с неба. Нужно было только руки подставить. В тот год господь щедро сыпал доски на АТС-41. Там устанавливали новое оборудование и получал его ... Серега Кузнецов. Он, после окончания работ на ЦБР, был на 41-й начальником цеха.
Оборудование новейшей координатной АТС меня не интересовало, а вот ящики от него, которые шли на выброс, весьма волновали. Я два-три раза в неделю приезжал к Сереге в гости на работу и забирал с десяток полутораметровых досок, связывал их и на трамвайчике вёз эту вязанку домой. Вот тут-то и пригодилась наша подвальная ячейка. К весне я забил её связками досок до потолка.
Едва дождавшись весны, я стал ездить в сад и готовиться к великой стройке. Размеры купленного домика я уже знал и первым делом стал копать траншею под фундамент. Но быстро сообразил, что начинать надо с другого. За неделю управился с этой проблемой. По секрету сообщу, первое, что надо возводить на неосвоенном пустом участке - это туалет, а уж потом всё остальное, и в последнюю очередь сажать растения.
Построив туалет, я уже знал, где могу пересидеть дождь и где можно спрятать лопату. После этого опять принялся копать траншею под фундамент. Затем нанял за трёшку грузовик и перевёз на нём доски, запасённые в подвале.
К началу мая я с помощью брата Алексея и племянника Антона залил фундамент для домика, а потом убедил институтских друзей помочь мне перевезти мой сборно-щитовой домик в сад. Сначала мы всей толпой на машине Добычина приехали к Мишке Наумову, загрузили плиты и доски в нанятый мною КАМАЗ, потом переехали ко мне на участок и сложили весь строительный набор там.
Хорошо, когда молод и полон сил, и всё тебе по плечу. Хорошо, когда есть друзья, способные прийти на помощь. Хорошо, когда ты способен за всё рассчитаться и никому не остаёшься должен. С Мишкой Наумовым я расплатился самой твёрдой валютой позднего СССР - чистым спиртом. Не зря же я его так долго копил.
Кроме садовой жизни была у меня и спортивная. Правда, в последний раз. Летом 1990 года в новом здании шахматной школы решили провести шахматный турнир с укороченным режимом времени. Что-то вроде полчаса на партию. Участие было платным, по червонцу с носа. Зато трое победителей соревнования получали приятный бонус в виде тех самых собранных с неудачников денег. Народу было много, человек 70 или 80. Играли по швейцарской системе, когда чем лучше ты играешь, тем сложнее тебе попадаются противники. Из участников я имел самый низкий разряд.
В турнире участвовали перворазрядники, кандидаты в мастера, мастера и даже два гроссмейстера: Евгений Свешников, считавшийся лучшим челябинским шахматистом и мой бывший одноклассник Сеня Двойрис. Именно они претендовали на получение первого приза. В ходе упорных сражений на деревянной доске первым стал Семён. С чем я его и поздравил.
Как ни странно, я выступил неплохо: три партии у перворазрядников выиграл, четыре или пять сдал, причем одну из-за того, что мне надо было срочно встречаться с Колей Тришкурой, чтобы получить от него рассаду клубники для сада. Так что я оказался далеко не самым последним из шахматистов Челябинска.
Можно написать целую повесть: "Как построить дом за одно лето". Но вряд ли она будет всем интересна, поэтому сообщу: у меня получилось. К концу садового сезона на участке моей жены стоял возведенный под крышу изящный сборно-щитовой домик, в котором, при необходимости, можно было даже переночевать в тёплое время года.
Окна я застеклил, полы застелил, по стремянке можно было подняться на второй этаж в мансарду. Позднее я установил нормальную лесенку. Работы было ещё много, но на нашей улице до такого уровня я построился вторым. Другие садоводы ещё заливали фундаменты, завозили кирпич, а я уже занимался внутренней отделкой.
сравнительно легко. Как говаривал не лишенный мудрости Лёша Филин: "Энергетика - это последнее, что умрёт в нашей стране".
Даже в области зимних купаний было всё хорошо. Пока я учился в Таллине, Юра Денисов вдруг стал ответственным за посещение бассейна и спокойно вносил меня в список тех, кто идёт туда бесплатно.
В стране нарастала какая-то всеобщая расслабленность. На работу ходили исправно, что-то там делали, а в курилках и перерывах вели пораженческие разговоры. Дошло до того, что появилась крылатая фраза, "Если бы не сопротивлялись в 41-м, пили бы сейчас баварское". Страшно ругали Сталина и Берию, зато стали превозносить "замученных" ими Бухарина, Тухачевского и прочих репрессированных деятелей.
Прекратили работу глушилки. На коротких волнах без проблем и помех можно стало слушать голоса вражеских радиостанций. "Сева, Сева Новгородцев, город Лондон, Би-Би-Си!"
Братец Юра у кого-то из знакомых взял почитать А. Солженицына "Раковый корпус". Книга была запрещённой и издана в Париже. До Челябинска она дошла в виде стопки фотографий. По этой причине книга читалась быстро. Прочитанные страницы брат сразу передавал мне, и я не ждал, когда он одолеет её всю.
В свою очередь я узнал про существование электронного самиздата. По всем приличным ВЦ гуляли магнитные ленты, на которых набиты были тексты различных книг. У женщин огромной популярностью пользовались сборники кулинарных рецептов. Такие можно было подарить любой девушке и заслужить её благодарную улыбку. А у мужчин в чести были фантастические произведения братьев Стругацких.
В электронном самиздате явной антисоветчины не было. Если не считать за таковую слегка сомнительные: "Ветка персика" и пресловутая "Кама-сутра". Отдельно шёл поэтический сборник Бориса Пастернака. Великий русский поэт ничего антисоветского в стихах не сочинил, но ему досталось за прозаический роман "Доктор Живаго". Всем хотелось знать, что же он там такого понаписал, коли его выгнали из Союза писателей. Но в наличии были только стихи и поэмы. Я их при случае распечатал и подарил своему знакомцу Марку Гроссману. Писатель был весьма рад такому подарку. Пастернака он сильно уважал....выскажу сугубо личное мнение. "Доктор Живаго" - неудачное произведение великого поэта. Занудный и скучный труд. Приёмы, которые он использовал в стихах, в этом романе не срабатывали. Я так и не дочитал его до конца. Нудятина.
В начале года я записался на новые курсы. В подмосковном Пушкино меня должны были научить пользованию ЕС-7970. Начаться они должны были в декабре 1987 года, а вернуться грамотным специалистом я должен был в конце января следующего года. Целых 7 недель в столице! Да еще за счёт завода, прелесть!
Пытаясь починить АП-63, я напросился в две командировки, чтобы увидеть действующую технику и поговорить с людьми, которые её обслуживают. Вдруг что подскажут. Представляете, как хорошо жили специалисты в СССР. Можно было удовлетворять своё любопытство за государственный счёт.
В Куйбышевском университете АП-63 сломалось при моём появлении или чуть раньше, по крайней мере, оно у них не работало и никак не тестировалось. Время и деньги на ветер. Но я тут не сильно виноват. Пришлось ехать в Магнитогорск. Там на знаменитом ММК комплекс работал в круглосуточном режиме. Полетели туда вместе с Людмилой Титовой, я - смотреть как работает "железо", программистка - какие программы на него можно повесить.
Нас поселили в гостинице "Азия" с шикарным видом на черные клубы дыма, вылетающие из десятков заводских труб. В те времена был анекдот, поясняющий, почему на магнитогорском комбинате производительность труда чуть не в два раза была выше, чем на других подобных предприятиях. Магнитогорцы говорят так: 22 июня 1941 в стране и в городе ввели военное положение, а в мае 1945, на радостях, никто его на комбинате не отменил. Вот так и пашут они в том же темпе: всё для Родины, всё для Победы. С утра пошли на комбинат. Нам показали работающий экземпляр АП и объяснили, что я должен был увидеть на экране. Всё стало ясно и понятно. Домой поехали на поезде.
Через день я убедился, что АП-63 у меня не заработает. Оказывается, мы её растрясли при перевозке. В этом устройстве постоянная память (ПЗУ) была сделана на допотопных элементах, представляющих из себя угольные сердечники, размером - в треть спички, обмотанные тоненькой медной проволочкой. Вот эти сердечники при переезде частично разрушились и даже потерялись. Восстановить их можно было только с помощью бакинских заводчан, но дело это было хлопотное и затратное.
Зато со вторым комплексом ЕС-7970 всё шло нормально. Мне удалось довести до ума семь мониторов из восьми, да и последний подавал все признаки жизни. Парочку из них мы поставили самым достойным нашим программисткам, а другие собирались расставить по заводским службам: в сбыт, снабжение, бухгалтерию и т.д.
К нашему родственнику Аркадию Михайлову приехала в гости родная сестра Нина. Поскольку она тоже была нашей родственницей, нас пригласили в гости на настоящий узбекский плов. Узбекский, потому что Нина Александровна жила в Узбекистане, в городе Ангрене, где работала в бухгалтерии угольной шахты. Муж её работал на той же шахте на угольном комбайне. Жили они нормально, зажиточно. Для плова купили специальный рис на рынке, не в магазине, свежую баранину - тоже на рынке, в магазинах её не было. Специи привезли с собой, они мало весят. Плов был вкусным, признаю.
Чуть позже в стране произошёл грандиозный скандал. На день пограничника мои любимые войска ПВО страны позволили сесть возле Кремля самолётику 19-летнего пацана из ФРГ Матиаса Руста.
Раньше "Боинги" с пассажирами сбивали, а здесь не решились посадить "этажерку". Крайними сделали военных, хотя решение не сбивать принимали, скорей всего, люди в штатском. Горбачёв ради своего имиджа миролюбца унизил советскую армию.
Вскоре руки врага дотянулись и до нашего ВЦ. В один хороший день я пришёл на работу вторым. Раньше меня пришёл только Лёша Филин. Мы перекинулись парой фраз, и он ушёл к себе на 15 отметку. Затем появился Абраменко. Операторы включили машины, и тут выяснилось, что БЭСМ-4 не работает. Тришкура уже вторую неделю был в отпуске, а без него никто её чинить не умел. С Колей связаться не могли, а работать надо. Пришлось вызывать сторонних специалистов. Пришли два грамотных мужика, знакомых с подобным старьём, и за несколько часов упорных поисков всё восстановили. Составили акт, что, как минимум, в четырех местах провода машины были перекушены. По этому поводу прибежал местный начальник 1-го отдела и даже задал мне пару вопросов. Ко мне претензий не было никаких. Работала БЭСМ или нет, меня это никак не затрагивало.
Дело о вредительстве так и не завели. Проводочки запаяли, БЭСМ заработала на следующий день. Отчёты сдали вовремя, и всё сошло кому-то с рук. Это вам не сталинские времена, когда осудили бы невиновных и расстреляли бы непричастных. Трудовая дисциплина падала.
В то время в моде была телевизионная передача для знатоков "Что? Где? Когда?" Как-то интерес к ней возник в Центральном райкоме ВЛКСМ города Челябинска. Там и решили провести подобную игру среди подведомственных коллективов. Одну команду в райкоме комсомола нашли сразу и выбрали студентов из политеха. Считалось, что тамошние студенты самые умные. Вторую решили искать среди пролетарских коллективов района. Тут и подвернулся завод Оргстекла. Нашу команду организовывала секретарь заводского комитета ВЛКСМ. Девушка знала меня как умного и сообразительного парня. Мы с ней много общались на турбазе завода. Нашли и других неглупых сотрудников среднего возраста.
Викторина до шести побед проходила на свежем воздухе в каком-то сквере недалеко от площади Революции. Мы оказались более знающими людьми, чем студенты политехнического, и через некоторое время уверенно обгоняли их со счетом 5:3. Вопрос, который мог оказаться последним, подобрали сложный. Звучал он приблизительно так:"Где находился в Челябинске Испанский квартал и почему он так назывался?" Тут то и сказалась моя любовь к истории и отличное знание города. Я сразу вспомнил про гражданскую войну в Испании 30-х годов, про интернационалистов, беженцев оттуда, и что в то время новые дома строили для заводчан ЧТЗ. Так на подобных умозаключениях я и ответил. Попал в точку. Наша команда победила. В утешение студентам я сказал: что в принципе и мы в большинстве своём тоже выпускники ЧПИ. Просто лет нам поболее будет...
С наступлением теплого сезона и открытия заводской базы отдыха мы с Юрой Денисовым каждый выходной, как на работу, ездили туда расслабляться. Купались, катались на лодке, а главное, загорали, добиваясь бронзового оттенка кожи.
Выполнив первую свою мечту - получить образование и стать человеком в белом, я всё больше задумывался о том, что пора бы мне остепениться и найти себе подругу жизни. Конечно, волочиться за хорошенькими барышнями было прикольно, но поскольку в ухаживаниях я был импровизатором, а не репетитором, то с возрастом задор пропадал и импровизировать не хотелось.
В тот год я оказался даже немного популярным парнем. Как я уже сообщал, повсеместно наблюдался серьёзный товарный дефицит, который некоторые ушлые девушки догадались преодолевать через магазины для новобрачных. Они подавали заявление в ЗАГС, что мечтают выйти замуж, получали справку в салон для новобрачных и по этой справке пытались там что-нибудь приобрести из нужного и полезного. Как раз в роли жениха-болванчика я и выступал. От моего имени неведомые мне красотки подавали заявление в ЗАГСы, получали справки и пытались их хоть чем-то отоварить. Свадьбы, естественно, никакой не было и "Горько!" нам никто не кричал. Я в то лето помог то ли двоим, то ли трём девчонкам. Это сейчас опасно кому-то доверять свои паспортные данные, а тогда современных методов жульничества ещё не было, и девушки были наивны и чисты. Осенью я в подобных авантюрах участвовать перестал.
Я с нетерпением ждал поездки в Москву на очередные курсы повышения квалификации, но перед этим меня отправили в командировку в Казань.
Эта поездка была уже не по моим делам, а в интересах отдела. Начальник ОАСУП Астраханцев решил приобрести новую ЭВМ ЕС-1046, которые делали на тамошнем заводе. Он снабдил меня соответствующим письмом, какими-то документами, подтверждающими, что завод Оргстекла в состоянии оплатить эту покупку, и я полетел в столицу Татарстана.
Казань встретила меня большими сугробами. Найдя в них дорогу, я пробился в гостиницу завода ЭВМ. С утра пошел в соответствующую службу предприятия, где меня встретили с удивлением и недоумением.
Оказалось, что такие солидные машины делают штучно и получить её можно только в порядке очереди и с обязательным обоснованием, что такая техника нам нужна. Типа: наша машинёшка работает 24 на семь и без ЕС -1046 мы никак не справимся, а приходить только с деньгами смешно.
Я позвонил Астраханцеву и сообщил, что моя миссия не выполнима. Вот если он срочно пришлёт мне обоснование и справку о перегруженности нашего ВЦ, то я ещё смогу "поскулить" в местном управлении сбыта. Через три часа начальник перезвонил мне и сказал, чтобы я ехал домой.
Обратная дорога запомнилась мне бравыми казанскими милиционерами. Один из них мужественно вступился за пассажиров, когда какой-то странный псих принялся помогать рулить водителю автобуса, везущего нас в аэропорт. Высадив хулигана вместе с нашим защитником на дороге, мы продолжили путь.
Не успел я отойти от этого стресса, как уже в аэропорту ко мне подошёл другой милиционер и попросил пронести бандерольку мимо охраны в самолёт. Сейчас я бы на такой эксперимент не согласился. Как доказать, что найденный у тебя героин не твой? Но тогда мы все доверяли родной советской милиции, и пакет я взял.
Когда пять минут спустя я подписывал протокол, что охранница такая-то (весьма симпатичная девушка) допустила пронос пистолета ПМ в самолёт, совесть моя была чиста. Я действительно сумел это сделать, но, как лучше всего проносить пистолеты на борт воздушного судна, я рассказывать не буду. Зачем вам это знать?
Наконец, я дождался декабря. Накануне отъезда в Москву я сказал Людмиле Титовой, что, пожалуй, я там женюсь. Люда мне не поверила и из вежливости, благодаря хорошему воспитанию, не рассмеялась во весь голос.
Командировка у меня была длительной в 8 недель и я надеялся, что этого времени мне вполне хватит для моего безумного плана. Я, вообще, очень целеустремлённый человек и, если что решил, то выполню обязательно.
В Москве, кроме учёбы, я был занят и развлечениями. Мне удалось попасть на концерт настоящей рок группы, которую знали и слушали по всей стране. В течение 10 дней в "Олимпийском" выступала группа "Uriah Heep". Даже известный меломан - братец мой Лёшенька - имел в своей коллекции их записи.
В качестве разогревающих у них выступала группа "Земляне". Вытерпев их 40 -ка минутное выступление, мы, наконец-то, дождались песен от англичан. Они исполнили всё, что ожидалось: и "Лестницу в небо", и "Июльское утро", и многие другие хиты. Уже в середине концерта народ встал со своих мест. Я тоже, потому что стоявшие предо мной загородили сцену, а мне хотелось хоть что-то видеть.
Концерты проходили под строгим присмотром милиционеров. В зале они следили за тем, чтобы народ не подходил к сцене ближе 10 метров. На выходе поклонников рока пропускали через коридоры из блюстителей правопорядка. Зато Москва осталась цела, любители рок-музыки её не разрушили, а мне было, чем похвастаться дома.
..в 1988 году произошло знаменательное событие в истории телевещания в Челябинске. В городе появился новый телеканал под номером 39. Показывали на нём Ленинградское телевидение. По тем временам это был самый интересный и продвинутый канал в стране. Все челябинцы хотели его смотреть. Так появился спрос на ДМВ-приставки и антенны.
Я тоже приобрел необходимую приставку и самостоятельно сделал подходящую антенну. Как и из чего её можно было соорудить, меня научил Шурик Колмогорцев. Он к тому времени тоже выучился на инженера и хорошо разбирался в этом вопросе. Александр сам был склонен к радиолюбительству, причём профессиональному, и даже участвовал в соревнованиях радиоспортсменов. Так что не грех было у него научиться чему-нибудь хорошему. Я повторил его конструкцию антенны, она отлично работала.
Поскольку Колмогорцев был женат и нуждался в деньгах, он меня научил и честному дополнительному заработку. Оказалось, что для этого надо было просто стать рационализатором и изобретателем. Каждый месяц изобретать что-нибудь гениальное сложно было даже для него, а вот делать рацпредложения Колмогорцев умудрялся регулярно. Поскольку за каждое из них выплачивался, как минимум, червонец, то мой друг ежемесячно получал в кассе 10-20 дополнительных рублей. Я проверил его совет, схема работала. Я подал два или три рацпредложения и получил живые деньги. Мало того, мне даже дали и соответствующее удостоверение. С тех пор я стал числиться в рядах рационализаторов СССР.
***
Путёвки туристические меня больше не интересовали. Теперь этим занималась моя жена. Женщина всегда лучше знает, куда и зачем нужно ехать. Она купила нам экскурсионный тур на майские праздники в Ленинград, и я впервые попал в город над вольной Невой. Поскольку я уже описывал эту поездку достаточно подробно в пятой из шести своих историй о любви, то повторяться здесь не стану. Я продолжал играть в шахматы. Супруга не возражала.
Парторганизация завода повесила на меня обязанность быть ответственным за ДНД (добровольную народную дружину). Пришлось пару раз в месяц надевать красную повязку и ходить с патрулём по улицам, мешая гражданам хулиганить и безобразничать. Слава богу, обошлось, серьёзных столкновений с бандитами у нас не случилось. Все остались живы и здоровы.
В городе жизнь стала какая-то странная. Почти все продукты, кроме круп, хлеба и макарон, из продажи исчезли. Рыба - только морская, вроде мойвы и иногда сельди. Талоны были на мясо, масло, сахар. В то же время в столовых, не говоря о кафе и ресторанах, никакого дефицита на мясные блюда не замечалось. Иными словами, по дотационным ценам, по государственным ничего в магазинах не было, а по повышенным, с наценкой всё в торговле имелось. Доходило до того, что и на спиртное уже собирались вводить талоны. И, самое интересное, вскоре ввели.
Поэтому при поездках на сельхозработы народ стал привозить домой овощи с полей. Решили защититься от этих краж и официально стали продавать горожанам собираемые ими лук, огурцы, картофель по бросовым ценам. Покупать по дешёвке народ сразу согласился. Даже мы с женой как-то совершили поездку за огурцами в колхоз. Засолили несколько банок на зиму.
На работе проведали про мою тягу к книгособирательству и избрали меня председателем клуба книголюбов. Выгоды в этом было мало, но оказалось полезным для общего развития. Мне, например, пришлось организовывать встречи читателей с местными писателями
...времена были суровые. Все думали, как себя прокормить, и ради этого в моду вошло садоводство и огородничество. Супруге моей на работе предложили земельный участок в СНТ "Мичуринец", недалеко от посёлка Шершни. Шершни мне были уже знакомы, поэтому смотреть участок я поехал сам, только пригласил за компанию Серёгу Кузнецова. Мы с ним продолжали дружить и общаться.
День был хороший, солнечный. Мы рысцой по приличной грунтовке добежали до сада. Понадобилось всего двадцать пять минут. В правлении председатель товарищества с говорящей фамилией Листопад дал нам наводку, куда идти дальше, и через четверть часа мы оказались в чистом поле, недалеко от местного водоема. Вода рядом, земля - чистый чернозём, как потом я выяснил, на два штыка в глубину. Судя по зарослям сорняков, вырастить хоть пырей, хоть лопухи можно было легко.
Поехали домой отчитаться перед женой. Это сейчас я прямо с поля мог бы показать супруге картинку через смартфон и высказать своё мнение. Тогда смартфоны ещё не придумали. Пришлось делать всё лично.
На следующие выходные я собрал женскую команду в составе мамы и двух снох Тамары и Шуры. Им тоже было интересно посмотреть, где имеются цивилизованные сады. Уже на садовом автобусе съездили этой командой посмотреть на участок. Женсовет участок одобрил, и 29 июня 1989 года я пошел в правление сада "Мичуринец" и, заплатив 500 рублей, оформил на имя супруги участок в 4 сотки земли.
на работе стали вводить какие-то странные новации, в результате которых у меня должна была уменьшиться заработная плата. Причем не потому, что я стал хуже работать, а из-за того, что кто-то пытался ввести что-то похожее на бригадный подряд или хозрасчёт для ИТР Оргстекла. У нас же в стране было всё как у лемингов, все бегут и прыгают в пропасть, значит, и ты туда должен сигануть. Я, будучи чуть-чуть эгоистом, не захотел вместе со всеми идти на эксперимент, да ещё с потерей денег. Работая на ГТС я уже сталкивался с коллективной ответственностью за труд окружающих, и вступать повторно в ту же воду мне было совсем не интересно.
За три года, проведенных на Оргстекле, я приобрёл какой-никакой опыт, поверил, что что-то и сам умею, потому решил поменять место работы.
Новой техники на заводе не ожидалось, романтик всего новаторского и передового Астраханцев с завода ушёл. Вот и я в феврале месяце нашёл себе новое место работы и перевёлся в Центр наладки станков с ЧПУ.
В Центр в это время искали людей, знакомых с электроникой, и потому взяли меня сразу. Хотя я честно предупреждал, что с тем, что быстро вертится и снимает стружку, я знаком плохо. Вместе со мной приходил туда же парень, хорошо знавший металлорежущие станки, но слабо разбиравшийся в электронике, так его не приняли. Хотя, забегая вперёд, выражу своё мнение, что этот парень со своими познаниями всё равно был обречён в плане работы.
В общем, стал я пытаться налаживать станки с ЧПУ, но достаточно быстро понял, что это не моё. Оказалось, что нужно будет ездить по заводам Челябинска и области: в Златоуст, Миасс, Троицк, везде, где любили металлические болванки переводить на что-то нужное. Я честно пытался зацепиться за Центр, даже хотел перейти в группу, которая чинила электронные платы станков. Но там все места были заняты. Мне же предлагали поселиться где-нибудь на юге области и взять на себя обслуживание заводов в Троицке и Южноуральске. Однако эта идея меня не заинтересовала.
Из событий той поры запомнилось лишь посещение НИИ Электродной промышленности, где когда-то я начинал свой трудовой путь. Там почему-то рвалась металлическая проволока, которой станок с ЧПУ методично пилил стальные бруски. Минут 10 пилит, потом бам-с! И нить из какого-то там нихрома рвётся. Два или три дня мы ходили вокруг да около. Потом догадались взять проволоку из другого мотка. Новая нить оказалась прочной и исправно пилила брус в течение нескольких часов без единого срыва. Проблема оказалась решена.
Я думал над предложением своего руководства о работе в Южноуральске, но по семейным обстоятельствам мне оно уже не подходило. В сентябре того же 1989 года я уволился из Центра станков с ЧПУ.
Жалел только о том, что в обеденный перерыв имел там возможность играть в шахматы в суперблиц. Это когда на всю партию тебе дают всего три минуты, и за это время ты должен был успеть поставить мат своему сопернику. Желательно на доске, а не в словесном споре. Я достаточно часто успевал это сделать.
...в сентябре 1989 года, осознав, что наладка станков с ЧПУ не моё, я после некоторого раздумья уволился и перешёл на работу в могучую контору "Челябэнерго". В головное управление, располагавшееся в самом центре Челябинска. У неё даже адрес был солидный: площадь Революции, 5.
Дорогу туда мне показал Лёша Филин, он чуть раньше меня уволился с Оргстекла и, пока я тренировался на станках с ЧПУ, уже освоился у энергетиков на должности начальника ЭВМ.
Вообще служба АСУ в Челябэнерго была огромной и занимала три этажа в пристроенном здании. В штате было человек пятьдесят: начальники отделов, программисты, инженеры-электронщики, операторы и механики. Чтобы понять, кто что делает и кто чем занимается, мне понадобилось много времени.
Руководил всем этим хозяйством Юркин Борис Георгиевич - грузный мужчина в очках, запомнившийся мне тем, что он явно был на своём месте и много, очень много курил. Когда говорят, дым такой, что хоть топор вешай, то явно имелся в виду кабинет Юркина. Даже на мой невзыскательный нюх, в его кабинете сильно воняло табачищем. Без сигареты я его видел только идущим по коридорам конторы и на собраниях службы, поскольку там присутствовали женщины.
В "Челябэнерго" на меня повесили старенькую ЭВМ СМ-1, на которой работал СПД- система подготовки данных. В одной комнате сидело 8 операторов - девушек и женщин разной степени привлекательности. Весь день они стучали по клавиатурам, набивая на магнитную ленту данные о том, кто и сколько электроэнергии потребил. В другой комнате стояла сама СМ-1 и было моё рабочее место.
ЭВМ хотя была и старая, но сбоила редко, так что особых проблем у меня с ней не было. Вдобавок, на полставки в нашей конторе оформлен был сторонний специалист Исмагилов Вадим, который на таких машинах "собаку съел". Он грамотно делал на ней профилактику, и мне оставалось только решать несложные спонтанные проблемы.
Кроме этого мне доверили отвечать за телетайп. Вот с ним я получил ворох проблем. Агрегат вредничал: хотел работал, хотел сачковал. Имевшие к нему отношение дамы в количестве 4 человек маялись, но надеялись на меня. Просто больше не на кого было. Я промучился с телетайпом месяца три или четыре. Один раз даже вскрыл его в надежде, что там можно что-то подкрутить, подрегулировать, но, посмотрев на точную немецкую механику, а телетайп был выпущен в ГДР, всё аккуратно закрыл и стал думать.
И придумал. Я догадался померить напряжение в розетке, куда был подключен аппарат. В момент неработоспособности телеграфа вольтметр показал едва 210 вольт. Померил в соседней розетке, а там норма - 230 вольт. Взял маленький удлинитель, подключил телеграфный аппарат ко второй розетке, тот сытно заурчал и стал радостно глотать и выплёвывать телеграммы. Странно, что до меня люди мучились годами, но никому это в голову не пришло. Больше у меня с телетайпом проблем не было. Женщины в этом кабинете меня зауважали, и я заходил к ним только посплетничать и узнать у них все последние новости из жизни любимой организации. Операторши охотно открывали мне всю подноготную и подоплёку различных событий в нашей конторе.
Чтобы я не скучал от безделья, Филин предложил мне заняться починкой дефектных плат СМ-1. Я и на этом поприще достиг некоторых успехов. Мне удалось починить с десяток плат, и наш запас резервных модулей заметно возрос.
Рассказывая о своей службе в Челябэнерго, не могу не упомянуть про третьего из наших сотрудников, обслуживавших СМ-1. Про Сергея Пономарёва. Между нами обязанности распределялись так: я отвечал за работу СПД, а Филин с Понамарёвым за работу такой же СМ-1, но на её мониторах отображалась работа всей энергосистемы Челябинской области. Мониторами при этом служили обычные бытовые телевизоры цветного изображения. Только вместо певцов, музыкантов и прочих затейников на экране отображались цветные полосочки линий электропередач и циферки перетоков в мегаваттах, получаемых разными потребителям. Глядя на эти цифры и линии, диспетчер решал, ритмично ли работает энергосистема Челябинской области и всем ли городам и заводам хватает электричества. В общем, в этой организации люди были заняты делом.
Со временем я разобрался в иерархии отдела: стал различать людей и понимать, кто из них за что отвечает. Оказалось, что ОАСУ делится на две части: тех кто обслуживает диспетчерскую службу ЧЭ, куда входил и я, и тех, кто внедрял автоматизацию в другие службы нашей организации: в сбыт, снабжение, бухгалтерию, отдел кадров и т. п. В этой группе тоже были свои программисты и свои электроники, и они имели свои ЭВМ типа ЕС-1022 и даже уже купленную но не установленную ЕС-1035. Ящики с её имуществом, долгое время стояли в нашем кабинете на 3-ем этаже.
Директор Челябэнерго - это вам не директор Оргстекла. Последний мог постучать кулачком по столу в райкоме и райисполкоме или постучать им же в дверь горкома партии. Директор ЧЭ звонил сразу в обком, а если его там плохо слышали, то в Москву, в Минэнерго СССР. Всё-таки он был креатурой союзного подчинения.
В конце этого 1989 года я сделал серьезнейшую покупку. В организации, которой руководил некто Фишер, я купил себе сборный садовый дом. Стоил он целых 2500 рублей, и там было почти всё, чтобы собрать избушку площадью 20 квадратных метров. Везти такое богатство в сад было рано, за зиму или упрут, или сгниёт.
Мама предложила обратиться к братьям Наумовым. Они купили себе дома на Колхозном посёлке и промышляли тем, что в летний сезон сдавали сараи приезжим с юга торговцам овощами и фруктами. Мама даже сбегала в первый подъезд, где жила мать братьев - тётя Аня, и выяснила, что у Мишки как раз есть пустой сарай. С тёзкой я договорился, и мы с братцем Юрием перетаскали в его сарай целый КАМАЗ досок и деревянных плит.
Пока мои стройматериалы ждали своей участи, я ходил на работу и как-то незаметно излечился от застарелого остеохондроза. Прошло это быстро и чрезвычайно эффективно. С тех пор, как я в 1979 году начал работать связистом, от постоянной работы на свежем воздухе меня стал мучить поясничный радикулит, а потом добавились и боли в шейно-грудном отделе. Доходило до того, что у меня правая рука порой не поднималась. Я неоднократно брал больничные и исправно принимал всяческие процедуры.
С тех пор я знаю, никакие амплипульсы или электрофорезы при таких болях не помогают. Ручной массаж облегчает существование, но панацеей не является. Чуть лучше помогает лежание под солнцем или под лампами, дающими загар.
Когда я перестал работать на свежем воздухе и перешёл к сидению за письменным или монтажным столом, болел реже, но всё равно продолжал страдать. Окончательно я излечился зимой 1990 года.
В нашей комнате на третьем этаже в здании "Челябэнерго" стоял запасной телевизор, который при необходимости должен был заменить монитор, стоявший у диспетчеров. Ну а покуда монитор работал нормально, запасной телевизор показывал нам телепрограммы центрального телевидения.
Прознав об этом, некоторые женщины-операторы во главе с Тонечкой Косткиной, и те, у которых я так успешно починил телетайп, приходили в нашу комнату и повторно просматривали выступления Анатолия Кашпировского. Отказать Антонине Ефремовне в такой мелочи никому в голову не пришло. Тоня была оператором нашей диспетчерской машины и регулярно работала с ней, делая копии данных. Надо ей посмотреть телек в рабочее время, да ради бога! Ну а где одна сидит, то и другие не в тягость. Поскольку в то время я занимался починкой плат для наших СМ-1, то вместе с этими гражданками вынужденно в очередной раз слушал выступление психотерапевта.
Была зима, и у меня начинали стонать шея и плечи. Я успел подумать: "Опять идти к неврологу". Но пока боль не победила окончательно, решил потерпеть. В течение нескольких дней операторы приходили ко мне смотреть телевизор, я мужественно тестировал и ремонтировал платы, а Анатолий Михайлович вещал нам с телеэкрана.
Когда его выступления закончились, операторы перестали ходить на эти просмотры, я вдруг обнаружил, что боли в шейно-грудном отделе у меня прошли. О, как!
Всё, с тех пор уже тридцать с лишним лет я к неврологу с приступами остеохондроза и радикулита не пристаю. Ни шея, ни поясница больше не болят.
Вот и думаю, толи работа в присутствии пяти женщин меня излечила, толи заклинания психотерапевта Кашпировского помогли. Говорят же, что некоторые старушки и дедули умеют заговорами людей лечить, может и заклинания Анатолия Михайловича являются такими заговорами и иногда срабатывают? Не знаю. Не знаю!
Всю зиму я собирал стройматериалы. В первую очередь доски. Купить настоящие было практически невозможно. Их продавали только на лесоторговой базе, но обычно они там отсутствовали, поскольку расходились по блату. Типичная советская коррупция. Дневать и ночевать возле базы у меня времени не было, приходилось пользоваться тем, что падало с неба. Нужно было только руки подставить. В тот год господь щедро сыпал доски на АТС-41. Там устанавливали новое оборудование и получал его ... Серега Кузнецов. Он, после окончания работ на ЦБР, был на 41-й начальником цеха.
Оборудование новейшей координатной АТС меня не интересовало, а вот ящики от него, которые шли на выброс, весьма волновали. Я два-три раза в неделю приезжал к Сереге в гости на работу и забирал с десяток полутораметровых досок, связывал их и на трамвайчике вёз эту вязанку домой. Вот тут-то и пригодилась наша подвальная ячейка. К весне я забил её связками досок до потолка.
Едва дождавшись весны, я стал ездить в сад и готовиться к великой стройке. Размеры купленного домика я уже знал и первым делом стал копать траншею под фундамент. Но быстро сообразил, что начинать надо с другого. За неделю управился с этой проблемой. По секрету сообщу, первое, что надо возводить на неосвоенном пустом участке - это туалет, а уж потом всё остальное, и в последнюю очередь сажать растения.
Построив туалет, я уже знал, где могу пересидеть дождь и где можно спрятать лопату. После этого опять принялся копать траншею под фундамент. Затем нанял за трёшку грузовик и перевёз на нём доски, запасённые в подвале.
К началу мая я с помощью брата Алексея и племянника Антона залил фундамент для домика, а потом убедил институтских друзей помочь мне перевезти мой сборно-щитовой домик в сад. Сначала мы всей толпой на машине Добычина приехали к Мишке Наумову, загрузили плиты и доски в нанятый мною КАМАЗ, потом переехали ко мне на участок и сложили весь строительный набор там.
Хорошо, когда молод и полон сил, и всё тебе по плечу. Хорошо, когда есть друзья, способные прийти на помощь. Хорошо, когда ты способен за всё рассчитаться и никому не остаёшься должен. С Мишкой Наумовым я расплатился самой твёрдой валютой позднего СССР - чистым спиртом. Не зря же я его так долго копил.
Кроме садовой жизни была у меня и спортивная. Правда, в последний раз. Летом 1990 года в новом здании шахматной школы решили провести шахматный турнир с укороченным режимом времени. Что-то вроде полчаса на партию. Участие было платным, по червонцу с носа. Зато трое победителей соревнования получали приятный бонус в виде тех самых собранных с неудачников денег. Народу было много, человек 70 или 80. Играли по швейцарской системе, когда чем лучше ты играешь, тем сложнее тебе попадаются противники. Из участников я имел самый низкий разряд.
В турнире участвовали перворазрядники, кандидаты в мастера, мастера и даже два гроссмейстера: Евгений Свешников, считавшийся лучшим челябинским шахматистом и мой бывший одноклассник Сеня Двойрис. Именно они претендовали на получение первого приза. В ходе упорных сражений на деревянной доске первым стал Семён. С чем я его и поздравил.
Как ни странно, я выступил неплохо: три партии у перворазрядников выиграл, четыре или пять сдал, причем одну из-за того, что мне надо было срочно встречаться с Колей Тришкурой, чтобы получить от него рассаду клубники для сада. Так что я оказался далеко не самым последним из шахматистов Челябинска.
Можно написать целую повесть: "Как построить дом за одно лето". Но вряд ли она будет всем интересна, поэтому сообщу: у меня получилось. К концу садового сезона на участке моей жены стоял возведенный под крышу изящный сборно-щитовой домик, в котором, при необходимости, можно было даже переночевать в тёплое время года.
Окна я застеклил, полы застелил, по стремянке можно было подняться на второй этаж в мансарду. Позднее я установил нормальную лесенку. Работы было ещё много, но на нашей улице до такого уровня я построился вторым. Другие садоводы ещё заливали фундаменты, завозили кирпич, а я уже занимался внутренней отделкой.
сравнительно легко. Как говаривал не лишенный мудрости Лёша Филин: "Энергетика - это последнее, что умрёт в нашей стране".
