![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurusДля полноты картины, особо пытливые могут заглянуть сюда- пост исследователя экономики СССР Алексея Софронова: https://vas-s-al.livejournal.com/1045902.html
в дополнение к мемуарам основателей и проектантов промышленности СК
Гелиха и Троицкого
Гелих https://jlm-taurus.livejournal.com/301524.html
Троицкий https://jlm-taurus.livejournal.com/308754.html
"Лельчук В.С. - Создание химической промышленности СССР. 1964 В шестидесятые годы оформилась целая плеяда советских историков, специализировавшихся на теме советской индустриализации.
Вообще интересно наблюдать, как относительно недавнее прошлое (индустриализация была в тридцатые, т.е. прошло 30 лет) обретает дистанцию, и историки начинают работать с этим материалом как с загадкой, ключ от которой потерян, и которую надо разгадать.
Думаю, в этом было влияние оттепели, которая разделила советский период на "прошлый" и "современный".
Позднее таких сломов непрерывности до конца СССР уже не было, поэтому в восьмидесятые годы пятидесятые годы воспринимались "ближе", чем в шестидесятые годы воспринимались тридцатые.
Собственно, Лельчук - один из таких профессиональных историков индустриализации. Он потом писал на ту же тему больше 20 лет, у меня есть его книга 1987 года про связь индустриализации, НТР и политики "ускорения".
Предлагаемая вашему вниманию книга вышла в 1964 году, на "пике" Хрущевского нефтехимического проекта, о котором много писал современный историк Вячеслав Некрасов https://vas-s-al.livejournal.com/947995.html.
Бывшие тогда в почёте химики, видимо, и заказали большую историю становления своей отрасли. Обычно писались обобщающие работы по индустриализации в целом, или брошюры по истории отдельных отраслей. А тут почти 400 страниц только про химическую промышленность.
Интересная особенность - книга писалась не только на документах советских архивов, материалах прессы и текстах постановлений, но и с привлечением интервью ветеранов химической промышленности и материалов, которые сохранились у них дома. Да вдобавок писалось всё это в относительно свободное время, поэтому в книге много "непарадных" деталей о том, как реально проводилась индустриализация
Академия наук СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
В.С. Лельчук
Создание химической промышленности СССР
Из истории социалистической индустриализации
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1964
Из введения:
В настоящей работе делаются попытки:
проанализировать борьбу Коммунистической партии и Советского государства за превращение химической промышленности страны в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии;
конкретно показать, как советские люди, проявляя высокую политическую сознательность и массовый трудовой героизм, осваивали сырьевые месторождения для промышленного производства минеральных удобрений, сооружали азотнотуковые и суперфосфатные комбинаты, строили заводы и фабрики по выработке искусственного волокна, пластических масс и синтетического каучука;
в общих чертах рассмотреть процесс подготовки рабочих и инженерных кадров химической промышленности, проходивший одновременно со строительством новых предприятий и обеспечивший их своевременный пуск.
PDF https://disk.yandex.ru/i/fLYMRIusPvD5TQ
DJVU https://disk.yandex.ru/i/KiZzqTT-UntEcQ
Другие книги Лельчука:
Индустриальное развитие Центрального промышленного района (1926-1932). Документы и материалы. 1969 https://vas-s-al.livejournal.com/1036332.html
Лельчук В.С. - Социалистическая индустриализация СССР и ее освещение в советской историографии. 1975 https://vas-s-al.livejournal.com/1038671.html
Лельчук В.С. - Индустриализация СССР. 1984 https://vas-s-al.livejournal.com/996168.html
Лельчук В.С. - Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР. 1987 https://vas-s-al.livejournal.com/1004488.html"
****
Гелих:
"..Условия работы молодого проектного коллектива Управления СК были поистине неправдоподобными. После того как на Которостльском и Женоровском заводах СК абсорбция была уже почти смонтирована, Мультатули, посоветовавшись со всеми своими коллегами, решил, что эта схема неработоспособна. Остановить работу, вновь проектировать – значило нарушить очень напряженные сроки. Золотокузнецов, ссылаясь на могущественных олигархов Виссарионова, Сергодзе, Лазаревича, буквально терроризировал всех. Ведь Виссарионов в своей знаменитой речи, в 14 г. в.в.э. (впрочем, все его речи были знамениты) сказал: мол, все у нас уже есть, вот разве каучука нет, но и каучук у нас будет через год-другой.
На одном из приемов у самого Виссарионова Золотокузнецов обещал выдать каучук не «через год-другой», но через полгода-год. Золотокузнецов стал любимцем Виссарионова, сказавшего: «Этого человека надо холить». Это не помешало вохровской тайной полиции через семь лет уничтожить Золотокузнецова, когда последний достиг предела своих честолюбивых мечтаний. Золотокузнецов со свойственной ему чудовищной энергией гнал всех в хвост и в гриву. Мультатули вынужден был поехать в Которостль и буквально на пальцах показывать, как перемонтировать абсорбцию для того, чтобы осуществить противоток.
Золотокузнецов выполнил обещание, данное могущественному олигарху. Через год был получен первый блок синтетического каучука на первом крупном промышленном предприятии. В газетах трубили, что скептики посрамлены. Нет таких крепостей, которые вохры не могут взять! Правда, не совсем было понятно, кто же эти бесстрашные скептики... Едва ли кто-то знал, что пуск «первого в мире завода синтетического каучука» – это безумная, преступная, огромная, ненужная растрата человеческого труда. Мультатули в те времена, будучи достаточно невежественным в экономических и даже технологических вопросах, и отдаленно не представлял себе экономической и технологической бессмысленности строительства таких заводов, но все же считал бессмысленным пуск больших промышленных, по существу, опытных предприятий.
Тем не менее он чувствовал громадное удовлетворение, когда видел, что температуры, давления и прочие параметры в печах, ректификационных колоннах, абсорберах, теплообменниках и других аппаратах близки к запроектированным. Не считая некоторых лакокрасочных производств, это был первый большой и сложный завод (к тому же «первый в мире»), запроектированный в значительной части под его руководством. Впрочем, очень скоро Мультатули понял, что завод этот весьма примитивен и изобилует многими принципиальными ошибками и еще большим количеством элементарных промахов. При пуске завода на долю Мультатули выпала обязанность руководить открытием цеха конденсации-ректификации. Все пропадали на заводе круглые сутки. Но Мультатули приходилось хуже всех.
После торжественного пуска Которостльского завода СК Мультатули вернулся в Кремлевию. Вскоре сказались результаты легкомысленного использования крупного промышленного предприятия в качестве опытного.
Еще в первые годы в.в.э. Мультатули в какой-то степени раскусил сущность реального вохровского социализма. Будучи комиссаром продотряда, он чуть не застрелился, но кончил тем, что «только» вышел из партии. Затем он отчаянно боролся за спасение своей семьи («стариков» и сестер) от голода и тифа, окончил институт в тяжелейших материальных условиях, много работал при восстановлении лакокрасочных заводов и строительстве заводов СК, непрерывно учился и уже лет семь страдал от непрерывных, свирепых скандалов ведьмы–жены. Всё это как-то ограждало его от печальной действительности вохровского жестокого социализма. Столкнувшись в шикарной Ривьере через семнадцать лет после великой вохровской революции с отчаянным голодом, а в Нижневодске узнав о людоедстве, Мультатули больше уже никогда в последующие десятки лет не отгораживался от внешних политических событий.
Реальный, вохровский, жестокий, экономически-бессмысленный социализм при любых обстоятельствах потрясал и волновал его. В тот момент 32-летний Мультатули еще не мог, оперируя цифрами, сравнивать экономику социализма с экономикой стран «загнивающего капитализма». Он не мог определить размеры чудовищного расточительства и астрономических потерь в условиях экономически-бессмысленной организации вохровского народного хозяйства. Только через 34 года Мультатули удалось подсчитать, что даже через 50 лет великой вохровской революции потери столь грандиозны, что выбрасываются на ветер от 2/3 до 3/4 затраченного народного труда. Через 50 лет, несмотря на то, что вохры пытались использовать достижения фантастической научно-технической революции современности, в основном осуществленной в странах «загнивающего капитализма», производительность труда в Государстве Тмутараканском была в 10-15 раз ниже, чем в «гниющей» Колумбовии.
Он определил, что через 50 лет, хотя каждый тмутараканский трудящийся затрачивает в 1,5 раза больше труда, чем колумбовцы (учитывается работа почти всех тмутараканских женщин и значительная затрата так называемого «свободного времени» на очереди, домашнее и подсобное хозяйство, поездки на работу и с работы и т. д.), жизненный уровень тмутараканцев в 7–8 раз ниже жизненного уровня трудящихся колумбовцев. Всего этого Мультатули еще не знал. Он знал только, что демократические свободы всего населения ликвидированы, что все граждане превращены в подопытных кроликов и являются объектом экспериментов немногих вивисекторов-олигархов. Он знал, что печать, литература, радио, «профсоюзы» и другие части огромного «идеологического» механизма являются покорными служанками олигархии и вовсю с огромным беспрецедентным лицемерием вопят о грандиозных свободах и великом изобилии тмутараканцев.
Будучи экономически малограмотным, Мультатули все же мог подсчитать в эпоху голода, скольким мертвецам эквивалентно импортное оборудование, закупаемое за рубежом для заводов СК. Центнер зерна мог спасти от смерти одного голодающего. Если за рубежом закупали на один миллион оборудования, следовало продать двести тысяч центнеров зерна – то есть на голодную смерть обрекали двести тысяч «счастливых» тмутараканцев. Если главный олигарх Виссарионов или «друг народа» Сергодзе ездили на «Линкольнах», то для покупки за рубежом одного такого автомобиля на голодную смерть обрекались 1000 «счастливых» тмутараканцев. Обо всем этом размышлял Мультатули, возвращаясь из голодающего Нижневодска в Кремлевию, где трудящиеся еле сводили концы с концами, несмотря на относительно «улучшенное» снабжение столицы.
***
...После приезда Мультатули из отпуска ему сообщили о крупной аварии на вновь пущенном Которостльском заводе СК. Под помещением, в котором на стержни наносился металлический натрий (так называемой «натриевой комнатой»), произошел взрыв бутадиенового трубопровода. Пожароопасный натрий загорелся, и заживо сгорели семь человек. Бдительная Которостльская Тайная полиция немедленно начала следствие и «обнаружила» заговор и диверсию «контрреволюционеров». Слесарь Мося, главный «контрреволюционер», виновник взрыва, погиб, но зато остальные члены «банды» «сознались» (Мультатули впоследствии узнал, как «сознаются» в застенках Тайной полиции).
Следователи, столь талантливо «раскрывшие диверсию», получили дополнительные лычки. Между тем, Мультатули недоумевал, каким образом бутадиеновый трубопровод оказался под «натриевой комнатой». Проектировщики предусмотрели возможность загорания натрия и отвели бутадиеновый трубопровод в сторону от «натриевой комнаты». При очередном посещении Которостльского завода СК, Мультатули независимо от представителей тайной полиции расследовал все дело. Когда монтаж подходил к концу, следовало из корпуса цистерн проводить бутадиеновый трубопровод в корпус полимеризации, но для того, чтобы этот трубопровод не проходил под «натриевой комнатой», был запроектирован обвод.
Площадка, примыкавшая к корпусу полимеризации, на которой следовало вырыть траншею для обвода, была захламлена. Золотокузнецов и директор завода СК Тереж, которые все время всех подгоняли, заинтересовались причиной задержки монтажа трубопровода для бутадиена. Им объяснили, что надо расчистить захламленную площадку для рытья траншеи. «А зачем же делать обвод по захламленной площадке, а не вести бутадиеновый трубопровод прямо?» «Так запроектировали этот идиот Мультатули и его компания». Золотокузнецов и Тереж приказали вести бутадиеновый трубопровод напрямик. Таким образом, бутадиеновый трубопровод оказался под натриевым помещением. Согласно правилам техники безопасности, хаотично применявшимся в те времена, слесари должны были использовать для «взрывных» коммуникаций медные ключи (чтобы предотвратить появления искры). Но медных ключей не хватало. В тот раз слесарь работал железным ключом, высек искру, бутадиен взорвался.
Погиб бедняга-слесарь, и живьем сгорели семь человек, а функционеры из Тайной полиции получили повышения в чине. Такова была истинная история аварии. К тому времени Мультатули считал уже, что славное строительство «первых в мире заводов синтетического каучука» является преступлением не только вследствие экономической и технологической бессмыслицы, но и по причине массового нарушения элементарных положений техники безопасности, – об этом подробнее будет рассказано ниже. Мультатули никому не рассказывал о результатах своего частного расследования.
Торжественный пуск «первого в мире завода синтетического каучука» был образцом чудовищной бесхозяйственности даже без учета того, что аппаратуру не опробовали на опытной установке. При получении первых блоков каучука выход каучука из спирта был немногим более одного процента. Это значило, что для производства одной тонны каучука следует затратить 300–500 тонн зерна, или уморить голодом 3000 тмутараканцев. Некоторые «чудаки» подсчитывали себестоимость «первого в мире синтетического каучука», исходя из ресторанной цены водки. Получались фантастические цифры. Стоимость только сырья для производства 1 тонны синтетического каучука, с учетом ресторанных цен на водку в масштабе современных цен, составляла 1 миллион.
На катализаторе, применявшемся при пуске заводов СК, выход бутадиена из спирта в парадных условиях опытной установки составлял 18%. На больших заводах выход бутадиена в контактных газах был 15–16 %. Но далее потери бутадиена в конденсате, в газе после скрубберов, в отмытом альдегиде, в полимеризации, а также механические потери достигали громадных размеров, и уже после того как процесс был относительно «налажен», выход каучука из спирта составлял 5–6 %.
Вместе с бутадиеном при пиролизе спирта получались значительное количество эфира, альдегида высших спиртов, псевдобутилена, пиперилена, этилена и других полезных продуктов органического синтеза. В патриотической спешке, для выполнения мудрого указания отца народов невозможно было запроектировать использование всех этих ценных продуктов, и они шли псу под хвост. Более того, по схеме технологического процесса в цехе ректификации спирта получали значительное количество эфироальдегидной фракции, в отделении ректификации бутадиена – кубовые остатки, а при отмывке сырца-бутадиена – раствор альдегида.
Если псевдобутилен, этилен получались в газообразном виде и их было трудно использовать, то жидкие фракции сравнительно легко применить. Но деятели из опытного «завода литер Б» только начали исследования по возможности использования этих жидких фракций. В конце концов работники Управления и дирекции заводов, хоть и приученные к хищнической эксплуатации и к громадным потерям, вместо того, чтобы сжигать эфироальдегидную фракцию, начали добавлять ее в спиртовую шихту, используемую для пиролиза. Впоследствии выяснилось, что добавка альдегида к шихте сильно повышает выход бутадиена.
Этот шаг был сделан без санкций деятелей «Литер Б». Мультатули, потрясенный хищнической эксплуатацией и громадными потерями, в дополнение ко всем своим обязанностям лихорадочно занимался исследованиями по использованию побочных продуктов и путей уменьшения механических и технологических потерь бутадиена. Когда потери бутадиена достигли 50 и более процентов, он разработал нормативы потерь по всей цепочке технологического процесса и установил, что сумма всех потерь, при несложных мероприяти‑ ях не должна превышать 16%.
Обычно представителем Управления СК в правительстве и прочих официальных учреждениях был академик Гусев. Как отмечалось, он был отличным химиком-экспериментатором, но в технологии, аппаратуре, экономике ничего не смыслил. Поэтому, перед тем как академик Гусев выступал в высоких инстанциях, Мультатули часами накачивал его по технологической части. Поведал он ему свои мысли об использовании побочных продуктов. Всё это Гусев принял на веру, сильно преувеличил, и в стенограмме XVII съезда отмечены, со слов «отца скифского каучука» – академика Гусева, «огромные достижения вохровской науки по использованию побочных продуктов производства синтетического каучука тмутараканским методом». Но всё это была чистейшая пропаганда.
В действительности в те времена строительство тмутараканских заводов синтетического каучука было грандиозной авантюрой. Никто тогда даже отдаленно не представлял, того колоссального урона, который это строительство наносило тмутараканскому хозяйству. Спустя почти три с половиной десятка лет Мультатули подсчитал, какой ущерб народному хозяйству приносило производство синтетического каучука в 40 г. в.в.э., через 25 лет после пуска «первого в мире завода синтетического каучука». Выход каучука из спирта тогда достиг 44% вместо 1% при пуске. Тогда еще использовался пищевой спирт. Мощность каждого завода возросла в 5-6 раз по сравнению с первоначальной проектной мощностью. Несмотря на все эти «грандиозные достижения» – по сравнению с производством каучука из нормального бутана, которое было осуществлено в Колумбовии еще во время войны, – потери Государства Тмутараканского из-за регрессивного метода производства СК измерялись миллиардами.
А если подсчитать, что от животноводства отвлекались 2-3 миллиона тонн зерна и оставшийся без корма скот вместо молока и мяса практически производил навоз, то потери были еще больше. Из-за скверного качества тмутараканского каучука (СКБ) срок годности шин был ничтожным, и это в свою очередь увеличивало гигантские потери. Всё это в конкретных цифрах Мультатули отдаленно не представлял в период строительства первых заводов синтетического каучука. Но он видел, что из карьеристских соображений Золотокузнецов готов совершить еще два больших преступления: Во-первых, он добился ассигнований на строительство еще ряда заводов, уже упомянутых выше, при отсутствии апробированного проекта. К счастью, когда на каждый из этих новых заводов уже было затрачено по нескольку миллионов, первый заместитель Сергодзе Гривенников законсервировал их строительство. Затраты оказались на 100% бессмысленными. Когда положение Гривенникова пошатнулось, Золотокузнецов написал заявления в ЦК, обвиняя Гривенникова во вредительстве. После ареста и казни Гривенникова Золотокузнецов, по-видимому, из за его «сигналов» в ЦК был вознесен высоко и стал преемником Гривенникова, до тех пор пока его в свою очередь не уничтожила тайная полиция.
Во-вторых, желая выслужиться, Золотокузнецов без нажима сверху предложил реализовать невыполнимый план производства синтетического каучука в 17 г. в.в.э. Между тем, пущенные первые три завода работали очень скверно и вместо 30 тонн в сутки выпускали 5-10 тонн. Для выполнения плана, предложенного Золотокузнецовым, следовало в фантастические сроки пустить вторые очереди. Между тем их вообще не следовало строить, так как неизвестно было, когда вообще удастся наладить процесс производства. Кроме того не было выделено и 30% того количества металла, который был необходим для вторых очередей. На пущенных в эксплуатацию первых очередях одна авария следовала за другой."
****
Троицкий
...Промышленность СК начинает свое развитие с первых дней великого перелома. Как и все отрасли новой промышленности, она тоже строилась на «голодные» деньги. Готовясь к будущему строительству автомобильных заводов, кто-то из ВСНХ сообразил, что шины для будущих автомобилей делаются из каучука, продаваемого только нашими врагами, которые были способны блокировать поставки последнего.
хлеб, недоеденный мной, братом, мамой, трагедия честного человека – отца, не сумевшего досыта накормить детей, безвременная психологическая, а затем и физическая смерть брата, – все это на совести тех фанатиков, которые сдуру, не имея средств и предпосылок, начали строить в России промышленность. В частности, промышленность по производству синтетического каучука, продукта, появление которого было необязательным и преждевременным, затраты на создание которого были несоразмерно велики.
И не только эту промышленность, но и других областей, которые могли бы и подождать, построили за счет горькой судьбы простых семей. Ошибочные теории, непросчитанные экономически, отражаются на бедах народа. Мне могут возразить, что мало ли примеров, когда стройки и перестройки сопровождались гибелью многих тысяч людей, нечеловеческим напряжением сил строивших для будущих поколений. Да, было и так, но только те из жертв можно считать оправданными, в результате которых кто-то когда-то был накормлен, согрет, которые дали экономический эффект. Дорогу построили – стал дешевле привозимый товар, болото осушили – хлеб посеяли, мост соорудили – путь короче стал. Но я не зря привел пример промышленности СК. В тридцатых годах каучук был дешевым, избыточным, легкодоступным на мировом рынке продуктом. На малую толику денег, потраченных на строительство промышленных заводов СК и их работу, можно было купить десятилетний запас натурального каучука. Так что несъеденный хлеб, проданный, чтоб построить четыре завода СК и затраченный впоследствии на их освоение, был затрачен зря, стравленный в виде спирта или бутадиена в атмосферу или затоптаный в грязь.
...заявлять целью конкурса создание промышленного метода производства синтетического каучука, заменяющего натуральный, было преждевременно, а также в условиях угрозы мирового кризиса экономически необоснованном.
С точки зрения прикладной химии и химической технологии задача была слишком сложной, поскольку уровень развития химии и технологии органического синтеза, знания о химии натурального каучука были недостаточными. В середине 20-х годов в период послевоенной эйфории капиталистических стран конкурс еще можно было хоть как-то оправдать высокими ценами на НК, но чем ближе был конец десятилетия, тем более ясно становилось, что проблема эта теряет актуальность. В мировой экономике уже было покончено с послевоенным оживлением в Америке, а последствия разрушения рынка потребления в Европе грозили началом общего мирового экономический кризиса сбыта. Уже упал спрос на товары длительного пользования и сырьевые продукты, в том числе на каучук. На январь 1930 года цена НК на Нью-Йоркской бирже упала ниже 100 долларов за тонну, нереализованные остатки его в мире превысили миллион тонн, то есть двухгодовое мировое потребление.
Никаких опасений по поводу возможного эмбарго и быть не могло. Довод, что Россию могут поставить на колени, не продавая каучук, был совершенно необоснованым, тем более что потребность России, а потом СССР в каучуке в то время была крайне мала. Даже в разгар войны в 1913–15 годы в Россию импортировалось не более 12–15 тысяч тонн НК в год, еще не было автомобильной промышленности. Лишь в 1930 году начали строиться Горьковский и Московский заводы. Так или иначе, конкурс был объявлен, результаты его рассмотрены, профессору С. В. Лебедеву присуждена премия, розданы ордена участникам. Было принято решение о строительстве сразу четырех заводов СК, в том числе нашего, Казанского. Сразу после того, как на опытном заводе «Литер Б» был выпущен первый блок полимера, правительством было принято решение о строительстве промышленных заводов по производству синтетического каучука. Окончательно было решено строить четыре завода тире в Ярославле, Воронеже, Ефремове и Казани.
Нужно отметить, что здесь, как и во многих процессах впоследствии, жестко проводилась линия отвращения к закупкам процессов и технологий, разработанных, испытанных на зарубежных фирмах. Так, тот же процесс получения стереорегулярного полибутадиена со значительно лучшими показателями самого процесса и качества полимера предлагался несколькими фирмами. Предпочли истратить сумму, во много раз превышающую стоимость лицензии, но внедрить со страшными трудностями и убытками свою технологию, работающую с недопустимыми расходами энергорессурсов и по сей день. Приняв реализацию не проработанных процессов за норму в проектировании последующих заводов и установок, в проектном институте «Гипрокаучук» пришли к выводу, что в расчетах и чертежах, в сметах нужно предусматривать оборудование с многократным резервом, чтобы сократить срок освоения, исправления и доработки процессов. Этот настрой превратился в закон, а наши проекты впоследствии вызывали изумление у иностранных специалистов изобилием дорогостоящего резерва.
Возвращаясь к первым годам работы я прежде всего удивляюсь, как при нашей беспечности, незнании методов и правил работы со взрывоопасными и легковоспламеняющимися жидкостями и газами мы уцелели. Впрочем, не все. То и дело исчезали молодые и старые специалисты, члены партии с большим стажем, приехавшие с других заводов. Больше всех пропадало, как правило, после взрывов, загораний и пожаров, но многие исчезали и просто так, непонятно почему. Правда, впоследствии выяснялось, что анекдот рассказал или слышал, но не донес, то родственник попался за что-то, то член семьи арестованного. Впрочем, мы, как и все, не задумывались об этом. «Раз взяли, так было за что». Так нас учили и выучили не задумываться. Я не могу не вспомнить о своей беспечности, о сотрудниках, умерших без диагноза. Ртуть, например, не считалась ядом, она стояла в лабораториях на столе, часто в открытой посуде; от ацетальдегида и формальдегида почти всегда щипало в глазах уже на подходе к некоторым цехам, допустимые нормы превышались в сотни раз. Хлорные и аммиачные баллоны стояли без охраны, ароматикой мыли руки, разлитый по полу эфир убирали тряпками и т. п. Во время войны с закрытыми светомаскировкой окнами, с неработающей для экономии энергии вентиляцией концентрации вредных примесей превышали нормы в десятки, сотни раз.
Малейшая ошибка могла быть признана вредительством с последующим исчезновением в ГУЛАГе. В связи с этим существовал непреходящий барьер перед разработкой и внедрением чего-либо нового. Низкий уровень культуры и образования большинства представителей инженерно-технического состава, постепенное «изъятие» наиболее прогрессивных инженеров способствовали застою в технологии. Поэтому наша инженерная мысль работала далеко не в полную силу.
Новая мысль, улучшение существующего всегда сопровождались опасением, «а если не пойдет, тогда сотрут!» Много позже один из лучших инженеров промышленности Э. Л. Тергазарян говорил: «Хороший инженер пять раз ошибется, но на шестой его предложение окупит все; плохой – ничего делать не будет и не ошибется ни одного раза. Я предпочитаю работать с теми, кто ошибается». Так вот, в наше время на заводе была атмосфера неприятия ошибок, а следовательно, и попыток что-то сделать. Я сразу после начала работы создал на заводе одно изобретение (бессальниковый герметичный насос для сжиженных газов), доказал его полезность. Получил вознаграждение и немедленно попал под подозрение и жил дальше в ожидании ошибки. Хорошо, что успел уйти. А насос такой был один, потом его списали, а лет через 20 он был изобретен заново и стал типовым.
......позволю себе подвести итоги работы промышленности СК за 1932–1945-е годы. За 14 лет произведено 383 тыс. тонн каучука СКБ, на что было потрачено примерно 1 миллиард 700 миллионов литров этилового спирта, на производство которого ушло около трех миллионов тонн зерна. К этому следует прибавить несколько сот миллионов долларов, затраченных на строительство первых заводов, два из которых срыты до основания. На эти деньги можно было по ценам 1931–1941 годов купить в запас несколько миллионов тонн НК. Точной бухгалтерии никто уже не подведет. Те, кто желал быть первыми производителями СКБ в мире, умерли от того, что их хлеб продали, чтобы купить оборудование и сделать спирт для заводов СК.
***
Update из каментов https://marss2.livejournal.com/6275187.html?view=comments#comments
"Осталась интересная статья 1937 года: "Ликвидируем последствия вредительства в резиновой промышленности — https://www.zr.ru/archive/zr/1937/03/likvidiruiem-posliedstviia-vrieditiel-stva-v-riezinovoi-promyshliennosti
На Ярославском заводе поставили линию производства покрышек (по-моему закупленную за валюту), но удивительное дело, в течение трех лет качество производившихся шин упало в разы, если в 1933 году шины, производившиеся по фирменной технологии проходили 36 тыс. км, то в 1936 — только 12 тыс., а во многих случаях 5-6 тыс., а иногда и 1 тыс. км. Из-за этого упал коэффициент использования техники, т.е. значительная часть автопарка из-за отсутствия резины оказалась "на приколе". Объявили всё это вредительством, за несколько лет сменилось 11 директоров завода, трех расстреляли...
А на самом деле причиной резкого падения качества продукции стало изменение рецептуры, вместо натурального каучука стали добавлять отечественный синтетический, ну и гнались за количеством в ущерб качеству, а в итоге оказалось что много некачественной и бракованной резины по факту оставило технику без колес.
в дополнение к мемуарам основателей и проектантов промышленности СК
Гелиха и Троицкого
Гелих https://jlm-taurus.livejournal.com/301524.html
Троицкий https://jlm-taurus.livejournal.com/308754.html
"Лельчук В.С. - Создание химической промышленности СССР. 1964 В шестидесятые годы оформилась целая плеяда советских историков, специализировавшихся на теме советской индустриализации.
Вообще интересно наблюдать, как относительно недавнее прошлое (индустриализация была в тридцатые, т.е. прошло 30 лет) обретает дистанцию, и историки начинают работать с этим материалом как с загадкой, ключ от которой потерян, и которую надо разгадать.
Думаю, в этом было влияние оттепели, которая разделила советский период на "прошлый" и "современный".
Позднее таких сломов непрерывности до конца СССР уже не было, поэтому в восьмидесятые годы пятидесятые годы воспринимались "ближе", чем в шестидесятые годы воспринимались тридцатые.
Собственно, Лельчук - один из таких профессиональных историков индустриализации. Он потом писал на ту же тему больше 20 лет, у меня есть его книга 1987 года про связь индустриализации, НТР и политики "ускорения".
Предлагаемая вашему вниманию книга вышла в 1964 году, на "пике" Хрущевского нефтехимического проекта, о котором много писал современный историк Вячеслав Некрасов https://vas-s-al.livejournal.com/947995.html.
Бывшие тогда в почёте химики, видимо, и заказали большую историю становления своей отрасли. Обычно писались обобщающие работы по индустриализации в целом, или брошюры по истории отдельных отраслей. А тут почти 400 страниц только про химическую промышленность.
Интересная особенность - книга писалась не только на документах советских архивов, материалах прессы и текстах постановлений, но и с привлечением интервью ветеранов химической промышленности и материалов, которые сохранились у них дома. Да вдобавок писалось всё это в относительно свободное время, поэтому в книге много "непарадных" деталей о том, как реально проводилась индустриализация
Академия наук СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
В.С. Лельчук
Создание химической промышленности СССР
Из истории социалистической индустриализации
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1964
Из введения:
В настоящей работе делаются попытки:
проанализировать борьбу Коммунистической партии и Советского государства за превращение химической промышленности страны в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии;
конкретно показать, как советские люди, проявляя высокую политическую сознательность и массовый трудовой героизм, осваивали сырьевые месторождения для промышленного производства минеральных удобрений, сооружали азотнотуковые и суперфосфатные комбинаты, строили заводы и фабрики по выработке искусственного волокна, пластических масс и синтетического каучука;
в общих чертах рассмотреть процесс подготовки рабочих и инженерных кадров химической промышленности, проходивший одновременно со строительством новых предприятий и обеспечивший их своевременный пуск.
PDF https://disk.yandex.ru/i/fLYMRIusPvD5TQ
DJVU https://disk.yandex.ru/i/KiZzqTT-UntEcQ
Другие книги Лельчука:
Индустриальное развитие Центрального промышленного района (1926-1932). Документы и материалы. 1969 https://vas-s-al.livejournal.com/1036332.html
Лельчук В.С. - Социалистическая индустриализация СССР и ее освещение в советской историографии. 1975 https://vas-s-al.livejournal.com/1038671.html
Лельчук В.С. - Индустриализация СССР. 1984 https://vas-s-al.livejournal.com/996168.html
Лельчук В.С. - Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР. 1987 https://vas-s-al.livejournal.com/1004488.html"
****
Гелих:
"..Условия работы молодого проектного коллектива Управления СК были поистине неправдоподобными. После того как на Которостльском и Женоровском заводах СК абсорбция была уже почти смонтирована, Мультатули, посоветовавшись со всеми своими коллегами, решил, что эта схема неработоспособна. Остановить работу, вновь проектировать – значило нарушить очень напряженные сроки. Золотокузнецов, ссылаясь на могущественных олигархов Виссарионова, Сергодзе, Лазаревича, буквально терроризировал всех. Ведь Виссарионов в своей знаменитой речи, в 14 г. в.в.э. (впрочем, все его речи были знамениты) сказал: мол, все у нас уже есть, вот разве каучука нет, но и каучук у нас будет через год-другой.
На одном из приемов у самого Виссарионова Золотокузнецов обещал выдать каучук не «через год-другой», но через полгода-год. Золотокузнецов стал любимцем Виссарионова, сказавшего: «Этого человека надо холить». Это не помешало вохровской тайной полиции через семь лет уничтожить Золотокузнецова, когда последний достиг предела своих честолюбивых мечтаний. Золотокузнецов со свойственной ему чудовищной энергией гнал всех в хвост и в гриву. Мультатули вынужден был поехать в Которостль и буквально на пальцах показывать, как перемонтировать абсорбцию для того, чтобы осуществить противоток.
Золотокузнецов выполнил обещание, данное могущественному олигарху. Через год был получен первый блок синтетического каучука на первом крупном промышленном предприятии. В газетах трубили, что скептики посрамлены. Нет таких крепостей, которые вохры не могут взять! Правда, не совсем было понятно, кто же эти бесстрашные скептики... Едва ли кто-то знал, что пуск «первого в мире завода синтетического каучука» – это безумная, преступная, огромная, ненужная растрата человеческого труда. Мультатули в те времена, будучи достаточно невежественным в экономических и даже технологических вопросах, и отдаленно не представлял себе экономической и технологической бессмысленности строительства таких заводов, но все же считал бессмысленным пуск больших промышленных, по существу, опытных предприятий.
Тем не менее он чувствовал громадное удовлетворение, когда видел, что температуры, давления и прочие параметры в печах, ректификационных колоннах, абсорберах, теплообменниках и других аппаратах близки к запроектированным. Не считая некоторых лакокрасочных производств, это был первый большой и сложный завод (к тому же «первый в мире»), запроектированный в значительной части под его руководством. Впрочем, очень скоро Мультатули понял, что завод этот весьма примитивен и изобилует многими принципиальными ошибками и еще большим количеством элементарных промахов. При пуске завода на долю Мультатули выпала обязанность руководить открытием цеха конденсации-ректификации. Все пропадали на заводе круглые сутки. Но Мультатули приходилось хуже всех.
После торжественного пуска Которостльского завода СК Мультатули вернулся в Кремлевию. Вскоре сказались результаты легкомысленного использования крупного промышленного предприятия в качестве опытного.
Еще в первые годы в.в.э. Мультатули в какой-то степени раскусил сущность реального вохровского социализма. Будучи комиссаром продотряда, он чуть не застрелился, но кончил тем, что «только» вышел из партии. Затем он отчаянно боролся за спасение своей семьи («стариков» и сестер) от голода и тифа, окончил институт в тяжелейших материальных условиях, много работал при восстановлении лакокрасочных заводов и строительстве заводов СК, непрерывно учился и уже лет семь страдал от непрерывных, свирепых скандалов ведьмы–жены. Всё это как-то ограждало его от печальной действительности вохровского жестокого социализма. Столкнувшись в шикарной Ривьере через семнадцать лет после великой вохровской революции с отчаянным голодом, а в Нижневодске узнав о людоедстве, Мультатули больше уже никогда в последующие десятки лет не отгораживался от внешних политических событий.
Реальный, вохровский, жестокий, экономически-бессмысленный социализм при любых обстоятельствах потрясал и волновал его. В тот момент 32-летний Мультатули еще не мог, оперируя цифрами, сравнивать экономику социализма с экономикой стран «загнивающего капитализма». Он не мог определить размеры чудовищного расточительства и астрономических потерь в условиях экономически-бессмысленной организации вохровского народного хозяйства. Только через 34 года Мультатули удалось подсчитать, что даже через 50 лет великой вохровской революции потери столь грандиозны, что выбрасываются на ветер от 2/3 до 3/4 затраченного народного труда. Через 50 лет, несмотря на то, что вохры пытались использовать достижения фантастической научно-технической революции современности, в основном осуществленной в странах «загнивающего капитализма», производительность труда в Государстве Тмутараканском была в 10-15 раз ниже, чем в «гниющей» Колумбовии.
Он определил, что через 50 лет, хотя каждый тмутараканский трудящийся затрачивает в 1,5 раза больше труда, чем колумбовцы (учитывается работа почти всех тмутараканских женщин и значительная затрата так называемого «свободного времени» на очереди, домашнее и подсобное хозяйство, поездки на работу и с работы и т. д.), жизненный уровень тмутараканцев в 7–8 раз ниже жизненного уровня трудящихся колумбовцев. Всего этого Мультатули еще не знал. Он знал только, что демократические свободы всего населения ликвидированы, что все граждане превращены в подопытных кроликов и являются объектом экспериментов немногих вивисекторов-олигархов. Он знал, что печать, литература, радио, «профсоюзы» и другие части огромного «идеологического» механизма являются покорными служанками олигархии и вовсю с огромным беспрецедентным лицемерием вопят о грандиозных свободах и великом изобилии тмутараканцев.
Будучи экономически малограмотным, Мультатули все же мог подсчитать в эпоху голода, скольким мертвецам эквивалентно импортное оборудование, закупаемое за рубежом для заводов СК. Центнер зерна мог спасти от смерти одного голодающего. Если за рубежом закупали на один миллион оборудования, следовало продать двести тысяч центнеров зерна – то есть на голодную смерть обрекали двести тысяч «счастливых» тмутараканцев. Если главный олигарх Виссарионов или «друг народа» Сергодзе ездили на «Линкольнах», то для покупки за рубежом одного такого автомобиля на голодную смерть обрекались 1000 «счастливых» тмутараканцев. Обо всем этом размышлял Мультатули, возвращаясь из голодающего Нижневодска в Кремлевию, где трудящиеся еле сводили концы с концами, несмотря на относительно «улучшенное» снабжение столицы.
***
...После приезда Мультатули из отпуска ему сообщили о крупной аварии на вновь пущенном Которостльском заводе СК. Под помещением, в котором на стержни наносился металлический натрий (так называемой «натриевой комнатой»), произошел взрыв бутадиенового трубопровода. Пожароопасный натрий загорелся, и заживо сгорели семь человек. Бдительная Которостльская Тайная полиция немедленно начала следствие и «обнаружила» заговор и диверсию «контрреволюционеров». Слесарь Мося, главный «контрреволюционер», виновник взрыва, погиб, но зато остальные члены «банды» «сознались» (Мультатули впоследствии узнал, как «сознаются» в застенках Тайной полиции).
Следователи, столь талантливо «раскрывшие диверсию», получили дополнительные лычки. Между тем, Мультатули недоумевал, каким образом бутадиеновый трубопровод оказался под «натриевой комнатой». Проектировщики предусмотрели возможность загорания натрия и отвели бутадиеновый трубопровод в сторону от «натриевой комнаты». При очередном посещении Которостльского завода СК, Мультатули независимо от представителей тайной полиции расследовал все дело. Когда монтаж подходил к концу, следовало из корпуса цистерн проводить бутадиеновый трубопровод в корпус полимеризации, но для того, чтобы этот трубопровод не проходил под «натриевой комнатой», был запроектирован обвод.
Площадка, примыкавшая к корпусу полимеризации, на которой следовало вырыть траншею для обвода, была захламлена. Золотокузнецов и директор завода СК Тереж, которые все время всех подгоняли, заинтересовались причиной задержки монтажа трубопровода для бутадиена. Им объяснили, что надо расчистить захламленную площадку для рытья траншеи. «А зачем же делать обвод по захламленной площадке, а не вести бутадиеновый трубопровод прямо?» «Так запроектировали этот идиот Мультатули и его компания». Золотокузнецов и Тереж приказали вести бутадиеновый трубопровод напрямик. Таким образом, бутадиеновый трубопровод оказался под натриевым помещением. Согласно правилам техники безопасности, хаотично применявшимся в те времена, слесари должны были использовать для «взрывных» коммуникаций медные ключи (чтобы предотвратить появления искры). Но медных ключей не хватало. В тот раз слесарь работал железным ключом, высек искру, бутадиен взорвался.
Погиб бедняга-слесарь, и живьем сгорели семь человек, а функционеры из Тайной полиции получили повышения в чине. Такова была истинная история аварии. К тому времени Мультатули считал уже, что славное строительство «первых в мире заводов синтетического каучука» является преступлением не только вследствие экономической и технологической бессмыслицы, но и по причине массового нарушения элементарных положений техники безопасности, – об этом подробнее будет рассказано ниже. Мультатули никому не рассказывал о результатах своего частного расследования.
Торжественный пуск «первого в мире завода синтетического каучука» был образцом чудовищной бесхозяйственности даже без учета того, что аппаратуру не опробовали на опытной установке. При получении первых блоков каучука выход каучука из спирта был немногим более одного процента. Это значило, что для производства одной тонны каучука следует затратить 300–500 тонн зерна, или уморить голодом 3000 тмутараканцев. Некоторые «чудаки» подсчитывали себестоимость «первого в мире синтетического каучука», исходя из ресторанной цены водки. Получались фантастические цифры. Стоимость только сырья для производства 1 тонны синтетического каучука, с учетом ресторанных цен на водку в масштабе современных цен, составляла 1 миллион.
На катализаторе, применявшемся при пуске заводов СК, выход бутадиена из спирта в парадных условиях опытной установки составлял 18%. На больших заводах выход бутадиена в контактных газах был 15–16 %. Но далее потери бутадиена в конденсате, в газе после скрубберов, в отмытом альдегиде, в полимеризации, а также механические потери достигали громадных размеров, и уже после того как процесс был относительно «налажен», выход каучука из спирта составлял 5–6 %.
Вместе с бутадиеном при пиролизе спирта получались значительное количество эфира, альдегида высших спиртов, псевдобутилена, пиперилена, этилена и других полезных продуктов органического синтеза. В патриотической спешке, для выполнения мудрого указания отца народов невозможно было запроектировать использование всех этих ценных продуктов, и они шли псу под хвост. Более того, по схеме технологического процесса в цехе ректификации спирта получали значительное количество эфироальдегидной фракции, в отделении ректификации бутадиена – кубовые остатки, а при отмывке сырца-бутадиена – раствор альдегида.
Если псевдобутилен, этилен получались в газообразном виде и их было трудно использовать, то жидкие фракции сравнительно легко применить. Но деятели из опытного «завода литер Б» только начали исследования по возможности использования этих жидких фракций. В конце концов работники Управления и дирекции заводов, хоть и приученные к хищнической эксплуатации и к громадным потерям, вместо того, чтобы сжигать эфироальдегидную фракцию, начали добавлять ее в спиртовую шихту, используемую для пиролиза. Впоследствии выяснилось, что добавка альдегида к шихте сильно повышает выход бутадиена.
Этот шаг был сделан без санкций деятелей «Литер Б». Мультатули, потрясенный хищнической эксплуатацией и громадными потерями, в дополнение ко всем своим обязанностям лихорадочно занимался исследованиями по использованию побочных продуктов и путей уменьшения механических и технологических потерь бутадиена. Когда потери бутадиена достигли 50 и более процентов, он разработал нормативы потерь по всей цепочке технологического процесса и установил, что сумма всех потерь, при несложных мероприяти‑ ях не должна превышать 16%.
Обычно представителем Управления СК в правительстве и прочих официальных учреждениях был академик Гусев. Как отмечалось, он был отличным химиком-экспериментатором, но в технологии, аппаратуре, экономике ничего не смыслил. Поэтому, перед тем как академик Гусев выступал в высоких инстанциях, Мультатули часами накачивал его по технологической части. Поведал он ему свои мысли об использовании побочных продуктов. Всё это Гусев принял на веру, сильно преувеличил, и в стенограмме XVII съезда отмечены, со слов «отца скифского каучука» – академика Гусева, «огромные достижения вохровской науки по использованию побочных продуктов производства синтетического каучука тмутараканским методом». Но всё это была чистейшая пропаганда.
В действительности в те времена строительство тмутараканских заводов синтетического каучука было грандиозной авантюрой. Никто тогда даже отдаленно не представлял, того колоссального урона, который это строительство наносило тмутараканскому хозяйству. Спустя почти три с половиной десятка лет Мультатули подсчитал, какой ущерб народному хозяйству приносило производство синтетического каучука в 40 г. в.в.э., через 25 лет после пуска «первого в мире завода синтетического каучука». Выход каучука из спирта тогда достиг 44% вместо 1% при пуске. Тогда еще использовался пищевой спирт. Мощность каждого завода возросла в 5-6 раз по сравнению с первоначальной проектной мощностью. Несмотря на все эти «грандиозные достижения» – по сравнению с производством каучука из нормального бутана, которое было осуществлено в Колумбовии еще во время войны, – потери Государства Тмутараканского из-за регрессивного метода производства СК измерялись миллиардами.
А если подсчитать, что от животноводства отвлекались 2-3 миллиона тонн зерна и оставшийся без корма скот вместо молока и мяса практически производил навоз, то потери были еще больше. Из-за скверного качества тмутараканского каучука (СКБ) срок годности шин был ничтожным, и это в свою очередь увеличивало гигантские потери. Всё это в конкретных цифрах Мультатули отдаленно не представлял в период строительства первых заводов синтетического каучука. Но он видел, что из карьеристских соображений Золотокузнецов готов совершить еще два больших преступления: Во-первых, он добился ассигнований на строительство еще ряда заводов, уже упомянутых выше, при отсутствии апробированного проекта. К счастью, когда на каждый из этих новых заводов уже было затрачено по нескольку миллионов, первый заместитель Сергодзе Гривенников законсервировал их строительство. Затраты оказались на 100% бессмысленными. Когда положение Гривенникова пошатнулось, Золотокузнецов написал заявления в ЦК, обвиняя Гривенникова во вредительстве. После ареста и казни Гривенникова Золотокузнецов, по-видимому, из за его «сигналов» в ЦК был вознесен высоко и стал преемником Гривенникова, до тех пор пока его в свою очередь не уничтожила тайная полиция.
Во-вторых, желая выслужиться, Золотокузнецов без нажима сверху предложил реализовать невыполнимый план производства синтетического каучука в 17 г. в.в.э. Между тем, пущенные первые три завода работали очень скверно и вместо 30 тонн в сутки выпускали 5-10 тонн. Для выполнения плана, предложенного Золотокузнецовым, следовало в фантастические сроки пустить вторые очереди. Между тем их вообще не следовало строить, так как неизвестно было, когда вообще удастся наладить процесс производства. Кроме того не было выделено и 30% того количества металла, который был необходим для вторых очередей. На пущенных в эксплуатацию первых очередях одна авария следовала за другой."
****
Троицкий
...Промышленность СК начинает свое развитие с первых дней великого перелома. Как и все отрасли новой промышленности, она тоже строилась на «голодные» деньги. Готовясь к будущему строительству автомобильных заводов, кто-то из ВСНХ сообразил, что шины для будущих автомобилей делаются из каучука, продаваемого только нашими врагами, которые были способны блокировать поставки последнего.
хлеб, недоеденный мной, братом, мамой, трагедия честного человека – отца, не сумевшего досыта накормить детей, безвременная психологическая, а затем и физическая смерть брата, – все это на совести тех фанатиков, которые сдуру, не имея средств и предпосылок, начали строить в России промышленность. В частности, промышленность по производству синтетического каучука, продукта, появление которого было необязательным и преждевременным, затраты на создание которого были несоразмерно велики.
И не только эту промышленность, но и других областей, которые могли бы и подождать, построили за счет горькой судьбы простых семей. Ошибочные теории, непросчитанные экономически, отражаются на бедах народа. Мне могут возразить, что мало ли примеров, когда стройки и перестройки сопровождались гибелью многих тысяч людей, нечеловеческим напряжением сил строивших для будущих поколений. Да, было и так, но только те из жертв можно считать оправданными, в результате которых кто-то когда-то был накормлен, согрет, которые дали экономический эффект. Дорогу построили – стал дешевле привозимый товар, болото осушили – хлеб посеяли, мост соорудили – путь короче стал. Но я не зря привел пример промышленности СК. В тридцатых годах каучук был дешевым, избыточным, легкодоступным на мировом рынке продуктом. На малую толику денег, потраченных на строительство промышленных заводов СК и их работу, можно было купить десятилетний запас натурального каучука. Так что несъеденный хлеб, проданный, чтоб построить четыре завода СК и затраченный впоследствии на их освоение, был затрачен зря, стравленный в виде спирта или бутадиена в атмосферу или затоптаный в грязь.
...заявлять целью конкурса создание промышленного метода производства синтетического каучука, заменяющего натуральный, было преждевременно, а также в условиях угрозы мирового кризиса экономически необоснованном.
С точки зрения прикладной химии и химической технологии задача была слишком сложной, поскольку уровень развития химии и технологии органического синтеза, знания о химии натурального каучука были недостаточными. В середине 20-х годов в период послевоенной эйфории капиталистических стран конкурс еще можно было хоть как-то оправдать высокими ценами на НК, но чем ближе был конец десятилетия, тем более ясно становилось, что проблема эта теряет актуальность. В мировой экономике уже было покончено с послевоенным оживлением в Америке, а последствия разрушения рынка потребления в Европе грозили началом общего мирового экономический кризиса сбыта. Уже упал спрос на товары длительного пользования и сырьевые продукты, в том числе на каучук. На январь 1930 года цена НК на Нью-Йоркской бирже упала ниже 100 долларов за тонну, нереализованные остатки его в мире превысили миллион тонн, то есть двухгодовое мировое потребление.
Никаких опасений по поводу возможного эмбарго и быть не могло. Довод, что Россию могут поставить на колени, не продавая каучук, был совершенно необоснованым, тем более что потребность России, а потом СССР в каучуке в то время была крайне мала. Даже в разгар войны в 1913–15 годы в Россию импортировалось не более 12–15 тысяч тонн НК в год, еще не было автомобильной промышленности. Лишь в 1930 году начали строиться Горьковский и Московский заводы. Так или иначе, конкурс был объявлен, результаты его рассмотрены, профессору С. В. Лебедеву присуждена премия, розданы ордена участникам. Было принято решение о строительстве сразу четырех заводов СК, в том числе нашего, Казанского. Сразу после того, как на опытном заводе «Литер Б» был выпущен первый блок полимера, правительством было принято решение о строительстве промышленных заводов по производству синтетического каучука. Окончательно было решено строить четыре завода тире в Ярославле, Воронеже, Ефремове и Казани.
Нужно отметить, что здесь, как и во многих процессах впоследствии, жестко проводилась линия отвращения к закупкам процессов и технологий, разработанных, испытанных на зарубежных фирмах. Так, тот же процесс получения стереорегулярного полибутадиена со значительно лучшими показателями самого процесса и качества полимера предлагался несколькими фирмами. Предпочли истратить сумму, во много раз превышающую стоимость лицензии, но внедрить со страшными трудностями и убытками свою технологию, работающую с недопустимыми расходами энергорессурсов и по сей день. Приняв реализацию не проработанных процессов за норму в проектировании последующих заводов и установок, в проектном институте «Гипрокаучук» пришли к выводу, что в расчетах и чертежах, в сметах нужно предусматривать оборудование с многократным резервом, чтобы сократить срок освоения, исправления и доработки процессов. Этот настрой превратился в закон, а наши проекты впоследствии вызывали изумление у иностранных специалистов изобилием дорогостоящего резерва.
Возвращаясь к первым годам работы я прежде всего удивляюсь, как при нашей беспечности, незнании методов и правил работы со взрывоопасными и легковоспламеняющимися жидкостями и газами мы уцелели. Впрочем, не все. То и дело исчезали молодые и старые специалисты, члены партии с большим стажем, приехавшие с других заводов. Больше всех пропадало, как правило, после взрывов, загораний и пожаров, но многие исчезали и просто так, непонятно почему. Правда, впоследствии выяснялось, что анекдот рассказал или слышал, но не донес, то родственник попался за что-то, то член семьи арестованного. Впрочем, мы, как и все, не задумывались об этом. «Раз взяли, так было за что». Так нас учили и выучили не задумываться. Я не могу не вспомнить о своей беспечности, о сотрудниках, умерших без диагноза. Ртуть, например, не считалась ядом, она стояла в лабораториях на столе, часто в открытой посуде; от ацетальдегида и формальдегида почти всегда щипало в глазах уже на подходе к некоторым цехам, допустимые нормы превышались в сотни раз. Хлорные и аммиачные баллоны стояли без охраны, ароматикой мыли руки, разлитый по полу эфир убирали тряпками и т. п. Во время войны с закрытыми светомаскировкой окнами, с неработающей для экономии энергии вентиляцией концентрации вредных примесей превышали нормы в десятки, сотни раз.
Малейшая ошибка могла быть признана вредительством с последующим исчезновением в ГУЛАГе. В связи с этим существовал непреходящий барьер перед разработкой и внедрением чего-либо нового. Низкий уровень культуры и образования большинства представителей инженерно-технического состава, постепенное «изъятие» наиболее прогрессивных инженеров способствовали застою в технологии. Поэтому наша инженерная мысль работала далеко не в полную силу.
Новая мысль, улучшение существующего всегда сопровождались опасением, «а если не пойдет, тогда сотрут!» Много позже один из лучших инженеров промышленности Э. Л. Тергазарян говорил: «Хороший инженер пять раз ошибется, но на шестой его предложение окупит все; плохой – ничего делать не будет и не ошибется ни одного раза. Я предпочитаю работать с теми, кто ошибается». Так вот, в наше время на заводе была атмосфера неприятия ошибок, а следовательно, и попыток что-то сделать. Я сразу после начала работы создал на заводе одно изобретение (бессальниковый герметичный насос для сжиженных газов), доказал его полезность. Получил вознаграждение и немедленно попал под подозрение и жил дальше в ожидании ошибки. Хорошо, что успел уйти. А насос такой был один, потом его списали, а лет через 20 он был изобретен заново и стал типовым.
......позволю себе подвести итоги работы промышленности СК за 1932–1945-е годы. За 14 лет произведено 383 тыс. тонн каучука СКБ, на что было потрачено примерно 1 миллиард 700 миллионов литров этилового спирта, на производство которого ушло около трех миллионов тонн зерна. К этому следует прибавить несколько сот миллионов долларов, затраченных на строительство первых заводов, два из которых срыты до основания. На эти деньги можно было по ценам 1931–1941 годов купить в запас несколько миллионов тонн НК. Точной бухгалтерии никто уже не подведет. Те, кто желал быть первыми производителями СКБ в мире, умерли от того, что их хлеб продали, чтобы купить оборудование и сделать спирт для заводов СК.
***
Update из каментов https://marss2.livejournal.com/6275187.html?view=comments#comments
"Осталась интересная статья 1937 года: "Ликвидируем последствия вредительства в резиновой промышленности — https://www.zr.ru/archive/zr/1937/03/likvidiruiem-posliedstviia-vrieditiel-stva-v-riezinovoi-promyshliennosti
На Ярославском заводе поставили линию производства покрышек (по-моему закупленную за валюту), но удивительное дело, в течение трех лет качество производившихся шин упало в разы, если в 1933 году шины, производившиеся по фирменной технологии проходили 36 тыс. км, то в 1936 — только 12 тыс., а во многих случаях 5-6 тыс., а иногда и 1 тыс. км. Из-за этого упал коэффициент использования техники, т.е. значительная часть автопарка из-за отсутствия резины оказалась "на приколе". Объявили всё это вредительством, за несколько лет сменилось 11 директоров завода, трех расстреляли...
А на самом деле причиной резкого падения качества продукции стало изменение рецептуры, вместо натурального каучука стали добавлять отечественный синтетический, ну и гнались за количеством в ущерб качеству, а в итоге оказалось что много некачественной и бракованной резины по факту оставило технику без колес.
