![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"...В 30 г. в.в.э.,(1947) после окончания войны, в стране свирепствовал голод. Год был неурожайный. Но в Атахстане, в Гандкарской области, где неурожайные периоды были частым явлением, этот год наоборот выдался весьма урожайным. Цены на хлеб и картофель были в пять раз дешевле, чем в Ефремове. Мультатули надо было кормить пять ртов. Он выбрал атахстанскую глушь. Мультатули пригласили на прием к заместителю министра по кадрам. Тот был из молодых (около сорока) и задавал множество глупых вопросов. Почему Мультатули арестовали? Ведь заводы СК работают хорошо. Работал ли Мультатули в заключении о специальности? Ведь Мультатули – видный инженер и было бы глупо не использовать его опыт и знания. Почему его семью выслали из Кремлевии? Мультатули только пожимал плечами и заявлял, что он сам ничего не понимает.
Заверил собеседника, что, разумеется, его использовали по специальности, что жил он неплохо, а его семье всячески покровительствовали. Мультатули было не совсем ясно, кем является заместитель министра. Может быть, он наивный дурачок, а, может, прикидывается таковым. Через пару лет этот заместитель министра был снят с понижением в должности за «потерю бдительности» в случае с Мультатули...
Через пять дней министр подписал приказ о назначении Мультатули начальником УКСа Железногорского завода СК. Мультатули поехал в неведомый Железногорск. Уже давно он не ездил в мягком выгоне. Условия путешествия казались ему неслыханной роскошью. Так он роскошествовал четверо суток до Павлопетровска, где предстояла пересадка. Там Мультатули попал в привычные условия: бесплацкартный вагон, битком набитый вербованными кахами. Вновь санузлы были загажены, вновь, как в спецэтапе, он был буквально заеден огромными полчищами породистых вшей.
Строительство металлургического завода было, по-видимому, солидно обосновано наличием громадных запасов железной руды, топлива и известняка. Строительство же завода синтетического каучука было следствием обычной хозяйственной неразберихи, свойственной уродливой вохровской экономической системе.
Единственным основанием были... мощные залежи почти химически чистого известняка. Несмотря на то, что Наверский завод синтетического каучука работал из рук вон плохо, в Железногорске запроектировали почти двойник этого предприятия. Были построены такие же маленькие и не механизированные карбидные печи мощностью 7500 квт, хотя за рубежом, в странах гниющего капитализма, уже строили мощные карбидные печи на 60.000 квт с механизированной загрузкой извести и кокса и механизированной выгрузкой и охлаждением карбида кальция во вращающемся барабане. Были запроектированы и построены маленькие печи, мощностью 25 тонн извести в сутки.
К началу войны работники Гипрокаучука были эвакуированы из Кремлевии в Железногорск. Горя патриотизмом и желая в трудный час помочь родине, они запроектировали подобные Наверским цеха производства ацетилена, моновинилацетилена, хлористого водорода, хлоропрена, каучука. Они даже запланировали совершенно неэкономичный маленький заводик кокса, полагая, что во время войны трудно будет доставлять кокс для производства карбида кальция. Следует отметить, что этот заводик кокса в трудные времена войны был полностью построен. Цеха же хлоропренового каучука не успели достроить. Для некоторых цехов были только заложены фундаменты, а для других установлены и стены.
К этому времени война победоносно закончилась. В восточной Гуннии начались демилитаризация и денацификация. Особенно усердно демилитаризация проводилась в областях Восточной Гуннии, которые должны были отойти к Мазурии. В этих областях демонтировали почти сплошь все оборудование, которое считалось «трофейным». В соответствии с этой политикой и был организован... маскарад.
Вохровские специалисты из различных институтов наряжались в соответствующие офицерские мундиры. Новоиспеченные «офицеры» – «лейтенанты», «капитаны», «майоры», «полковники» и «генералы» – в шутку назывались «сарубовскими «офицерами», поскольку член Политбюро Сарубов ведал этой операцией по демилитаризации. «Сарубовские офицеры» получали огромные оклады – 3000 талеров в месяц и более. Всего за 60 талеров в месяц они получали из Военторга достаточное питание. Под «руководством» этих «офицеров» гунны осуществляли демонтаж (то бишь «демилитаризацию») оборудования гуннских заводов, которое в официальной документации проходило как «оборудование особых поставок».
«Оборудование особых поставок» направлялось в глубь Государства Тмутараканского. В числе прочих был демонтирован недавно пущенный в эксплуатацию гуннский цимосвенский завод синтетического каучука. Еще до войны из чисто стратегических соображений (в Гуннии отсутствовала добыча нефти и был дорог спирт) гунны разработали сложный и многостадийный метод производства синтетического каучука из угля и известняка через карбид кальция, ацетилен, ацетальдегид, альдоль, бутилен, дивинил. Эту технологию они внедрили на двух громадных заводах, пущенных в эксплуатацию во время войны, – в Шпакоу и в Цимосвене.
Цимосвен отходил к Мазурии – поэтому его оборудование было демонтировано и увезено в Государство Тмутараканское. Шпакоуский завод не был демонтирован и до «организации» Гуннской демократической республики эксплуатировался «акционерным обществом» – то есть Государством Тмутараканским. Вместе с оборудованием была вывезена вся техническая документация. «Мудрецов» из Гипрокаучука, Главкаучука и Министерства пронзила «гениальная» экономическая идея. Оборудование готовое имеется, техническая документация имеется, процесс испытан и осуществлен на двух гуннских заводах – ergo, можно быстро смонтировать эту технику в Железногорске, где имеется достаточно известняка и топлива, функционирует Гандкарская электростанция, уже работают три карбидные печи и хватает рабсилы из «преступного» народа ингочеченцев.
Сказано – сделано. В Железногорск было заслано 3000 вагонов «оборудования особых поставок». В таком виде Мультатули и увидел строительство Железногорского завода СК. В ведении директора Ицхакова находились и действующий завод – карьер известняка, цех известковых печей, цех карбидных печей, цех упаковки карбида, и строящийся завод – незаконченные цехи наирита, заводик кокса, площадка в 30 гектаров, на которой было размещено «оборудование особых поставок», дюжина временных складов, в которых были размещены электрооборудование и контно-измерительные приборы (тоже из «оборудования особых поставок») и РВЗ (ремонтно-восстановительный завод). При РВЗ находилось конструкторское бюро из двух десятков человек, работавших под руковод‑ ством сосланного гунна Погреба.
Директор Ицхаков всё, что обещал Мультатули, выполнил с превышением: подъемные в размере трехмесячного оклада плюс дорожные расходы, квартира, сарай для коровы, ссуда в шесть тысяч вохриков для покупки коровы. Правда, в результате грянувшей финансовой реформы Мультатули вернул государству шесть тысяч полноценными деньгами, на которые можно было купить шесть коров. Но это уже не вина Ицхакова. Мультатули, как и многих других соотечественников, обжулило вохровское государство.
Ицхаков заявил, что начальник УКСа не может позориться в брюках галифе, френче из шинельного сукна и в лагерном бушлате. Он вызвал начальника ОРСа и распорядился о том, чтобы Мультатули были пошиты костюм и пальто из лучшего сукна. Через неделю Мультатули преобразился. Не считая того, что постарел на десять лет, он выглядел так, как и столько же лет тому назад, до ареста. Мультатули немедленно включился в работу. Он ознакомился с проектным заданием, выполненным Гипрокаучуком на базе захваченной гуннской технической документации.
Он визуально ознакомился с «оборудованием особых поставок». Под открытым небом на площадке в 30 гектаров хранились сотни тысяч узлов. Хотя гуннский многоступенчатый и сложный процесс производства синтетического каучука был известен гуннам, галлам, саксам и колумбовцам, большая часть проектного задания и все оборудование были наглухо засекречены. Каждый из сотен тысяч узлов имел шифр из шести цифр и букв. Демонтажные ведомости оставались китайской грамотой, и расшифровать их можно было (с величайшим трудом), только получив допуск к секретным делам. Тайная полиция не давала разрешения на допуск Мультатули (как бывшего «врага народа») к секретным делам – которые, как уже отмечалось, были секретом Полишинеля, известным всем «гниющим капиталистам».
Вообще-то из инженерно-технических работников на строительстве работали либо бывшие «враги народа», либо представители «народов-преступников», главным образом, сосланные гунны. Те, кому можно было доверить секретные государственные дела, более или менее хорошо разбирались в карлсизме-ильичевизме и ничего не понимали в технике. Начальник спецотдела, сын раскулаченного, успевший пролезть в вохровскую партию, даже в карлсизме-ильичевизме разбирался плохо.
Директор Ицхаков хорошо знал профсоюзные дела. Главный инженер Шмидтов формально в «бригадные времена» закончил институт. Он был очень силен в карлсизме-ильичевизме, но о своей специальности инженера-электрика имел весьма смутное представление. Настолько смутное, что даже пытался создать perpetuum mobile, а именно: с помощью редуктора (приспособления для изменения количества оборотов) безгранично увеличивать мощность электромотора.
Итак, патриоты, которым можно было доверить государственные тайны, были доками только в карлсизме-ильичевизме и ничего не понимали в технике. Даже парторг ЦК тоже ничего не понимал в технике, хотя Данов, ближайший подручный и родственник великого вождя Виссарионова, утверждал, что создание института парторгов ЦК на крупных предприятиях способствовало приобщению ведущих вохров к технике. В результате с большими трудностями, под личную ответственность директора Ицхакова бывший «враг народа» Мультатули был допущен к секретным делам и получил возможность ознакомиться уже со всем проектным заданием, включая спецчасть, а также с секретными демонтажными ведомостями.
Начальник спецотдела, патриот из раскулаченных, долго внушал Мультатули, что ему оказано высочайшее доверие, и ознакомил его со шкалой наказаний от 5 до 25 лет заключения за нарушение правил пользования секретной документацией. В частности, запрещалось переписывать секретные данные. Но запомнить шифры нескольких сотен тысяч узлов, невзирая на прекрасную память, Мультатули не мог. Поэтому, рискуя в соответствии с открывшейся ему шкалой наказаний получить 10 лет заключе‑ ния, он в двенадцать блокнотов записал основные шифры.
Директор Ицхаков, то ли по опыту «профсоюзной» работы, то ли по другим соображениям считал, что основой любой «руководящей» работы являются совещания. По-видимому, и свою «руководящую» работу он оценивал по пятибалльной системе. Он считал, что отлично поработал, когда проводил пять совещаний в день, и плохо, если за сутки проходило только одно совещание.
Совещания эти были очень многолюдными и несмотря на шум – унылыми. Иногда на них приходили 50-100 «руководящих» работников завода. Генподрядчик и его 15 субподрядчиков: Проммонтаж, Сантехмонтаж, Спецстрой, Фундаментстрой, Союзэкскавация, Теплострой, Термоизоляция и прочие – в свою очередь также проводили массу со‑ вещаний. Главные совещания назывались оперативками. Ицхаков, как заказчик, проводил свои оперативки, генподрядчик и его субподрядчики – свои. Один раз в неделю проводилась общая оперативка, на которой присутствовали все подрядчики и заказчик.
Разумеется, на всех этих говорильнях присутствовали в полном составе все треугольники (директор, или начальник, секретарь парторганизации или парторг ЦК, секретарь завкома или месткома) или даже четырехугольники (включая секретаря вохросомола) всех организаций: заказчика, генподрядчика и 15 субподрядчиков. Присутствовали и начальники всех отделов всех организаций. Общая оперативка заказчика и всех подрядчиков представляла величественное зрелище.
Обычно главными солистами были со стороны генподрядчика – Атахметаллургстроя – его главный инженер, который не имел почти никакого представления о строящемся заводе СК, а со стороны заказчика – Мультатули. Шум на этих оперативках стоял невообразимый. В основном все старались свалить вину за нарушение сроков строительства отдельных сооружений и узлов друг на друга: субподрядчики на генподрядчика и наоборот, все подрядчики на заказчика, а заказчик на всех подрядчиков. Заказчик должен был в определенные сроки поставлять подрядчикам техдокументацию, оборудование, некоторые материалы и финансировать работы, а подрядчикам полагалось осуществлять строительство множества промышленных и жилых объектов.
Первое многолюдное совещание у Ицхакова, на котором присутствовал Мультатули, только что вернувшийся из системы лагерного перевоспитания и привыкший к дисциплинированным лагерным совещаниям под «руководством» полковников или генералов с «государственно-безопасными мозгами», – обсуждало животрепещущий вопрос о комплектации «оборудо‑ вания особых поставок». Вообще трудно было что-либо понять. Стоял невообразимый шум. Выступало множество ораторов, большинство из которых были незнакомы Мультатули. Он успел познакомиться только с директором Ицхаковым, архитектором Царевым (который, кстати, числился кем-то вроде главного инженера строительства), главным инженером завода Шмидтовым, начальником РВЗ Тенором, начальником конструкторского бюро РВЗ Погребом и старшим инженером-строителем Зеленым.
Ясно было только одно: никто не имеет никакого понятия не только об объемах работы, но даже о номенклатуре объектов, которые следовало строить. Никто не прочел проектного задания, но даже если бы и прочел, то ничего не понял бы. Ни у кого не было никакого представления о том, какое оборудование следует монтировать и как его комплектовать. Никто ничего толком не знал о состоянии оборудования. Многие, в том числе парторг ЦК, начальник ремонтно-восстановительного завода Тенор, главный инженер завода Шмидтов, знали оборудование только с точки зрения утилитарной.
С их участием разворовали и обменяли на сельскохозяйственные продукты большие добротные мешки, в которые были упакованы дорогие контрольно-измерительные приборы. Та же компания демонтировала мелкие моторы транспортеров, шнеков и лебедок. Их обменяли на сельскохозяйственные продукты. Были разворованы все большие фарфоровые чаши из лабораторного оборудования. «Концерн» этих патриотов эффективно использовал «демилитаризацию» гуннских заводов, способствуя механизации колхозов и улучшению собственного быта.
Со своей стороны, военнопленные гунны и банзайцы, занимавшиеся такелажем «оборудования особых поставок», тоже не зевали. Они выламывали алюминиевые трубы холодильников и лили из них ложки. Спиливали из тарелок ректификационных колонн стаканчики из нержавеющей стали. Все это они также меняли на сельскохозяйственные продукты. Мультатули приехал поздней осенью в начале октября. Не прекращались дожди, которые поливали технику, размещенную на открытой площадке и ничем не прикрытую. Так использовалось «демилитаризованное» «оборудование особых поставок».
Следует отметить, что разорив новенький, с иголочки громадный завод и передав мазурам голые стены цимосвенского завода синтетического каучука, «великодушные» тмутараканские вохры впоследствии изготовили для мазуров проект устарелого неэкономичного завода синтетического каучука из спирта и даже помогли оборудованием, которое было смонтировано в опустошенных цехах цимосвенского завода. Этот дорогой и неэкономичный завод мазурского синтетического каучука и поныне истребляет часть мазурских сельскохозяйственных продуктов.
На вышеописанном шумном совещании у Ицхакова начальник конструкторского бюро Погреб авторитетно заявил, что его подчиненные могут осуществить комплектацию оборудования для первой очереди завода в течение трех лет. К тому времени еще не был определен срок пуска первой очереди, но шли разговоры о том, что строительство и монтаж первой очереди завода должны быть осущест‑ влены в срок менее года. Мультатули был новым человеком на строительстве. Он только две недели тому назад приехал. Гуннский метод производства синтетического каучука был ему совершенно незнаком, но он успел ознакомиться с первой очередью: производством извести, карбида, ацетилена и ацетальдегида.
Мультатули неделю бродил по площадке, где было размещено «оборудование особых поставок» и, хотя не имел четкого представления об объеме работы по комплектации оборудования первой очереди, все же кое-что уже соображал. Комплектация оборудования состояла из следующих операций. 1. По демонтажным ведомостям и шифрам следовало подобрать и определить местоположение узлов каждого отдельного аппарата. 2. По проектному заданию подобрать аппараты для каждого цеха. 3. Определить, какие аппараты отсутствуют 4. Составить дефектную ведомость. 5. Определить объем работ по восстановлению этого оборудования. Погреб сильно испугал «профсоюзного» директора Ицхакова сроком в три года для комплектации оборудования. Погреб был весьма ушлым и успел приобрести авторитет как видный конструктор. В прошлом он работал в Кремлевии, а в Железногорск был сослан, как представитель «народа-преступника» (гуннов).
Среди всеобщего шума и уныния Мультатули попросил слова. Он заявил, что если будет выделен соответствующий безлюдный фонд и из Гипрокаучука направят десяток юношей и девушек – конструкторов, он, Мультатули, берется в сверхурочное время (после выполнения своих основных обя‑ занностей) укомплектовать оборудование первой очереди за три месяца, а не за три года. Его заявление произвело фурор. Авторитет Погреба на заводе был очень велик, но Ицхаков успел в Кремлевии узнать, что сам Дол‑ гевич, главный инженер Гипрокаучука, был учеником Мультатули, что последний руководил проекти‑ рованием первых заводов синтетического каучука. Поэтому он поверил Мультатули.
Вообще-то Ицхаков был человеком весьма энергичным. В короткое время организовал не только присылку десятка молодых конструкторов из Гипрокаучука, но и добился направления двух десятков инженеров из различных ведомств Кремлевии и Ильичевграда для комплектации электрооборудования, контрольно-измерительных приборов, сантехнического и прочего оборудования. (Мультатули взялся руководить комплектацией только технологического оборудования). Ицхаков добился выделения ста тысяч вохриков безлюдного фонда для оплаты этих двух десятков инженеров. С Мультатули он оформил противозаконное трудовое соглашение (формально не имел право этого делать, поскольку Мультатули являлся служащим завода).
Гипрокаучук тоже был заинтересован в эскизировании аппаратуры и из безлюдного фонда платил Мультатули за руководство десятком конструкторов. Впрочем, во всей этой шумной компании молодых и более опытных конструкторов (которых набралось более тридцати человек) был только один очень опытный конструктор Бычков, лет на десять старше Мультатули. Хотя он слыл практиком, но прекрасно знал оборудование известкового и карбидного цехов. К тому же принимал участие в демонтаже Цимосвенского завода синтетического каучука. Документы оформления оплаты по безлюдному фонду составлял и подписывал Мультатули.
Тогда уже было принято давать «маклерские». Все инженеры, получавшие по безлюдному фонду, относили 25% Мультатули. Тот в шутливой форме отклонял предложения принять «маклерские». Неизвестно, что думали инженеры, предлагавшие Мультатули «маклерские». Может быть, они считали, что Мультатули не удовлетворяется 25%. Так или иначе после ряда попыток они уже больше не предлагали Мультатули «маклерских» и начали приносить ему... водку. Но он не пил. Когда после осуществления комплектации эти инженеры возвращались восвояси, один из них перед самым отходом поезда сунул Мультатули в карман 500 вохриков и тут же вскочил на подножку.
Через четыре с лишним года, будучи в ссылке, работая смолокуром и расходуя 10 вохриков в неделю на ведро картошки и 4 кг черного хлеба, Мультатули горько пожалел, что отказался от 25 тысяч вохриков «маклерских», тем более, что львиную часть работы этих 20 инженеров выполнил он сам...Все же двух инженеров Мультатули использовал в «корыстных» целях. Они ему помогли нагрузить сено, которое он приобрел для коровы, на машину и на крышу сарая.
Несмотря на слабую квалификацию публики, занимавшейся комплектацией оборудования (некоторые из молодых конструкторов из Гипрокаучука в натуре не отличали редукторы от насосов), сроки были выдержаны. Аппаратура по цехам была подобрана. Авторитет Мультатули стал непререкаемым. Да и по существу, он здесь был единственным настоящим технологом, имевшим опыт в проектировании, строительстве и эксплуатации. Векслер и Петуханов тоже были технологами, имели кой-какой опыт в эксплуатации производства карбида, но не могли «прочесть» даже элементарных чертежей.
Какой-то «умник» в кулуарах министерства решил, что первую очередь Железногорского завода СК можно ввести в эксплуатацию через полгода! Министерство внесло это предложение в Совет Министров, который с удовольствием утвердил срок пуска первой очереди: лето 31 г. в.в.э. Вскоре Железногорский завод СК подвергся нашествию начальников. В специальном служебном вагоне приехал заместитель министра по строительству вместе с целым штатом советников. Прибыли кремлевские начальники всех подрядчиков вместе со множеством начальников отделов соответствующих строительных управлений. Приехал начальник Главкаучука в сопровождении множества функ‑ ционеров из отделов. В маленькой местной гостинице не хватало мест для такого количество высоких гостей.
Начался великий аврал. Постановление Совета Министров о пуске первой очереди летом 31 г. в.в.э. стало законом. Как известно, нет таких трудностей, которые были бы не под силу вохрам и, наконец, закон есть закон, а приказ есть приказ. Вся орава начальников, включая заместителя министра, разумеется, не имела никакого представления об истинном положении дел и объемах работ, которые необходимо выполнить для пуска в эксплуатацию первой очереди. На стройке имелось только проектное задание, и была известна липовая стоимость первой очереди в соответствии с липовой сметой.
Приходилось руководствоваться совершенно липовым проектом. Рабочий проект организации работ еще предстояло составить после завершения рабочих чертежей или хотя бы технического проекта. Главный инженер проекта из Гипрокаучука Дубицкий в проектировании ничего не смыслил. До назначения главным инженером проекта он работал секретарем парторганизации и занимался главным образом добыванием квартир для своих жен и родственников. Не были даже известны объем и номенклатура временных сооружений для ведения строительства. Тяжелым грузом на строительстве лежали незаконченные цеха наирита и полностью законченный заводик кокса. Все эти сооружения надлежало снести.
Был составлен акт бросовых работ на 25 миллионов. А в это время компания начальников во главе с заместителем министра рвала и метала, требуя приступить к составлению строительно-монтажных графиков, в соответствии с которыми первая очередь должна была быть пущена через полгода, летом 31 г. в.в.э. Но для составления графиков необходимо было иметь представление об объемах работ по вертикальной планировке, сетям: водопроводу, канализации, теплосетям, кабельным сетям, эстакадам, до‑ рогам, электрохозяйству, ремонтным мастерским, складам, прочим подсобным сооружениям, жилью, временным сооружениям и по основным цехам. Необходимо было определить объемы земляных и бетонных работ, кирпичной кладки, плотницких, столярных, трубопроводных, отделочных, изоляционных и штукатурных работ, электроработ, а также металлоконструкций, работ по КИПу и т.д.
Как отмечалось, проекта организации работ не было и в помине...У представителей Гипрокаучука – главного инженера проекта Дубицкого и начальника сектора Пе‑ туханова – были чистые биографии, они кое-что слыхали о карлсизме-ильичевизме, но понятия не имели о проекте завода и уж совсем ничего не смыслили в производстве строительных и монтажных работ. Только Мультатули за два с половиной месяца успел ознакомиться с проектным заданием.
Неглупый «профсоюзный» директор Ицхаков в какой-то степени уяснил себе положение дел, да и Мультатули успел немного просветить его. Всю банду строительных начальников Ицхаков натравил на Мультатули. Всю ночь, до 4-5 часов утра, Мультатули находился в окружении приехавших начальников и главного инженера Атахметаллургстроя Габрера. Он смотрел на потолок, орудовал логарифмической линейкой, что-то мычал и объявлял объемы кирпичной кладки, земляных, бетонных, трубопроводных, штукатурных, электро- и прочих работ соответствующего цеха.
Начальники из ведомства ген- и субподрядчиков дружно записывали эти цифры, разумеется, липовые. Затем все отправлялись на несколько часов спать. В 9 часов утра ночная бригада собиралась вновь, и к ней присоединялась группа самых высоких начальников, включая заместителя министра, начальника Главкаучука и директора Ицхакова. Это огромное сборище «разрабатывало» строительно-монтажные графики соответствующего цеха в «строгом соответствии» с липовыми объемами работ, определенными в ночных озарениях Мультатули и низших строительно-монтажных руководителей.
Получалось, что почти одновременно должны производиться строительные, монтажные, сантехни‑ ческие, электро- и отделочные работы. Чтобы завершить всё в фантастический срок, предусмотренный «законом» Совета Министров, иногда для монтажа трубопроводов следовало расставить монтажников локтем к локтю, тут же должны были толпиться сантехники, электрики, каменщики, штукатуры и прочие строители. В течение двух недель патриотической работы Мультатули и сонма начальников были составлены строительно-монтажные графики для всех цехов, подсобного хозяйства, внешних сетей, эстакад, дорог и т.п.
Но тут возникло новое затруднение. На дворе стояла довольно суровая зима. Огромную трубу высотой в 100 метров можно было соорудить только в тепляке. Целый ряд работ в цехах, строительство которых еще не было начато, можно было осуществлять только при положительных температурах. А вентиляторы для для отопления планировалось доставить только летом. Для проведения строительно-монтажных работ требовалась электроэнергия, а постоянная электроподстанция могла быть введена только через 9-12 месяцев. Но патриотических начальников эти «незначительные обстоятельства» не смутили. Было решено зимой сооружать трубу в тепляке, из имеющегося на заводе барахла собрать «непроектные» вентиляторы (с тем, чтобы когда-нибудь позднее заменить их на проектные), построить временную электро‑ подстанцию.
Высоких начальников совсем не смущало то, что непроектные вентиляторы не поместятся в запроектированных для них помещениях, – да они об этом и не знали. Наконец, состоялось многолюдное заключительное совещание оравы столичных начальников во главе с заместителем министра – со стороны подрядчиков и начальника Главкаучука – со стороны заказчика. Разумеется, прибыли администрация и «руководящие» работники железногорского завода СК, генподрядчика и всех 15 субподрядчиков. Присутствовали «треугольники» и «четырехугольники» всех организаций. Огромный кабинет директора Ицхакова не вмещал всех важных персон. Менее значительные на‑ чальники толпились в приемной.
Заместитель министра, генерал Василевский произнес вступительную речь и поблагодарил патриотов-начальников, в том числе и Мультатули, за «громадную работу» для организации очень важного для «народа» строительства – одной из больших послевоенных стро‑ ек. Затем бодро (по чину) выступали другие столичные и местные начальники. Секретарь Железно‑ горкого горкома и парторг ЦК заверил всех, что железногорские вохры окажут всемерную поддержку строительству.
Выслушав всех начальников, Мультатули попросил слова. Сославшись на некоторый свой проектный и строительный опыт, он заявил, что дело не в том, что первая очередь не будет пущена ни через полгода, ни через полтора года, ни через два с половиной года (фактически первая очередь была пущена через четыре с половиной года!), а в том, что будут осуществлены никому не нужные зимние работы (тепляк для трубы, которая понадобится только через несколько лет, когда действительно будет пущена первая очередь, и другие зимние переустройства), никому не нужные временные работы (временное отопление еще не построенных цехов, временная электроподстанция и другие) и к бросовым работам объемом в 25 миллионов, выполненным в трудное военное время, добавятся ненужные работы стоимостью в несколько миллионов.
Мультатули предупредил, что будут зря использованы очень дефицитные материалы (кабель, цемент и другие), дефицитная рабсила. Он признал, что все графики строительно-монтажных работ, составленные столичными и местными начальниками в сотрудничестве с ним, – липовые, поскольку уже сейчас выясняется, что рабочие чертежи будут сильно отличаться от проектного задания и даже объемы работ, определенные по дефектному и поверхностному проектному заданию, подсчитывались Мультатули сугубо ориентировочно, «с потолка» – на ночных заседаниях. А поскольку строительно-монтажные графики – липовые, это означает, что громадное строительство будет осуществляться без всякого плана, хаотически – из-за чего многочисленные подрядчики не смогут подготовить фронт работ друг для друга.
Наконец, он, Мультатули, в настоящее время занимается комплектацией «оборудования особых поставок» и ему известно, насколько оно разукомплектовано и повреждено. Даже, если имеющийся ремонтно-восстановительный завод (РВЗ) будет расширен вдвое, то потребуются 3-4 года для восста‑ новления оборудования кустарными методами. Об отправке же оборудования для ремонта на заводы химического машиностроения не может быть и речи. Мультатули собирался еще и далее распространяться, но председательствующий – заместитель ми‑ нистра прервал его, заявив, что отпущенное ему время истекло.
Совещание велось дисциплинированно (в этом вохры большие специалисты), и выступавшим в «прениях» давали по 10 минут. Начальник Главкаучука (кстати, бывший подручный Мультатули) заявил, что Мультатули отнюдь не выражает мнение Главка и все сказанное им – его личное мнение. Поскольку Главкаучук согласовал строительно-монтажные графики со строителями, дирекция Железногорского завода и подчиненный дирекции Мультатули будут неукоснительно выполнять все предписанное графиками. Далее, с патриотическими речами выступили директор Ицхаков, главный инженер Шмидтов, главный инженер проекта Дубицкий, новоиспеченный начальник сектора Гипрокаучука Петуханов, глав‑ ный инженер генподрядчика Габрер и некоторые другие функционеры, представлявшие подрядчиков и заказчика.
Хотя речь Мультатули и внесла некоторый диссонанс в этот оптимистический хор, но известно было, что он не совсем перевоспитанный «враг народа», его терпят только из-за его значительного опыта, а вообще за ним надо глядеть в оба. Все патриоты заверили заместителя министра, что работы будут выполнены в срок и даже досрочно. Затем генподрядчик и субподрядчики расписались, при этом сделав оговорки: «Если в срок будут предоставлены фронт работ, техдокументация, оборудование и материалы». Эти «небольшие» ого‑ ворки, по существу, снимали с них всякую ответственность за выполнение работ в срок, так как было очевидно, что в соответствующие сроки не будут предоставлены ни фронт работ, ни техдокументация, ни оборудование, ни материалы.
Заместитель министра – генерал Василевский собственноручно вычеркнул все оговорки таким образом, чтобы их можно было прочесть, приписал: «Вычеркнуто мною» и подписался. Этим и закончилась патриотическая инсценировка. После этого заместитель министра укатил, оставив свой служебный вагон и свою свиту. В резуль‑ тате этого спектакля авторитет бывшего «врага народа» Мультатули стал непререкаем и среди подрядчиков. Вообще следует отметить, что за почти полувековую работу наибольшим авторитетом Мультатули пользовался на Железногорском заводе СК (где он работал 4 года), на гидролизном заводе, Афумском
Мультатули контролировал строительство объемом в десятки миллионов вохриков в год. Форму №2 о сдаче отдельных элементов строительства, которые процентовались ежемесячно, подписывал Мультатули, после чего Промбанк финансировал подрядчиков. Зарплату Промбанк финансировал в соответствии с объемом работ. Поэтому подрядчики всяческими способам стремились завышать объемы работ. С этим были связаны выполнение плана и его перевыполнение, а следовательно, и значительные премиальные, которые выплачивались крупным функционерам в большей степени, а мелким функционерам в меньшей.
Способы мошеннического увеличения объемов работ были самыми разнообразными. Вертикальные стенки котлованов не крепились, а в объем работ записывалось крепление – лес присваивали себе прорабы. Нередко из-за этого грунт засыпал рабочих-зеков, и они гибли. Ограждения для монтажа трубопроводов не ставились, а в объем работ засчитывались... В объем работ включались уборка гигантских объемов несуществующего снега, подвоз с дальних расстояний огромного количества материалов.
Если создавалась насыпь, то записывалась съемка огромных объемов несуществующей «грязи», которую следовало вывезти. Если земля из выемки перемещалась в сооружаемую вблизи насыпь, то записывалась отвозка земли из выемки автотранспортом за 2 км и подвозка автотранспортом земли в насыпь. Фактически земля из выемки перемещалась в насыпь скрепером. Этим «методом» объем работ увеличивался больше чем вдвое. Особенно мошенничали строители при составлении так называемых «актов скрытых работ».
...Канализационный коллектор уже засыпали. Акт скрытых работ был уже составлен. В этом акте отмечалось, что коллектор проложен в плывуне и осуществлены очень дорогие шпунтовые работы на сумму свыше одного миллиона вохриков. Вся эта история была известна Мультатули. Вскоре после приезда оравы начальников, составивших липовые строительно-монтажные графики, Спецстрой вырыл траншею для укладки канализационного коллектора протяженностью в 2 километра. Трубы не были присланы на стройку, и в следующую зиму траншею завалило снегом. Летом снег растаял, и стены траншеи обвалились. Экскаватором исправить траншею не было никакой возможности. Пришлось эту работу осуществить вручную – трудом свыше тысячи зеков из близнаходящегося Гандкарского лагеря. Размер зарплаты оказался огромным и не соответствовал объему работ. Вот поэтому и был составлен мошеннический акт скрытых работ.
Если бы этот акт узаконили, Спецстрой не только получил бы из Промбанка деньги для погашения задолженности по зарплате, но значительно перевыполнил план по объемам работ. Соответственно, функционеры из Спецстроя получили бы свыше ста тысяч премиальных. Мультатули заявил, что никакого плывуна и никаких шпунтовых работ не было и акт им подписан не будет. Каким образом функционеры-вохры вышли из затруднения, Мультатули не интересовало. У подрядчиков было множество способов давать взятки инженерам Технадзора. Например, они заготавливали сено и рыбу. Учесть количество отловленной рыбы и заготовленного сена невозможно, поэтому они могли расплачиваться этими продуктами с инженерами Технадзора.
Заверил собеседника, что, разумеется, его использовали по специальности, что жил он неплохо, а его семье всячески покровительствовали. Мультатули было не совсем ясно, кем является заместитель министра. Может быть, он наивный дурачок, а, может, прикидывается таковым. Через пару лет этот заместитель министра был снят с понижением в должности за «потерю бдительности» в случае с Мультатули...
Через пять дней министр подписал приказ о назначении Мультатули начальником УКСа Железногорского завода СК. Мультатули поехал в неведомый Железногорск. Уже давно он не ездил в мягком выгоне. Условия путешествия казались ему неслыханной роскошью. Так он роскошествовал четверо суток до Павлопетровска, где предстояла пересадка. Там Мультатули попал в привычные условия: бесплацкартный вагон, битком набитый вербованными кахами. Вновь санузлы были загажены, вновь, как в спецэтапе, он был буквально заеден огромными полчищами породистых вшей.
Строительство металлургического завода было, по-видимому, солидно обосновано наличием громадных запасов железной руды, топлива и известняка. Строительство же завода синтетического каучука было следствием обычной хозяйственной неразберихи, свойственной уродливой вохровской экономической системе.
Единственным основанием были... мощные залежи почти химически чистого известняка. Несмотря на то, что Наверский завод синтетического каучука работал из рук вон плохо, в Железногорске запроектировали почти двойник этого предприятия. Были построены такие же маленькие и не механизированные карбидные печи мощностью 7500 квт, хотя за рубежом, в странах гниющего капитализма, уже строили мощные карбидные печи на 60.000 квт с механизированной загрузкой извести и кокса и механизированной выгрузкой и охлаждением карбида кальция во вращающемся барабане. Были запроектированы и построены маленькие печи, мощностью 25 тонн извести в сутки.
К началу войны работники Гипрокаучука были эвакуированы из Кремлевии в Железногорск. Горя патриотизмом и желая в трудный час помочь родине, они запроектировали подобные Наверским цеха производства ацетилена, моновинилацетилена, хлористого водорода, хлоропрена, каучука. Они даже запланировали совершенно неэкономичный маленький заводик кокса, полагая, что во время войны трудно будет доставлять кокс для производства карбида кальция. Следует отметить, что этот заводик кокса в трудные времена войны был полностью построен. Цеха же хлоропренового каучука не успели достроить. Для некоторых цехов были только заложены фундаменты, а для других установлены и стены.
К этому времени война победоносно закончилась. В восточной Гуннии начались демилитаризация и денацификация. Особенно усердно демилитаризация проводилась в областях Восточной Гуннии, которые должны были отойти к Мазурии. В этих областях демонтировали почти сплошь все оборудование, которое считалось «трофейным». В соответствии с этой политикой и был организован... маскарад.
Вохровские специалисты из различных институтов наряжались в соответствующие офицерские мундиры. Новоиспеченные «офицеры» – «лейтенанты», «капитаны», «майоры», «полковники» и «генералы» – в шутку назывались «сарубовскими «офицерами», поскольку член Политбюро Сарубов ведал этой операцией по демилитаризации. «Сарубовские офицеры» получали огромные оклады – 3000 талеров в месяц и более. Всего за 60 талеров в месяц они получали из Военторга достаточное питание. Под «руководством» этих «офицеров» гунны осуществляли демонтаж (то бишь «демилитаризацию») оборудования гуннских заводов, которое в официальной документации проходило как «оборудование особых поставок».
«Оборудование особых поставок» направлялось в глубь Государства Тмутараканского. В числе прочих был демонтирован недавно пущенный в эксплуатацию гуннский цимосвенский завод синтетического каучука. Еще до войны из чисто стратегических соображений (в Гуннии отсутствовала добыча нефти и был дорог спирт) гунны разработали сложный и многостадийный метод производства синтетического каучука из угля и известняка через карбид кальция, ацетилен, ацетальдегид, альдоль, бутилен, дивинил. Эту технологию они внедрили на двух громадных заводах, пущенных в эксплуатацию во время войны, – в Шпакоу и в Цимосвене.
Цимосвен отходил к Мазурии – поэтому его оборудование было демонтировано и увезено в Государство Тмутараканское. Шпакоуский завод не был демонтирован и до «организации» Гуннской демократической республики эксплуатировался «акционерным обществом» – то есть Государством Тмутараканским. Вместе с оборудованием была вывезена вся техническая документация. «Мудрецов» из Гипрокаучука, Главкаучука и Министерства пронзила «гениальная» экономическая идея. Оборудование готовое имеется, техническая документация имеется, процесс испытан и осуществлен на двух гуннских заводах – ergo, можно быстро смонтировать эту технику в Железногорске, где имеется достаточно известняка и топлива, функционирует Гандкарская электростанция, уже работают три карбидные печи и хватает рабсилы из «преступного» народа ингочеченцев.
Сказано – сделано. В Железногорск было заслано 3000 вагонов «оборудования особых поставок». В таком виде Мультатули и увидел строительство Железногорского завода СК. В ведении директора Ицхакова находились и действующий завод – карьер известняка, цех известковых печей, цех карбидных печей, цех упаковки карбида, и строящийся завод – незаконченные цехи наирита, заводик кокса, площадка в 30 гектаров, на которой было размещено «оборудование особых поставок», дюжина временных складов, в которых были размещены электрооборудование и контно-измерительные приборы (тоже из «оборудования особых поставок») и РВЗ (ремонтно-восстановительный завод). При РВЗ находилось конструкторское бюро из двух десятков человек, работавших под руковод‑ ством сосланного гунна Погреба.
Директор Ицхаков всё, что обещал Мультатули, выполнил с превышением: подъемные в размере трехмесячного оклада плюс дорожные расходы, квартира, сарай для коровы, ссуда в шесть тысяч вохриков для покупки коровы. Правда, в результате грянувшей финансовой реформы Мультатули вернул государству шесть тысяч полноценными деньгами, на которые можно было купить шесть коров. Но это уже не вина Ицхакова. Мультатули, как и многих других соотечественников, обжулило вохровское государство.
Ицхаков заявил, что начальник УКСа не может позориться в брюках галифе, френче из шинельного сукна и в лагерном бушлате. Он вызвал начальника ОРСа и распорядился о том, чтобы Мультатули были пошиты костюм и пальто из лучшего сукна. Через неделю Мультатули преобразился. Не считая того, что постарел на десять лет, он выглядел так, как и столько же лет тому назад, до ареста. Мультатули немедленно включился в работу. Он ознакомился с проектным заданием, выполненным Гипрокаучуком на базе захваченной гуннской технической документации.
Он визуально ознакомился с «оборудованием особых поставок». Под открытым небом на площадке в 30 гектаров хранились сотни тысяч узлов. Хотя гуннский многоступенчатый и сложный процесс производства синтетического каучука был известен гуннам, галлам, саксам и колумбовцам, большая часть проектного задания и все оборудование были наглухо засекречены. Каждый из сотен тысяч узлов имел шифр из шести цифр и букв. Демонтажные ведомости оставались китайской грамотой, и расшифровать их можно было (с величайшим трудом), только получив допуск к секретным делам. Тайная полиция не давала разрешения на допуск Мультатули (как бывшего «врага народа») к секретным делам – которые, как уже отмечалось, были секретом Полишинеля, известным всем «гниющим капиталистам».
Вообще-то из инженерно-технических работников на строительстве работали либо бывшие «враги народа», либо представители «народов-преступников», главным образом, сосланные гунны. Те, кому можно было доверить секретные государственные дела, более или менее хорошо разбирались в карлсизме-ильичевизме и ничего не понимали в технике. Начальник спецотдела, сын раскулаченного, успевший пролезть в вохровскую партию, даже в карлсизме-ильичевизме разбирался плохо.
Директор Ицхаков хорошо знал профсоюзные дела. Главный инженер Шмидтов формально в «бригадные времена» закончил институт. Он был очень силен в карлсизме-ильичевизме, но о своей специальности инженера-электрика имел весьма смутное представление. Настолько смутное, что даже пытался создать perpetuum mobile, а именно: с помощью редуктора (приспособления для изменения количества оборотов) безгранично увеличивать мощность электромотора.
Итак, патриоты, которым можно было доверить государственные тайны, были доками только в карлсизме-ильичевизме и ничего не понимали в технике. Даже парторг ЦК тоже ничего не понимал в технике, хотя Данов, ближайший подручный и родственник великого вождя Виссарионова, утверждал, что создание института парторгов ЦК на крупных предприятиях способствовало приобщению ведущих вохров к технике. В результате с большими трудностями, под личную ответственность директора Ицхакова бывший «враг народа» Мультатули был допущен к секретным делам и получил возможность ознакомиться уже со всем проектным заданием, включая спецчасть, а также с секретными демонтажными ведомостями.
Начальник спецотдела, патриот из раскулаченных, долго внушал Мультатули, что ему оказано высочайшее доверие, и ознакомил его со шкалой наказаний от 5 до 25 лет заключения за нарушение правил пользования секретной документацией. В частности, запрещалось переписывать секретные данные. Но запомнить шифры нескольких сотен тысяч узлов, невзирая на прекрасную память, Мультатули не мог. Поэтому, рискуя в соответствии с открывшейся ему шкалой наказаний получить 10 лет заключе‑ ния, он в двенадцать блокнотов записал основные шифры.
Директор Ицхаков, то ли по опыту «профсоюзной» работы, то ли по другим соображениям считал, что основой любой «руководящей» работы являются совещания. По-видимому, и свою «руководящую» работу он оценивал по пятибалльной системе. Он считал, что отлично поработал, когда проводил пять совещаний в день, и плохо, если за сутки проходило только одно совещание.
Совещания эти были очень многолюдными и несмотря на шум – унылыми. Иногда на них приходили 50-100 «руководящих» работников завода. Генподрядчик и его 15 субподрядчиков: Проммонтаж, Сантехмонтаж, Спецстрой, Фундаментстрой, Союзэкскавация, Теплострой, Термоизоляция и прочие – в свою очередь также проводили массу со‑ вещаний. Главные совещания назывались оперативками. Ицхаков, как заказчик, проводил свои оперативки, генподрядчик и его субподрядчики – свои. Один раз в неделю проводилась общая оперативка, на которой присутствовали все подрядчики и заказчик.
Разумеется, на всех этих говорильнях присутствовали в полном составе все треугольники (директор, или начальник, секретарь парторганизации или парторг ЦК, секретарь завкома или месткома) или даже четырехугольники (включая секретаря вохросомола) всех организаций: заказчика, генподрядчика и 15 субподрядчиков. Присутствовали и начальники всех отделов всех организаций. Общая оперативка заказчика и всех подрядчиков представляла величественное зрелище.
Обычно главными солистами были со стороны генподрядчика – Атахметаллургстроя – его главный инженер, который не имел почти никакого представления о строящемся заводе СК, а со стороны заказчика – Мультатули. Шум на этих оперативках стоял невообразимый. В основном все старались свалить вину за нарушение сроков строительства отдельных сооружений и узлов друг на друга: субподрядчики на генподрядчика и наоборот, все подрядчики на заказчика, а заказчик на всех подрядчиков. Заказчик должен был в определенные сроки поставлять подрядчикам техдокументацию, оборудование, некоторые материалы и финансировать работы, а подрядчикам полагалось осуществлять строительство множества промышленных и жилых объектов.
Первое многолюдное совещание у Ицхакова, на котором присутствовал Мультатули, только что вернувшийся из системы лагерного перевоспитания и привыкший к дисциплинированным лагерным совещаниям под «руководством» полковников или генералов с «государственно-безопасными мозгами», – обсуждало животрепещущий вопрос о комплектации «оборудо‑ вания особых поставок». Вообще трудно было что-либо понять. Стоял невообразимый шум. Выступало множество ораторов, большинство из которых были незнакомы Мультатули. Он успел познакомиться только с директором Ицхаковым, архитектором Царевым (который, кстати, числился кем-то вроде главного инженера строительства), главным инженером завода Шмидтовым, начальником РВЗ Тенором, начальником конструкторского бюро РВЗ Погребом и старшим инженером-строителем Зеленым.
Ясно было только одно: никто не имеет никакого понятия не только об объемах работы, но даже о номенклатуре объектов, которые следовало строить. Никто не прочел проектного задания, но даже если бы и прочел, то ничего не понял бы. Ни у кого не было никакого представления о том, какое оборудование следует монтировать и как его комплектовать. Никто ничего толком не знал о состоянии оборудования. Многие, в том числе парторг ЦК, начальник ремонтно-восстановительного завода Тенор, главный инженер завода Шмидтов, знали оборудование только с точки зрения утилитарной.
С их участием разворовали и обменяли на сельскохозяйственные продукты большие добротные мешки, в которые были упакованы дорогие контрольно-измерительные приборы. Та же компания демонтировала мелкие моторы транспортеров, шнеков и лебедок. Их обменяли на сельскохозяйственные продукты. Были разворованы все большие фарфоровые чаши из лабораторного оборудования. «Концерн» этих патриотов эффективно использовал «демилитаризацию» гуннских заводов, способствуя механизации колхозов и улучшению собственного быта.
Со своей стороны, военнопленные гунны и банзайцы, занимавшиеся такелажем «оборудования особых поставок», тоже не зевали. Они выламывали алюминиевые трубы холодильников и лили из них ложки. Спиливали из тарелок ректификационных колонн стаканчики из нержавеющей стали. Все это они также меняли на сельскохозяйственные продукты. Мультатули приехал поздней осенью в начале октября. Не прекращались дожди, которые поливали технику, размещенную на открытой площадке и ничем не прикрытую. Так использовалось «демилитаризованное» «оборудование особых поставок».
Следует отметить, что разорив новенький, с иголочки громадный завод и передав мазурам голые стены цимосвенского завода синтетического каучука, «великодушные» тмутараканские вохры впоследствии изготовили для мазуров проект устарелого неэкономичного завода синтетического каучука из спирта и даже помогли оборудованием, которое было смонтировано в опустошенных цехах цимосвенского завода. Этот дорогой и неэкономичный завод мазурского синтетического каучука и поныне истребляет часть мазурских сельскохозяйственных продуктов.
На вышеописанном шумном совещании у Ицхакова начальник конструкторского бюро Погреб авторитетно заявил, что его подчиненные могут осуществить комплектацию оборудования для первой очереди завода в течение трех лет. К тому времени еще не был определен срок пуска первой очереди, но шли разговоры о том, что строительство и монтаж первой очереди завода должны быть осущест‑ влены в срок менее года. Мультатули был новым человеком на строительстве. Он только две недели тому назад приехал. Гуннский метод производства синтетического каучука был ему совершенно незнаком, но он успел ознакомиться с первой очередью: производством извести, карбида, ацетилена и ацетальдегида.
Мультатули неделю бродил по площадке, где было размещено «оборудование особых поставок» и, хотя не имел четкого представления об объеме работы по комплектации оборудования первой очереди, все же кое-что уже соображал. Комплектация оборудования состояла из следующих операций. 1. По демонтажным ведомостям и шифрам следовало подобрать и определить местоположение узлов каждого отдельного аппарата. 2. По проектному заданию подобрать аппараты для каждого цеха. 3. Определить, какие аппараты отсутствуют 4. Составить дефектную ведомость. 5. Определить объем работ по восстановлению этого оборудования. Погреб сильно испугал «профсоюзного» директора Ицхакова сроком в три года для комплектации оборудования. Погреб был весьма ушлым и успел приобрести авторитет как видный конструктор. В прошлом он работал в Кремлевии, а в Железногорск был сослан, как представитель «народа-преступника» (гуннов).
Среди всеобщего шума и уныния Мультатули попросил слова. Он заявил, что если будет выделен соответствующий безлюдный фонд и из Гипрокаучука направят десяток юношей и девушек – конструкторов, он, Мультатули, берется в сверхурочное время (после выполнения своих основных обя‑ занностей) укомплектовать оборудование первой очереди за три месяца, а не за три года. Его заявление произвело фурор. Авторитет Погреба на заводе был очень велик, но Ицхаков успел в Кремлевии узнать, что сам Дол‑ гевич, главный инженер Гипрокаучука, был учеником Мультатули, что последний руководил проекти‑ рованием первых заводов синтетического каучука. Поэтому он поверил Мультатули.
Вообще-то Ицхаков был человеком весьма энергичным. В короткое время организовал не только присылку десятка молодых конструкторов из Гипрокаучука, но и добился направления двух десятков инженеров из различных ведомств Кремлевии и Ильичевграда для комплектации электрооборудования, контрольно-измерительных приборов, сантехнического и прочего оборудования. (Мультатули взялся руководить комплектацией только технологического оборудования). Ицхаков добился выделения ста тысяч вохриков безлюдного фонда для оплаты этих двух десятков инженеров. С Мультатули он оформил противозаконное трудовое соглашение (формально не имел право этого делать, поскольку Мультатули являлся служащим завода).
Гипрокаучук тоже был заинтересован в эскизировании аппаратуры и из безлюдного фонда платил Мультатули за руководство десятком конструкторов. Впрочем, во всей этой шумной компании молодых и более опытных конструкторов (которых набралось более тридцати человек) был только один очень опытный конструктор Бычков, лет на десять старше Мультатули. Хотя он слыл практиком, но прекрасно знал оборудование известкового и карбидного цехов. К тому же принимал участие в демонтаже Цимосвенского завода синтетического каучука. Документы оформления оплаты по безлюдному фонду составлял и подписывал Мультатули.
Тогда уже было принято давать «маклерские». Все инженеры, получавшие по безлюдному фонду, относили 25% Мультатули. Тот в шутливой форме отклонял предложения принять «маклерские». Неизвестно, что думали инженеры, предлагавшие Мультатули «маклерские». Может быть, они считали, что Мультатули не удовлетворяется 25%. Так или иначе после ряда попыток они уже больше не предлагали Мультатули «маклерских» и начали приносить ему... водку. Но он не пил. Когда после осуществления комплектации эти инженеры возвращались восвояси, один из них перед самым отходом поезда сунул Мультатули в карман 500 вохриков и тут же вскочил на подножку.
Через четыре с лишним года, будучи в ссылке, работая смолокуром и расходуя 10 вохриков в неделю на ведро картошки и 4 кг черного хлеба, Мультатули горько пожалел, что отказался от 25 тысяч вохриков «маклерских», тем более, что львиную часть работы этих 20 инженеров выполнил он сам...Все же двух инженеров Мультатули использовал в «корыстных» целях. Они ему помогли нагрузить сено, которое он приобрел для коровы, на машину и на крышу сарая.
Несмотря на слабую квалификацию публики, занимавшейся комплектацией оборудования (некоторые из молодых конструкторов из Гипрокаучука в натуре не отличали редукторы от насосов), сроки были выдержаны. Аппаратура по цехам была подобрана. Авторитет Мультатули стал непререкаемым. Да и по существу, он здесь был единственным настоящим технологом, имевшим опыт в проектировании, строительстве и эксплуатации. Векслер и Петуханов тоже были технологами, имели кой-какой опыт в эксплуатации производства карбида, но не могли «прочесть» даже элементарных чертежей.
Какой-то «умник» в кулуарах министерства решил, что первую очередь Железногорского завода СК можно ввести в эксплуатацию через полгода! Министерство внесло это предложение в Совет Министров, который с удовольствием утвердил срок пуска первой очереди: лето 31 г. в.в.э. Вскоре Железногорский завод СК подвергся нашествию начальников. В специальном служебном вагоне приехал заместитель министра по строительству вместе с целым штатом советников. Прибыли кремлевские начальники всех подрядчиков вместе со множеством начальников отделов соответствующих строительных управлений. Приехал начальник Главкаучука в сопровождении множества функ‑ ционеров из отделов. В маленькой местной гостинице не хватало мест для такого количество высоких гостей.
Начался великий аврал. Постановление Совета Министров о пуске первой очереди летом 31 г. в.в.э. стало законом. Как известно, нет таких трудностей, которые были бы не под силу вохрам и, наконец, закон есть закон, а приказ есть приказ. Вся орава начальников, включая заместителя министра, разумеется, не имела никакого представления об истинном положении дел и объемах работ, которые необходимо выполнить для пуска в эксплуатацию первой очереди. На стройке имелось только проектное задание, и была известна липовая стоимость первой очереди в соответствии с липовой сметой.
Приходилось руководствоваться совершенно липовым проектом. Рабочий проект организации работ еще предстояло составить после завершения рабочих чертежей или хотя бы технического проекта. Главный инженер проекта из Гипрокаучука Дубицкий в проектировании ничего не смыслил. До назначения главным инженером проекта он работал секретарем парторганизации и занимался главным образом добыванием квартир для своих жен и родственников. Не были даже известны объем и номенклатура временных сооружений для ведения строительства. Тяжелым грузом на строительстве лежали незаконченные цеха наирита и полностью законченный заводик кокса. Все эти сооружения надлежало снести.
Был составлен акт бросовых работ на 25 миллионов. А в это время компания начальников во главе с заместителем министра рвала и метала, требуя приступить к составлению строительно-монтажных графиков, в соответствии с которыми первая очередь должна была быть пущена через полгода, летом 31 г. в.в.э. Но для составления графиков необходимо было иметь представление об объемах работ по вертикальной планировке, сетям: водопроводу, канализации, теплосетям, кабельным сетям, эстакадам, до‑ рогам, электрохозяйству, ремонтным мастерским, складам, прочим подсобным сооружениям, жилью, временным сооружениям и по основным цехам. Необходимо было определить объемы земляных и бетонных работ, кирпичной кладки, плотницких, столярных, трубопроводных, отделочных, изоляционных и штукатурных работ, электроработ, а также металлоконструкций, работ по КИПу и т.д.
Как отмечалось, проекта организации работ не было и в помине...У представителей Гипрокаучука – главного инженера проекта Дубицкого и начальника сектора Пе‑ туханова – были чистые биографии, они кое-что слыхали о карлсизме-ильичевизме, но понятия не имели о проекте завода и уж совсем ничего не смыслили в производстве строительных и монтажных работ. Только Мультатули за два с половиной месяца успел ознакомиться с проектным заданием.
Неглупый «профсоюзный» директор Ицхаков в какой-то степени уяснил себе положение дел, да и Мультатули успел немного просветить его. Всю банду строительных начальников Ицхаков натравил на Мультатули. Всю ночь, до 4-5 часов утра, Мультатули находился в окружении приехавших начальников и главного инженера Атахметаллургстроя Габрера. Он смотрел на потолок, орудовал логарифмической линейкой, что-то мычал и объявлял объемы кирпичной кладки, земляных, бетонных, трубопроводных, штукатурных, электро- и прочих работ соответствующего цеха.
Начальники из ведомства ген- и субподрядчиков дружно записывали эти цифры, разумеется, липовые. Затем все отправлялись на несколько часов спать. В 9 часов утра ночная бригада собиралась вновь, и к ней присоединялась группа самых высоких начальников, включая заместителя министра, начальника Главкаучука и директора Ицхакова. Это огромное сборище «разрабатывало» строительно-монтажные графики соответствующего цеха в «строгом соответствии» с липовыми объемами работ, определенными в ночных озарениях Мультатули и низших строительно-монтажных руководителей.
Получалось, что почти одновременно должны производиться строительные, монтажные, сантехни‑ ческие, электро- и отделочные работы. Чтобы завершить всё в фантастический срок, предусмотренный «законом» Совета Министров, иногда для монтажа трубопроводов следовало расставить монтажников локтем к локтю, тут же должны были толпиться сантехники, электрики, каменщики, штукатуры и прочие строители. В течение двух недель патриотической работы Мультатули и сонма начальников были составлены строительно-монтажные графики для всех цехов, подсобного хозяйства, внешних сетей, эстакад, дорог и т.п.
Но тут возникло новое затруднение. На дворе стояла довольно суровая зима. Огромную трубу высотой в 100 метров можно было соорудить только в тепляке. Целый ряд работ в цехах, строительство которых еще не было начато, можно было осуществлять только при положительных температурах. А вентиляторы для для отопления планировалось доставить только летом. Для проведения строительно-монтажных работ требовалась электроэнергия, а постоянная электроподстанция могла быть введена только через 9-12 месяцев. Но патриотических начальников эти «незначительные обстоятельства» не смутили. Было решено зимой сооружать трубу в тепляке, из имеющегося на заводе барахла собрать «непроектные» вентиляторы (с тем, чтобы когда-нибудь позднее заменить их на проектные), построить временную электро‑ подстанцию.
Высоких начальников совсем не смущало то, что непроектные вентиляторы не поместятся в запроектированных для них помещениях, – да они об этом и не знали. Наконец, состоялось многолюдное заключительное совещание оравы столичных начальников во главе с заместителем министра – со стороны подрядчиков и начальника Главкаучука – со стороны заказчика. Разумеется, прибыли администрация и «руководящие» работники железногорского завода СК, генподрядчика и всех 15 субподрядчиков. Присутствовали «треугольники» и «четырехугольники» всех организаций. Огромный кабинет директора Ицхакова не вмещал всех важных персон. Менее значительные на‑ чальники толпились в приемной.
Заместитель министра, генерал Василевский произнес вступительную речь и поблагодарил патриотов-начальников, в том числе и Мультатули, за «громадную работу» для организации очень важного для «народа» строительства – одной из больших послевоенных стро‑ ек. Затем бодро (по чину) выступали другие столичные и местные начальники. Секретарь Железно‑ горкого горкома и парторг ЦК заверил всех, что железногорские вохры окажут всемерную поддержку строительству.
Выслушав всех начальников, Мультатули попросил слова. Сославшись на некоторый свой проектный и строительный опыт, он заявил, что дело не в том, что первая очередь не будет пущена ни через полгода, ни через полтора года, ни через два с половиной года (фактически первая очередь была пущена через четыре с половиной года!), а в том, что будут осуществлены никому не нужные зимние работы (тепляк для трубы, которая понадобится только через несколько лет, когда действительно будет пущена первая очередь, и другие зимние переустройства), никому не нужные временные работы (временное отопление еще не построенных цехов, временная электроподстанция и другие) и к бросовым работам объемом в 25 миллионов, выполненным в трудное военное время, добавятся ненужные работы стоимостью в несколько миллионов.
Мультатули предупредил, что будут зря использованы очень дефицитные материалы (кабель, цемент и другие), дефицитная рабсила. Он признал, что все графики строительно-монтажных работ, составленные столичными и местными начальниками в сотрудничестве с ним, – липовые, поскольку уже сейчас выясняется, что рабочие чертежи будут сильно отличаться от проектного задания и даже объемы работ, определенные по дефектному и поверхностному проектному заданию, подсчитывались Мультатули сугубо ориентировочно, «с потолка» – на ночных заседаниях. А поскольку строительно-монтажные графики – липовые, это означает, что громадное строительство будет осуществляться без всякого плана, хаотически – из-за чего многочисленные подрядчики не смогут подготовить фронт работ друг для друга.
Наконец, он, Мультатули, в настоящее время занимается комплектацией «оборудования особых поставок» и ему известно, насколько оно разукомплектовано и повреждено. Даже, если имеющийся ремонтно-восстановительный завод (РВЗ) будет расширен вдвое, то потребуются 3-4 года для восста‑ новления оборудования кустарными методами. Об отправке же оборудования для ремонта на заводы химического машиностроения не может быть и речи. Мультатули собирался еще и далее распространяться, но председательствующий – заместитель ми‑ нистра прервал его, заявив, что отпущенное ему время истекло.
Совещание велось дисциплинированно (в этом вохры большие специалисты), и выступавшим в «прениях» давали по 10 минут. Начальник Главкаучука (кстати, бывший подручный Мультатули) заявил, что Мультатули отнюдь не выражает мнение Главка и все сказанное им – его личное мнение. Поскольку Главкаучук согласовал строительно-монтажные графики со строителями, дирекция Железногорского завода и подчиненный дирекции Мультатули будут неукоснительно выполнять все предписанное графиками. Далее, с патриотическими речами выступили директор Ицхаков, главный инженер Шмидтов, главный инженер проекта Дубицкий, новоиспеченный начальник сектора Гипрокаучука Петуханов, глав‑ ный инженер генподрядчика Габрер и некоторые другие функционеры, представлявшие подрядчиков и заказчика.
Хотя речь Мультатули и внесла некоторый диссонанс в этот оптимистический хор, но известно было, что он не совсем перевоспитанный «враг народа», его терпят только из-за его значительного опыта, а вообще за ним надо глядеть в оба. Все патриоты заверили заместителя министра, что работы будут выполнены в срок и даже досрочно. Затем генподрядчик и субподрядчики расписались, при этом сделав оговорки: «Если в срок будут предоставлены фронт работ, техдокументация, оборудование и материалы». Эти «небольшие» ого‑ ворки, по существу, снимали с них всякую ответственность за выполнение работ в срок, так как было очевидно, что в соответствующие сроки не будут предоставлены ни фронт работ, ни техдокументация, ни оборудование, ни материалы.
Заместитель министра – генерал Василевский собственноручно вычеркнул все оговорки таким образом, чтобы их можно было прочесть, приписал: «Вычеркнуто мною» и подписался. Этим и закончилась патриотическая инсценировка. После этого заместитель министра укатил, оставив свой служебный вагон и свою свиту. В резуль‑ тате этого спектакля авторитет бывшего «врага народа» Мультатули стал непререкаем и среди подрядчиков. Вообще следует отметить, что за почти полувековую работу наибольшим авторитетом Мультатули пользовался на Железногорском заводе СК (где он работал 4 года), на гидролизном заводе, Афумском
Мультатули контролировал строительство объемом в десятки миллионов вохриков в год. Форму №2 о сдаче отдельных элементов строительства, которые процентовались ежемесячно, подписывал Мультатули, после чего Промбанк финансировал подрядчиков. Зарплату Промбанк финансировал в соответствии с объемом работ. Поэтому подрядчики всяческими способам стремились завышать объемы работ. С этим были связаны выполнение плана и его перевыполнение, а следовательно, и значительные премиальные, которые выплачивались крупным функционерам в большей степени, а мелким функционерам в меньшей.
Способы мошеннического увеличения объемов работ были самыми разнообразными. Вертикальные стенки котлованов не крепились, а в объем работ записывалось крепление – лес присваивали себе прорабы. Нередко из-за этого грунт засыпал рабочих-зеков, и они гибли. Ограждения для монтажа трубопроводов не ставились, а в объем работ засчитывались... В объем работ включались уборка гигантских объемов несуществующего снега, подвоз с дальних расстояний огромного количества материалов.
Если создавалась насыпь, то записывалась съемка огромных объемов несуществующей «грязи», которую следовало вывезти. Если земля из выемки перемещалась в сооружаемую вблизи насыпь, то записывалась отвозка земли из выемки автотранспортом за 2 км и подвозка автотранспортом земли в насыпь. Фактически земля из выемки перемещалась в насыпь скрепером. Этим «методом» объем работ увеличивался больше чем вдвое. Особенно мошенничали строители при составлении так называемых «актов скрытых работ».
...Канализационный коллектор уже засыпали. Акт скрытых работ был уже составлен. В этом акте отмечалось, что коллектор проложен в плывуне и осуществлены очень дорогие шпунтовые работы на сумму свыше одного миллиона вохриков. Вся эта история была известна Мультатули. Вскоре после приезда оравы начальников, составивших липовые строительно-монтажные графики, Спецстрой вырыл траншею для укладки канализационного коллектора протяженностью в 2 километра. Трубы не были присланы на стройку, и в следующую зиму траншею завалило снегом. Летом снег растаял, и стены траншеи обвалились. Экскаватором исправить траншею не было никакой возможности. Пришлось эту работу осуществить вручную – трудом свыше тысячи зеков из близнаходящегося Гандкарского лагеря. Размер зарплаты оказался огромным и не соответствовал объему работ. Вот поэтому и был составлен мошеннический акт скрытых работ.
Если бы этот акт узаконили, Спецстрой не только получил бы из Промбанка деньги для погашения задолженности по зарплате, но значительно перевыполнил план по объемам работ. Соответственно, функционеры из Спецстроя получили бы свыше ста тысяч премиальных. Мультатули заявил, что никакого плывуна и никаких шпунтовых работ не было и акт им подписан не будет. Каким образом функционеры-вохры вышли из затруднения, Мультатули не интересовало. У подрядчиков было множество способов давать взятки инженерам Технадзора. Например, они заготавливали сено и рыбу. Учесть количество отловленной рыбы и заготовленного сена невозможно, поэтому они могли расплачиваться этими продуктами с инженерами Технадзора.
