![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"..Условия работы молодого проектного коллектива Управления СК были поистине неправдоподобными. После того как на Которостльском и Женоровском заводах СК абсорбция была уже почти смонтирована, Мультатули, посоветовавшись со всеми своими коллегами, решил, что эта схема неработоспособна. Остановить работу, вновь проектировать – значило нарушить очень напряженные сроки. Золотокузнецов, ссылаясь на могущественных олигархов Виссарионова, Сергодзе, Лазаревича, буквально терроризировал всех. Ведь Виссарионов в своей знаменитой речи, в 14 г. в.в.э. (впрочем, все его речи были знамениты) сказал: мол, все у нас уже есть, вот разве каучука нет, но и каучук у нас будет через год-другой.
На одном из приемов у самого Виссарионова Золотокузнецов обещал выдать каучук не «через год-другой», но через полгода-год. Золотокузнецов стал любимцем Виссарионова, сказавшего: «Этого человека надо холить». Это не помешало вохровской тайной полиции через семь лет уничтожить Золотокузнецова, когда последний достиг предела своих честолюбивых мечтаний. Золотокузнецов со свойственной ему чудовищной энергией гнал всех в хвост и в гриву. Мультатули вынужден был поехать в Которостль и буквально на пальцах показывать, как перемонтировать абсорбцию для того, чтобы осуществить противоток.
Золотокузнецов выполнил обещание, данное могущественному олигарху. Через год был получен первый блок синтетического каучука на первом крупном промышленном предприятии. В газетах трубили, что скептики посрамлены. Нет таких крепостей, которые вохры не могут взять! Правда, не совсем было понятно, кто же эти бесстрашные скептики... Едва ли кто-то знал, что пуск «первого в мире завода синтетического каучука» – это безумная, преступная, огромная, ненужная растрата человеческого труда. Мультатули в те времена, будучи достаточно невежественным в экономических и даже технологических вопросах, и отдаленно не представлял себе экономической и технологической бессмысленности строительства таких заводов, но все же считал бессмысленным пуск больших промышленных, по существу, опытных предприятий.
Тем не менее он чувствовал громадное удовлетворение, когда видел, что температуры, давления и прочие параметры в печах, ректификационных колоннах, абсорберах, теплообменниках и других аппаратах близки к запроектированным. Не считая некоторых лакокрасочных производств, это был первый большой и сложный завод (к тому же «первый в мире»), запроектированный в значительной части под его руководством. Впрочем, очень скоро Мультатули понял, что завод этот весьма примитивен и изобилует многими принципиальными ошибками и еще большим количеством элементарных промахов. При пуске завода на долю Мультатули выпала обязанность руководить открытием цеха конденсации-ректификации. Все пропадали на заводе круглые сутки. Но Мультатули приходилось хуже всех.
После торжественного пуска Которостльского завода СК Мультатули вернулся в Кремлевию. Вскоре сказались результаты легкомысленного использования крупного промышленного предприятия в качестве опытного.
Еще в первые годы в.в.э. Мультатули в какой-то степени раскусил сущность реального вохровского социализма. Будучи комиссаром продотряда, он чуть не застрелился, но кончил тем, что «только» вышел из партии. Затем он отчаянно боролся за спасение своей семьи («стариков» и сестер) от голода и тифа, окончил институт в тяжелейших материальных условиях, много работал при восстановлении лакокрасочных заводов и строительстве заводов СК, непрерывно учился и уже лет семь страдал от непрерывных, свирепых скандалов ведьмы–жены. Всё это как-то ограждало его от печальной действительности вохровского жестокого социализма. Столкнувшись в шикарной Ривьере через семнадцать лет после великой вохровской революции с отчаянным голодом, а в Нижневодске узнав о людоедстве, Мультатули больше уже никогда в последующие десятки лет не отгораживался от внешних политических событий.
Реальный, вохровский, жестокий, экономически-бессмысленный социализм при любых обстоятельствах потрясал и волновал его. В тот момент 32-летний Мультатули еще не мог, оперируя цифрами, сравнивать экономику социализма с экономикой стран «загнивающего капитализма». Он не мог определить размеры чудовищного расточительства и астрономических потерь в условиях экономически-бессмысленной организации вохровского народного хозяйства. Только через 34 года Мультатули удалось подсчитать, что даже через 50 лет великой вохровской революции потери столь грандиозны, что выбрасываются на ветер от 2/3 до 3/4 затраченного народного труда. Через 50 лет, несмотря на то, что вохры пытались использовать достижения фантастической научно-технической революции современности, в основном осуществленной в странах «загнивающего капитализма», производительность труда в Государстве Тмутараканском была в 10-15 раз ниже, чем в «гниющей» Колумбовии.
Он определил, что через 50 лет, хотя каждый тмутараканский трудящийся затрачивает в 1,5 раза больше труда, чем колумбовцы (учитывается работа почти всех тмутараканских женщин и значительная затрата так называемого «свободного времени» на очереди, домашнее и подсобное хозяйство, поездки на работу и с работы и т. д.), жизненный уровень тмутараканцев в 7–8 раз ниже жизненного уровня трудящихся колумбовцев. Всего этого Мультатули еще не знал. Он знал только, что демократические свободы всего населения ликвидированы, что все граждане превращены в подопытных кроликов и являются объектом экспериментов немногих вивисекторов-олигархов. Он знал, что печать, литература, радио, «профсоюзы» и другие части огромного «идеологического» механизма являются покорными служанками олигархии и вовсю с огромным беспрецедентным лицемерием вопят о грандиозных свободах и великом изобилии тмутараканцев.
Будучи экономически малограмотным, Мультатули все же мог подсчитать в эпоху голода, скольким мертвецам эквивалентно импортное оборудование, закупаемое за рубежом для заводов СК. Центнер зерна мог спасти от смерти одного голодающего. Если за рубежом закупали на один миллион оборудования, следовало продать двести тысяч центнеров зерна – то есть на голодную смерть обрекали двести тысяч «счастливых» тмутараканцев. Если главный олигарх Виссарионов или «друг народа» Сергодзе ездили на «Линкольнах», то для покупки за рубежом одного такого автомобиля на голодную смерть обрекались 1000 «счастливых» тмутараканцев. Обо всем этом размышлял Мультатули, возвращаясь из голодающего Нижневодска в Кремлевию, где трудящиеся еле сводили концы с концами, несмотря на относительно «улучшенное» снабжение столицы.
***
...После приезда Мультатули из отпуска ему сообщили о крупной аварии на вновь пущенном Которостльском заводе СК. Под помещением, в котором на стержни наносился металлический натрий (так называемой «натриевой комнатой»), произошел взрыв бутадиенового трубопровода. Пожароопасный натрий загорелся, и заживо сгорели семь человек. Бдительная Которостльская Тайная полиция немедленно начала следствие и «обнаружила» заговор и диверсию «контрреволюционеров». Слесарь Мося, главный «контрреволюционер», виновник взрыва, погиб, но зато остальные члены «банды» «сознались» (Мультатули впоследствии узнал, как «сознаются» в застенках Тайной полиции).
Следователи, столь талантливо «раскрывшие диверсию», получили дополнительные лычки. Между тем, Мультатули недоумевал, каким образом бутадиеновый трубопровод оказался под «натриевой комнатой». Проектировщики предусмотрели возможность загорания натрия и отвели бутадиеновый трубопровод в сторону от «натриевой комнаты». При очередном посещении Которостльского завода СК, Мультатули независимо от представителей тайной полиции расследовал все дело. Когда монтаж подходил к концу, следовало из корпуса цистерн проводить бутадиеновый трубопровод в корпус полимеризации, но для того, чтобы этот трубопровод не проходил под «натриевой комнатой», был запроектирован обвод.
Площадка, примыкавшая к корпусу полимеризации, на которой следовало вырыть траншею для обвода, была захламлена. Золотокузнецов и директор завода СК Тереж, которые все время всех подгоняли, заинтересовались причиной задержки монтажа трубопровода для бутадиена. Им объяснили, что надо расчистить захламленную площадку для рытья траншеи. «А зачем же делать обвод по захламленной площадке, а не вести бутадиеновый трубопровод прямо?» «Так запроектировали этот идиот Мультатули и его компания». Золотокузнецов и Тереж приказали вести бутадиеновый трубопровод напрямик. Таким образом, бутадиеновый трубопровод оказался под натриевым помещением. Согласно правилам техники безопасности, хаотично применявшимся в те времена, слесари должны были использовать для «взрывных» коммуникаций медные ключи (чтобы предотвратить появления искры). Но медных ключей не хватало. В тот раз слесарь работал железным ключом, высек искру, бутадиен взорвался.
Погиб бедняга-слесарь, и живьем сгорели семь человек, а функционеры из Тайной полиции получили повышения в чине. Такова была истинная история аварии. К тому времени Мультатули считал уже, что славное строительство «первых в мире заводов синтетического каучука» является преступлением не только вследствие экономической и технологической бессмыслицы, но и по причине массового нарушения элементарных положений техники безопасности, – об этом подробнее будет рассказано ниже. Мультатули никому не рассказывал о результатах своего частного расследования.
Торжественный пуск «первого в мире завода синтетического каучука» был образцом чудовищной бесхозяйственности даже без учета того, что аппаратуру не опробовали на опытной установке. При получении первых блоков каучука выход каучука из спирта был немногим более одного процента. Это значило, что для производства одной тонны каучука следует затратить 300–500 тонн зерна, или уморить голодом 3000 тмутараканцев. Некоторые «чудаки» подсчитывали себестоимость «первого в мире синтетического каучука», исходя из ресторанной цены водки. Получались фантастические цифры. Стоимость только сырья для производства 1 тонны синтетического каучука, с учетом ресторанных цен на водку в масштабе современных цен, составляла 1 миллион.
На катализаторе, применявшемся при пуске заводов СК, выход бутадиена из спирта в парадных условиях опытной установки составлял 18%. На больших заводах выход бутадиена в контактных газах был 15–16 %. Но далее потери бутадиена в конденсате, в газе после скрубберов, в отмытом альдегиде, в полимеризации, а также механические потери достигали громадных размеров, и уже после того как процесс был относительно «налажен», выход каучука из спирта составлял 5–6 %.
Вместе с бутадиеном при пиролизе спирта получались значительное количество эфира, альдегида высших спиртов, псевдобутилена, пиперилена, этилена и других полезных продуктов органического синтеза. В патриотической спешке, для выполнения мудрого указания отца народов невозможно было запроектировать использование всех этих ценных продуктов, и они шли псу под хвост. Более того, по схеме технологического процесса в цехе ректификации спирта получали значительное количество эфироальдегидной фракции, в отделении ректификации бутадиена – кубовые остатки, а при отмывке сырца-бутадиена – раствор альдегида.
Если псевдобутилен, этилен получались в газообразном виде и их было трудно использовать, то жидкие фракции сравнительно легко применить. Но деятели из опытного «завода литер Б» только начали исследования по возможности использования этих жидких фракций. В конце концов работники Управления и дирекции заводов, хоть и приученные к хищнической эксплуатации и к громадным потерям, вместо того, чтобы сжигать эфироальдегидную фракцию, начали добавлять ее в спиртовую шихту, используемую для пиролиза. Впоследствии выяснилось, что добавка альдегида к шихте сильно повышает выход бутадиена.
Этот шаг был сделан без санкций деятелей «Литер Б». Мультатули, потрясенный хищнической эксплуатацией и громадными потерями, в дополнение ко всем своим обязанностям лихорадочно занимался исследованиями по использованию побочных продуктов и путей уменьшения механических и технологических потерь бутадиена. Когда потери бутадиена достигли 50 и более процентов, он разработал нормативы потерь по всей цепочке технологического процесса и установил, что сумма всех потерь, при несложных мероприяти‑ ях не должна превышать 16%.
Обычно представителем Управления СК в правительстве и прочих официальных учреждениях был академик Гусев. Как отмечалось, он был отличным химиком-экспериментатором, но в технологии, аппаратуре, экономике ничего не смыслил. Поэтому, перед тем как академик Гусев выступал в высоких инстанциях, Мультатули часами накачивал его по технологической части. Поведал он ему свои мысли об использовании побочных продуктов. Всё это Гусев принял на веру, сильно преувеличил, и в стенограмме XVII съезда отмечены, со слов «отца скифского каучука» – академика Гусева, «огромные достижения вохровской науки по использованию побочных продуктов производства синтетического каучука тмутараканским методом». Но всё это была чистейшая пропаганда.
В действительности в те времена строительство тмутараканских заводов синтетического каучука было грандиозной авантюрой. Никто тогда даже отдаленно не представлял, того колоссального урона, который это строительство наносило тмутараканскому хозяйству. Спустя почти три с половиной десятка лет Мультатули подсчитал, какой ущерб народному хозяйству приносило производство синтетического каучука в 40 г. в.в.э., через 25 лет после пуска «первого в мире завода синтетического каучука». Выход каучука из спирта тогда достиг 44% вместо 1% при пуске. Тогда еще использовался пищевой спирт. Мощность каждого завода возросла в 5-6 раз по сравнению с первоначальной проектной мощностью. Несмотря на все эти «грандиозные достижения» – по сравнению с производством каучука из нормального бутана, которое было осуществлено в Колумбовии еще во время войны, – потери Государства Тмутараканского из-за регрессивного метода производства СК измерялись миллиардами.
А если подсчитать, что от животноводства отвлекались 2-3 миллиона тонн зерна и оставшийся без корма скот вместо молока и мяса практически производил навоз, то потери были еще больше. Из-за скверного качества тмутараканского каучука (СКБ) срок годности шин был ничтожным, и это в свою очередь увеличивало гигантские потери. Всё это в конкретных цифрах Мультатули отдаленно не представлял в период строительства первых заводов синтетического каучука. Но он видел, что из карьеристских соображений Золотокузнецов готов совершить еще два больших преступления: Во-первых, он добился ассигнований на строительство еще ряда заводов, уже упомянутых выше, при отсутствии апробированного проекта. К счастью, когда на каждый из этих новых заводов уже было затрачено по нескольку миллионов, первый заместитель Сергодзе Гривенников законсервировал их строительство. Затраты оказались на 100% бессмысленными. Когда положение Гривенникова пошатнулось, Золотокузнецов написал заявления в ЦК, обвиняя Гривенникова во вредительстве. После ареста и казни Гривенникова Золотокузнецов, по-видимому, из за его «сигналов» в ЦК был вознесен высоко и стал преемником Гривенникова, до тех пор пока его в свою очередь не уничтожила тайная полиция.
Во-вторых, желая выслужиться, Золотокузнецов без нажима сверху предложил реализовать невыполнимый план производства синтетического каучука в 17 г. в.в.э. Между тем, пущенные первые три завода работали очень скверно и вместо 30 тонн в сутки выпускали 5-10 тонн. Для выполнения плана, предложенного Золотокузнецовым, следовало в фантастические сроки пустить вторые очереди. Между тем их вообще не следовало строить, так как неизвестно было, когда вообще удастся наладить процесс производства. Кроме того не было выделено и 30% того количества металла, который был необходим для вторых очередей. На пущенных в эксплуатацию первых очередях одна авария следовала за другой.
***
...Золотокузнецов вызвал Мультатули. Вначале он его пытался «перевоспитать». Убеждал, что каждая тонна каучука ввиду возможности войны дороже чего угодно, включая человеческие жизни, чем и объяснял столь напряженные и рискованные темпы строительства. Кстати, как впоследствии оказалось, даже соображения автаркии оказались глубоко ошибочным. Война, спровоцированная Виссарионовым при заключении пакта о ненападении с Адольфером, вспыхнула значительно позже, через 8 лет, но даже тогда огромные затраты в регрессионную промышленность тмутараканского синтетического каучука оказались совершенно бессмысленными. Ефремово и Женоров были захвачены гуннами, была начата эвакуация Которостльского завода СК, производство на Наверском заводе СК всё ещё никак не могли наладить. Скверный каучук выдавал один Назанский завод. В тяжелые годы войны Государство Тмутараканское осталось без своего каучука, такого непомерно дорогого. Спасли положение «загнивающие» колумбовцы. Они за один год бесплатно, по поставкам лендлиза за счёт колумбовских налогоплательщиков, ввезли 70 тысяч тонн превосходного каучука. Признавая техническое превосходство Мультатули, Золотокузнецов считал себя намного более све‑ дущим в политике и экономике.
Все же Мультатули напрягал все свои силы и, всячески подгоняя коллектив, наряду с выдачей документации для вторых очередей занимался выполнением генерального проекта и составлением генеральной сметы. В те времена (да иногда и в нынешние) всё делали наоборот: сначала осуществляли строительство, а затем составляли сметы...Через несколько месяцев после того как СТО аннулировал план производства СК на 17 г. в.в.э. и перенес сроки ввода вторых очередей, Золотокузнецов попытался нанести первый удар Мультатули. Заводы работали плохо. Реторты в печах быстро сгорали, и в некоторых печах вместо 16 работали 1-3 реторты. Колонны для ректификации бутадиен-сырца зарастали полимером и, что самое главное, нарушали процесс полимеризации и получался жидкий каучук.
К этому времени хуже всех работал Ефремовский завод СК. Вместо 10 тонн каучука в сутки он выдавал полтонны совершенно негодного жидкого «каучука». Золотокузнецов потребовал от Мультатули выработать совокупность мероприятий, которые обеспечили бы выполнение плана производства 10 тонн доброкачественного каучука в сутки. Отметил: работа по проектированию ныне не имеет никакого значения, главное – производство, а никто иной как Мультатули должен в первую очередь отвечать за неполадки на действующих заводах. Мультатули понимал, что Золотокузнецов, наконец, решил рассчитаться с ним. Но делать было нечего. Он тут же собрался и уехал в Ефремово.
Мультатули чуял, что Золотокузнецов хочет одним ударом убить трех зайцев: избавиться от него, найти подходящего для себя главного инженера и переложить на плечи Мультатули все «грехи» по Женоровскому заводу СК. И действительно во всем этом Золотокузнецов преуспел.
Состояние предприятия действительно стало катастрофическим. За 2,5 года Золотокузнецов сменил 22 директора и главных инженера этого странного завода. Некоторые директора гнались за липовым выполнением строительных графиков, и работы выпол‑ нялись безобразно. Фундаменты на глазах крошились. Особенно страшными были фундаменты под компрессорами для дивинила-сырца. Эти компрессоры на глазах.«ходили». Казалось, что вот-вот они сорвутся с фундаментов. Во время первого же обхода Мультатули заметил, что стены холодильного цеха дрожат. Оказалось, что фундаменты мощных холодильных аммиачных компрессоров сопряжены с фундаментами стен и огромный кран для монтажа компрессоров, укрепленный на подкрановых бал‑ ках, грозил свалиться на компрессоры и людей. В контактных печах почти все реторты были сожжены, и вместо 16 реторт в каждой печи были 1-3 реторты. Схема в отделении конденсации и в газовом корпусе была безнадежно запутана, и трудно было установить, какой цех больше виноват в огромных потерях дивинила за скрубберами, которые доходили до 30%.
При монтаже на трубопроводе контактных газов из отделения конденсации в отделение абсорбции «забыли» установить трубу Вентури для измерения протекающих объемов контактного газа. Начальник газового корпуса утверждал, что виноват в огромных потерях цех конденсации. Колонна ректификации сырца-дивинила вся «закаучуковалась», тарелки заросли полимерами, производительность ее была ничтожна, а качество дивинила-ректификата, направляемого в цех полимеризации, было скверным.
Наиболее «страшным» был цех полимеризации. В нем были установлены 150 полимеризаторов. Как и на остальных заводах, в полимеризатор вставлялся каркас из стержней, на которые наносился металлический натрий. После окончания процесса полимеризации блок-полимер вместе с каркасом выгружался краном. Но процесс полимеризации протекал не до конца, «каучук» получался такой консистенции, как повидло. Каркас «прорезал» жидковатый «каучук», и последний оставался в полимеризаторе. Операторы залезали в полимеризатор и вычерпывали жидкий «каучук», в который были вкраплены кусочки металлического натрия. Это была крайне опасная работа, чреватая вспышками и взрывами. К тому же для этой работы почему-то использовали глухонемых.
Но особо катастрофично было отсутствие на заводе инертного газа – азота или углекислого газа. Дело в том, что после окончания процесса полимеризации необходимо было отсосать псевдобутилен, который в процессе ректификации сопутствовал дивинилу. Отсасывание осуществлялось мощными вакуум-насосами. После отсоса, перед снятием крышки полимеризатора необходимо было ликвидиро‑ вать вакуум в полимеризаторе добавкой инертного газа – азота. Если вакуум не доводили до атмосфер‑ ного давления азотом, то при вскрытии полимеризатора образовывалась крайне взрывчатая смесь из псевдобутилена и воздуха. Поэтому вскрывать полимеризаторы для выгрузки каучука без добавления азота запрещалось.
Но азот на заводе отсутствовал и, рискуя жизнью людей и гибелью оборудования, работу завода не приостанавливали. Паровые котлы были оборудованы скверными трубками, они то и дело «прогорали», происходил довольно шумный «маленький» взрыв, что грозило взрывом всей котельной. Котельную, а, следова‑ тельно, и завод приходилось останавливать. Пуск в эксплуатацию новой Женоровской электростанции задержался больше чем на год, и элек‑ троэнергию для завода СК получали с маломощной городской электростанции. Диспетчеры Жено‑ ровского завода СК, опасаясь риска повышения температуры в полимеризаторах (что могло привести к взрыву), давали распоряжение о пуске дополнительного холодильного компрессора. (Компрессоры были установлены на полную мощность завода – пять комплектов.
При работе на полную мощность выпуск каучука должен был составить 35 тонн каучука в сутки. Фактически же выпуск тогда составлял полтонны в сутки. А диспетчеры вводили в действие 3-4 холодильных компрессоров из пяти, предна‑ значенных для полной мощности). Особенно злоупотребляли этим ночные диспетчеры. При пуске лишнего холодильного компрессора в большом городе Женорове выключалось электроосвещение и останавливались трамваи. Жители Женорова вынуждены были в темноте пешком возвра‑ щаться из театров и кино. Через пару месяцев новая электрическая станция была пущена в эксплуатацию, и завод СК начал получать электроэнергию от нее. Но эта новая электростанция страдала «пусковыми болезнями» и ее часто внезапно останавливали. При этом компрессоры, отсасывавшие контактные газы, останавливались, давление в ретортах, установленных в печах, повышалось, и реторты летели к чертовой матери.
При появлении Мультатули на заводе никто никаких дел ему не передавал. Предыдущие директор и главный инженер были так же внезапно сняты, как внезапно были назначены Мультатули и Цролль. Заместитель главного инженера Столбтаев – из «вредителей» – был толковым и опытным инженером, но беспробудно пил. Главный электрик, тоже из «вредителей», был запуган и не решался на какие-либо самостоятельные действия. Начальник монтажа второй очереди Сергей Михайлович Волков, был опытным монтажником, но его тоже смертельно напугало трехлетнее «перевоспитание». Все начальники цехов были малоопытными молодыми инженерами, а дежурные инженеры и даже заместители начальников цехов только-только «вылупились из яйца». Самый «старый» и самый «опытный» из них – не считая бывших «вредителей» – 33-летний Мультатули имел «огромный» инженерно-технический стаж в 9,5 лет. Но всё же Мультатули знал наизусть весь проект завода и, поскольку он не просто «руками водил», а вместе с подобранным им коллективом практически осуществлял все тех‑ нические решения, то смог быстро ориентироваться во всех «страшных» делах Женоровского завода.
С первых же дней Мультатули начал настаивать на месячной остановке завода на ремонт, так как необходимо было сменить фундаменты компрессоров дивинил-сырца, вварить в трубопровод контакт‑ ных газов трубу Вентури, разомкнуть фундаменты холодильных компрессоров с фундаментами стен, заменить дефектные трубки в паровых котлах, оборудовать печи ретортами, заменить закаучукован‑ ную колонну ректификации дивинила, осуществить целый ряд других работ, ускорить монтаж второй очереди завода. И, наконец, работа в цехе полимеризации без инертного газа была связана с огромным риском, грозила взрывом огромного корпуса и гибелью многих людей. Мультатули гарантировал выполнение годового плана в случае остановки завода на месяц. Однако, ему не разрешили остановить завод даже на сутки. Он был в отчаянии. Но делать было нечего.
Первым делом он решил вварить в трубопровод контактного газа трубу Вентури. Для этого следовало бы остановить завод на 3 суток. Сам процесс приварки трубы Венту‑ ри должен был занять два часа. Однако до начала сварки, согласно правилам техники безопасности, следовало трое суток продувать трубопровод инертным газом. Но не было ни трех суток, ни инерт‑ ного газа. Мультатули решил пойти на риск и вварить трубу Вентури без предварительной продувки трубопровода инертным газом.
На всякий случай он все время стоял около сварщика, чтобы в случае взрыва отправиться вместе с ним к праотцам и таким образом избежать ответственности. Все прошло благополучно. Осмелев, Мультатули организовал замену фундаментов под компрессоры и разъединение фунда‑ ментов холодильных компрессоров без остановки завода. Как выше было отмечено, первые два месяца Мультатули почти не спал. Полгода были наполнены событиями, как полвека. Авария следовала за аварией.
Однажды ночью, когда глухонемые снимали крышку полимеризатора, не вводя предварительно инертный газ из-за отсутствия последнего, последовал взрыв, тяжелая крышка полимеризатора взлетела под потолок, упала и убила трех операторов. Когда Мультатули той ночью прибежал в цех, его не так ужаснули трупы трех убитых, как то, что в траншее горела изоляция трубопроводов. Пламя распространилось по траншее и приближалось к емкости, в которой находилось 25 кубических метров ректификата дивинила. Весь цех мог взорваться. Мультатули предложил пожарным немедленно тряпьем (но не водой) тушить все очаги пламени. Испуганные, неопытные пожарные, боясь нового взрыва, не лезли в траншею. Тогда Мультатули полез один. За ним пошли пожарные. Очаги пламени в траншее удалось ликвидировать. Цех и люди были спасены.
В другой раз в цехе полимеризации произошла вспышка. Загорелась одежда на дежурном инженере. Бедняга растерялся и побежал. При беге огонь на одежде (ватной) начал всё больше разгораться. Пока беднягу поймали, повалили и потушили на нем одежду, более 50% кожи было обожжено. Бедняга умер через триннадцать дней. Он страстно хотел жить… Через полгода Женоровский завод начал выполнять план как по выпуску каучука, так и по строи‑ тельству второй очереди. С Мультатули творились странные вещи. Он не помнил множества простых обычных слов. Когда у него возникал позыв мочиться, он не мог облегчиться и, наоборот, иногда был не в силах сдержать мочевыделение.
Поскольку Женоровский завод вырвался даже вперед по сравнению с Которостльским и Ефремовским заводами СК, Мультатули получил месячную путевку в Сладководск, на Казкав. В Сладководске Мультатули окреп, бросил курить. Сердце перестало беспокоить. (Спустя три месяца после приезда в Женоров у него был сердечный приступ). Его отношения с Золотокузнецовым продолжали обостряться. Либинсын проявлял большой такт и только один раз за полгода приехал в Женоров. Он сообщил Мультатули, что нарком Сергодзе решил наградить автомашиной «Эмка» всех директоров и главных инженеров действующих заводов синтетического каучука. Посоветовал улучшить отношения с Золотокузнецовым. Но Мультатули считал Золотокузнецова прямым виновником гибели людей и не мог простить ему его авантюрной технической политики.
Кроме того он не сомневался, что Золотокузнецов, выбрав соответствующее время, уже уверенный в нормализации положения на заводе, отомстит ему за унижение, которое он претерпел в Совете Труда и Обороны. И действительно месть не замедлила последовать. Золотокузнецов создал секретную комиссию во главе с бывшим ближайшим коллегой Мультатули – Галединым. С такой же легкостью, с какой Гале‑ дин за четыре года до этого предал Сергея Михайловича Волкова, он предал и Мультатули. Справедливости ради следует отметить, что Галедин смертельно боялся Золотокузнецова, впрочем, как и все остальные руководящие работники. Все грехи и недостатки руководства 22 предыдущих директоров и главных инженеров были приписаны Мультатули.
Разрушение реторт, происходившее вследствие частых остановок вновь пущенной электростанции, также были приписаны Мультатули. Результаты «работы» комиссии были опубликованы в секретном приказе. Этим же приказом Мультатули был снят с поста главного инженера завода и понижен в должности (неизвестно, каким образом). Все было столь чудовищно, настолько противоречило истине, что Золотокузнецов мог все это оформить только секретным приказом. Ведь всем было известно, что Женоровский завод СК был доведен до катастрофического состояния и работал хуже всех других заводов только потому, что он, по существу, не имел никакого руководства. Каждые два-три месяца Золотокузнецов сменял директора или главного инженера. Всем было известно, что в течение восьми месяцев Мультатули работал свыше своих сил. Наконец, всем было известно, что к внезапному приезду Мультатули завод был доведен «до ручки», техноло‑ гический процесс полностью расстроен, многие агрегаты находились в аварийном состоянии и завод выпускал полтонны жидкого каучука в сутки.
А ко времени «секретного» снятия Мультатули завод выпускал 10 тонн сравнительно «доброкачественного» каучука (насколько дрянной натриевый каучук – СКБ мог быть «доброкачественным») и по всем «показателям» работы вышел вперед по отношению к Которостльскому и Ефремовскому. Все это знали, и все... молчали. Мультатули ожидал мести Золотокузнецова, но не такой подлой и коварной. Он был потрясен. Вообще-то к тому времени Мультатули уже полностью убедился в неэкономичности и примитивности разработанного процесса производства синтетического каучука.
Но за три года сумасшедшей, напряженнейшей работы, когда он громадным напряжением воли мобилизовал все резервы своего мыслительного аппарата, пренебрегал даже выполнением элементарных физиологических функций, сном, едой, Мультатули превратился в орудие осуществления чудовищно разорительного процесса производства синтетического каучука (насколько этот процесс был разорителен для народного хозяйства страны, Мультатули подсчитал только через 30 с лишним лет, в 50 г. великой вохровской эры). Он так сросся с этим делом и с людьми, что ему просто невозможно было расстаться с ними. Однако несправедливость была слишком чудовищна. Самый творческий – в инженерном отношении – период его жизни не только был гнусно перечеркнут, но в дополнение ему были приписаны результаты всех авантюрных и полуграмотных трюков Золотокузнецова и его многочисленных подручных. Никакая философия не могла Мультатули помочь спокойно отнестись ко всему этому. Особенно усиливало его ярость торжество Золотокузнецова. Тот убил двух зайцев: наказал «виновника» всех грехов и вывел из прорыва безнадежный Женоровский завод.
Подлейшим секретным приказом не закончилась Женеровская эпопея Мультатули. Через пару месяцев он был вызван в Женеров на суд. Смерть трех операторов во время взрыва в цехе полимеризации не прошла незамеченной. «Обще‑ ственность» призывала наказать виновных, и вохровский суд не смог игнорировать это требование. К суду привлекались Мультатули, начальник цеха полимеризации Пламевский, работники отдела снабжения и транспорта. Возмущенный Мультатули через Галедина поставил в известность вышестоящее начальство, что если это судебное дело не будет прекращено, то он разоблачит все авантюрные действия Управления СК, использовав документы, которыми ранее собирался снабдить СТО. Угроза возымела действие. Через того же Галедина Мультатули было сообщено, что судебное дело прекратить невозможно, но он лично может не беспокоиться. И действительно судебная комедия была разыграна как по нотам. Для суда была выбрана маленькая комнатушка. «Посторонних» не пускали под тем предлогов, что помещение суда переполнено. Каждый обвиняемый имел своего казенного защитника, хотя никто не просил защитника. Процесс судопроизводства протекал архигуманно. Диссонанс внес только молодой прокурор. Этот энтузиаст произнес громовую речь. Мол, вот этим людям (во главе с Мультатули) вохровская власть доверила огромное дело, оказав им великую честь. Но они не только не оправдали доверие вохровской власти, но своей преступной халатностью способствовали гибели вохровских людей и оборудования и т.д. и т.п.
Все это прокурор произносил с огромным пафосом. Казалось, что он потребует высшей меры или, по крайней мере, десяти лет лишения свободы. Но… неожиданно для всех он потребовал для Мультатули шести месяцев условно, для функционеров из отдела снабжения и транспорта – одного года принудительных работ по месту службы с удержанием 20% зарплаты, а Пламевский был оправдан.
Пламевский был бы оправдан даже в том случае, если бы судья и прокурор не получили секретного указания устроить судебную комедию. Через полгода условное наказание в шесть месяцев принудработ для Мультатули было аннулиро‑ вано. Больше всего пострадали «стрелочники» – незначительные функционеры из отделов снабжения и транспорта (не считая, разумеется, погибших операторов). У «стрелочников» год удерживали 20% зарплаты. Так закончилась Женеровская эпопея.
Уйдя из системы СК и желая попрощаться со своими бывшими сотрудниками, Мультатули устроил в своей Кремлевской квартире званый обед. На длинном столе в большой комнате он расставил более 20 приборов. Стол был переполнен яствами и напитками. Но… никто не приходил. Явился только один сотрудник, долговязый Клименко. Когда он увидел, что никого нет, то тут же под каким-то предлогом смылся. Впоследствии, через 12 лет, когда Мультатули живым вернулся из системы «лагерного перевоспитания», Клименко хвастался своей «храбростью». Те же сотрудники Мультатули, которые за полтора года до этого считали за честь быть приглашенными и пьянствовали у него на квартире, ныне боялись попасть в немилость к Золотокузнецову. Уже через год-два после провокационного убийства Кострика, когда Виссарионов начал массовое истребление партийных, хозяйственных, технических и прочих функционеров, травля попавших под подозрение стала привычным явлением. И семья Мультатули стала объектом остракизма после его ареста. Но, как отмечалось, и за два года до ареста Мультатули подвергся преследованию."
На одном из приемов у самого Виссарионова Золотокузнецов обещал выдать каучук не «через год-другой», но через полгода-год. Золотокузнецов стал любимцем Виссарионова, сказавшего: «Этого человека надо холить». Это не помешало вохровской тайной полиции через семь лет уничтожить Золотокузнецова, когда последний достиг предела своих честолюбивых мечтаний. Золотокузнецов со свойственной ему чудовищной энергией гнал всех в хвост и в гриву. Мультатули вынужден был поехать в Которостль и буквально на пальцах показывать, как перемонтировать абсорбцию для того, чтобы осуществить противоток.
Золотокузнецов выполнил обещание, данное могущественному олигарху. Через год был получен первый блок синтетического каучука на первом крупном промышленном предприятии. В газетах трубили, что скептики посрамлены. Нет таких крепостей, которые вохры не могут взять! Правда, не совсем было понятно, кто же эти бесстрашные скептики... Едва ли кто-то знал, что пуск «первого в мире завода синтетического каучука» – это безумная, преступная, огромная, ненужная растрата человеческого труда. Мультатули в те времена, будучи достаточно невежественным в экономических и даже технологических вопросах, и отдаленно не представлял себе экономической и технологической бессмысленности строительства таких заводов, но все же считал бессмысленным пуск больших промышленных, по существу, опытных предприятий.
Тем не менее он чувствовал громадное удовлетворение, когда видел, что температуры, давления и прочие параметры в печах, ректификационных колоннах, абсорберах, теплообменниках и других аппаратах близки к запроектированным. Не считая некоторых лакокрасочных производств, это был первый большой и сложный завод (к тому же «первый в мире»), запроектированный в значительной части под его руководством. Впрочем, очень скоро Мультатули понял, что завод этот весьма примитивен и изобилует многими принципиальными ошибками и еще большим количеством элементарных промахов. При пуске завода на долю Мультатули выпала обязанность руководить открытием цеха конденсации-ректификации. Все пропадали на заводе круглые сутки. Но Мультатули приходилось хуже всех.
После торжественного пуска Которостльского завода СК Мультатули вернулся в Кремлевию. Вскоре сказались результаты легкомысленного использования крупного промышленного предприятия в качестве опытного.
Еще в первые годы в.в.э. Мультатули в какой-то степени раскусил сущность реального вохровского социализма. Будучи комиссаром продотряда, он чуть не застрелился, но кончил тем, что «только» вышел из партии. Затем он отчаянно боролся за спасение своей семьи («стариков» и сестер) от голода и тифа, окончил институт в тяжелейших материальных условиях, много работал при восстановлении лакокрасочных заводов и строительстве заводов СК, непрерывно учился и уже лет семь страдал от непрерывных, свирепых скандалов ведьмы–жены. Всё это как-то ограждало его от печальной действительности вохровского жестокого социализма. Столкнувшись в шикарной Ривьере через семнадцать лет после великой вохровской революции с отчаянным голодом, а в Нижневодске узнав о людоедстве, Мультатули больше уже никогда в последующие десятки лет не отгораживался от внешних политических событий.
Реальный, вохровский, жестокий, экономически-бессмысленный социализм при любых обстоятельствах потрясал и волновал его. В тот момент 32-летний Мультатули еще не мог, оперируя цифрами, сравнивать экономику социализма с экономикой стран «загнивающего капитализма». Он не мог определить размеры чудовищного расточительства и астрономических потерь в условиях экономически-бессмысленной организации вохровского народного хозяйства. Только через 34 года Мультатули удалось подсчитать, что даже через 50 лет великой вохровской революции потери столь грандиозны, что выбрасываются на ветер от 2/3 до 3/4 затраченного народного труда. Через 50 лет, несмотря на то, что вохры пытались использовать достижения фантастической научно-технической революции современности, в основном осуществленной в странах «загнивающего капитализма», производительность труда в Государстве Тмутараканском была в 10-15 раз ниже, чем в «гниющей» Колумбовии.
Он определил, что через 50 лет, хотя каждый тмутараканский трудящийся затрачивает в 1,5 раза больше труда, чем колумбовцы (учитывается работа почти всех тмутараканских женщин и значительная затрата так называемого «свободного времени» на очереди, домашнее и подсобное хозяйство, поездки на работу и с работы и т. д.), жизненный уровень тмутараканцев в 7–8 раз ниже жизненного уровня трудящихся колумбовцев. Всего этого Мультатули еще не знал. Он знал только, что демократические свободы всего населения ликвидированы, что все граждане превращены в подопытных кроликов и являются объектом экспериментов немногих вивисекторов-олигархов. Он знал, что печать, литература, радио, «профсоюзы» и другие части огромного «идеологического» механизма являются покорными служанками олигархии и вовсю с огромным беспрецедентным лицемерием вопят о грандиозных свободах и великом изобилии тмутараканцев.
Будучи экономически малограмотным, Мультатули все же мог подсчитать в эпоху голода, скольким мертвецам эквивалентно импортное оборудование, закупаемое за рубежом для заводов СК. Центнер зерна мог спасти от смерти одного голодающего. Если за рубежом закупали на один миллион оборудования, следовало продать двести тысяч центнеров зерна – то есть на голодную смерть обрекали двести тысяч «счастливых» тмутараканцев. Если главный олигарх Виссарионов или «друг народа» Сергодзе ездили на «Линкольнах», то для покупки за рубежом одного такого автомобиля на голодную смерть обрекались 1000 «счастливых» тмутараканцев. Обо всем этом размышлял Мультатули, возвращаясь из голодающего Нижневодска в Кремлевию, где трудящиеся еле сводили концы с концами, несмотря на относительно «улучшенное» снабжение столицы.
***
...После приезда Мультатули из отпуска ему сообщили о крупной аварии на вновь пущенном Которостльском заводе СК. Под помещением, в котором на стержни наносился металлический натрий (так называемой «натриевой комнатой»), произошел взрыв бутадиенового трубопровода. Пожароопасный натрий загорелся, и заживо сгорели семь человек. Бдительная Которостльская Тайная полиция немедленно начала следствие и «обнаружила» заговор и диверсию «контрреволюционеров». Слесарь Мося, главный «контрреволюционер», виновник взрыва, погиб, но зато остальные члены «банды» «сознались» (Мультатули впоследствии узнал, как «сознаются» в застенках Тайной полиции).
Следователи, столь талантливо «раскрывшие диверсию», получили дополнительные лычки. Между тем, Мультатули недоумевал, каким образом бутадиеновый трубопровод оказался под «натриевой комнатой». Проектировщики предусмотрели возможность загорания натрия и отвели бутадиеновый трубопровод в сторону от «натриевой комнаты». При очередном посещении Которостльского завода СК, Мультатули независимо от представителей тайной полиции расследовал все дело. Когда монтаж подходил к концу, следовало из корпуса цистерн проводить бутадиеновый трубопровод в корпус полимеризации, но для того, чтобы этот трубопровод не проходил под «натриевой комнатой», был запроектирован обвод.
Площадка, примыкавшая к корпусу полимеризации, на которой следовало вырыть траншею для обвода, была захламлена. Золотокузнецов и директор завода СК Тереж, которые все время всех подгоняли, заинтересовались причиной задержки монтажа трубопровода для бутадиена. Им объяснили, что надо расчистить захламленную площадку для рытья траншеи. «А зачем же делать обвод по захламленной площадке, а не вести бутадиеновый трубопровод прямо?» «Так запроектировали этот идиот Мультатули и его компания». Золотокузнецов и Тереж приказали вести бутадиеновый трубопровод напрямик. Таким образом, бутадиеновый трубопровод оказался под натриевым помещением. Согласно правилам техники безопасности, хаотично применявшимся в те времена, слесари должны были использовать для «взрывных» коммуникаций медные ключи (чтобы предотвратить появления искры). Но медных ключей не хватало. В тот раз слесарь работал железным ключом, высек искру, бутадиен взорвался.
Погиб бедняга-слесарь, и живьем сгорели семь человек, а функционеры из Тайной полиции получили повышения в чине. Такова была истинная история аварии. К тому времени Мультатули считал уже, что славное строительство «первых в мире заводов синтетического каучука» является преступлением не только вследствие экономической и технологической бессмыслицы, но и по причине массового нарушения элементарных положений техники безопасности, – об этом подробнее будет рассказано ниже. Мультатули никому не рассказывал о результатах своего частного расследования.
Торжественный пуск «первого в мире завода синтетического каучука» был образцом чудовищной бесхозяйственности даже без учета того, что аппаратуру не опробовали на опытной установке. При получении первых блоков каучука выход каучука из спирта был немногим более одного процента. Это значило, что для производства одной тонны каучука следует затратить 300–500 тонн зерна, или уморить голодом 3000 тмутараканцев. Некоторые «чудаки» подсчитывали себестоимость «первого в мире синтетического каучука», исходя из ресторанной цены водки. Получались фантастические цифры. Стоимость только сырья для производства 1 тонны синтетического каучука, с учетом ресторанных цен на водку в масштабе современных цен, составляла 1 миллион.
На катализаторе, применявшемся при пуске заводов СК, выход бутадиена из спирта в парадных условиях опытной установки составлял 18%. На больших заводах выход бутадиена в контактных газах был 15–16 %. Но далее потери бутадиена в конденсате, в газе после скрубберов, в отмытом альдегиде, в полимеризации, а также механические потери достигали громадных размеров, и уже после того как процесс был относительно «налажен», выход каучука из спирта составлял 5–6 %.
Вместе с бутадиеном при пиролизе спирта получались значительное количество эфира, альдегида высших спиртов, псевдобутилена, пиперилена, этилена и других полезных продуктов органического синтеза. В патриотической спешке, для выполнения мудрого указания отца народов невозможно было запроектировать использование всех этих ценных продуктов, и они шли псу под хвост. Более того, по схеме технологического процесса в цехе ректификации спирта получали значительное количество эфироальдегидной фракции, в отделении ректификации бутадиена – кубовые остатки, а при отмывке сырца-бутадиена – раствор альдегида.
Если псевдобутилен, этилен получались в газообразном виде и их было трудно использовать, то жидкие фракции сравнительно легко применить. Но деятели из опытного «завода литер Б» только начали исследования по возможности использования этих жидких фракций. В конце концов работники Управления и дирекции заводов, хоть и приученные к хищнической эксплуатации и к громадным потерям, вместо того, чтобы сжигать эфироальдегидную фракцию, начали добавлять ее в спиртовую шихту, используемую для пиролиза. Впоследствии выяснилось, что добавка альдегида к шихте сильно повышает выход бутадиена.
Этот шаг был сделан без санкций деятелей «Литер Б». Мультатули, потрясенный хищнической эксплуатацией и громадными потерями, в дополнение ко всем своим обязанностям лихорадочно занимался исследованиями по использованию побочных продуктов и путей уменьшения механических и технологических потерь бутадиена. Когда потери бутадиена достигли 50 и более процентов, он разработал нормативы потерь по всей цепочке технологического процесса и установил, что сумма всех потерь, при несложных мероприяти‑ ях не должна превышать 16%.
Обычно представителем Управления СК в правительстве и прочих официальных учреждениях был академик Гусев. Как отмечалось, он был отличным химиком-экспериментатором, но в технологии, аппаратуре, экономике ничего не смыслил. Поэтому, перед тем как академик Гусев выступал в высоких инстанциях, Мультатули часами накачивал его по технологической части. Поведал он ему свои мысли об использовании побочных продуктов. Всё это Гусев принял на веру, сильно преувеличил, и в стенограмме XVII съезда отмечены, со слов «отца скифского каучука» – академика Гусева, «огромные достижения вохровской науки по использованию побочных продуктов производства синтетического каучука тмутараканским методом». Но всё это была чистейшая пропаганда.
В действительности в те времена строительство тмутараканских заводов синтетического каучука было грандиозной авантюрой. Никто тогда даже отдаленно не представлял, того колоссального урона, который это строительство наносило тмутараканскому хозяйству. Спустя почти три с половиной десятка лет Мультатули подсчитал, какой ущерб народному хозяйству приносило производство синтетического каучука в 40 г. в.в.э., через 25 лет после пуска «первого в мире завода синтетического каучука». Выход каучука из спирта тогда достиг 44% вместо 1% при пуске. Тогда еще использовался пищевой спирт. Мощность каждого завода возросла в 5-6 раз по сравнению с первоначальной проектной мощностью. Несмотря на все эти «грандиозные достижения» – по сравнению с производством каучука из нормального бутана, которое было осуществлено в Колумбовии еще во время войны, – потери Государства Тмутараканского из-за регрессивного метода производства СК измерялись миллиардами.
А если подсчитать, что от животноводства отвлекались 2-3 миллиона тонн зерна и оставшийся без корма скот вместо молока и мяса практически производил навоз, то потери были еще больше. Из-за скверного качества тмутараканского каучука (СКБ) срок годности шин был ничтожным, и это в свою очередь увеличивало гигантские потери. Всё это в конкретных цифрах Мультатули отдаленно не представлял в период строительства первых заводов синтетического каучука. Но он видел, что из карьеристских соображений Золотокузнецов готов совершить еще два больших преступления: Во-первых, он добился ассигнований на строительство еще ряда заводов, уже упомянутых выше, при отсутствии апробированного проекта. К счастью, когда на каждый из этих новых заводов уже было затрачено по нескольку миллионов, первый заместитель Сергодзе Гривенников законсервировал их строительство. Затраты оказались на 100% бессмысленными. Когда положение Гривенникова пошатнулось, Золотокузнецов написал заявления в ЦК, обвиняя Гривенникова во вредительстве. После ареста и казни Гривенникова Золотокузнецов, по-видимому, из за его «сигналов» в ЦК был вознесен высоко и стал преемником Гривенникова, до тех пор пока его в свою очередь не уничтожила тайная полиция.
Во-вторых, желая выслужиться, Золотокузнецов без нажима сверху предложил реализовать невыполнимый план производства синтетического каучука в 17 г. в.в.э. Между тем, пущенные первые три завода работали очень скверно и вместо 30 тонн в сутки выпускали 5-10 тонн. Для выполнения плана, предложенного Золотокузнецовым, следовало в фантастические сроки пустить вторые очереди. Между тем их вообще не следовало строить, так как неизвестно было, когда вообще удастся наладить процесс производства. Кроме того не было выделено и 30% того количества металла, который был необходим для вторых очередей. На пущенных в эксплуатацию первых очередях одна авария следовала за другой.
***
...Золотокузнецов вызвал Мультатули. Вначале он его пытался «перевоспитать». Убеждал, что каждая тонна каучука ввиду возможности войны дороже чего угодно, включая человеческие жизни, чем и объяснял столь напряженные и рискованные темпы строительства. Кстати, как впоследствии оказалось, даже соображения автаркии оказались глубоко ошибочным. Война, спровоцированная Виссарионовым при заключении пакта о ненападении с Адольфером, вспыхнула значительно позже, через 8 лет, но даже тогда огромные затраты в регрессионную промышленность тмутараканского синтетического каучука оказались совершенно бессмысленными. Ефремово и Женоров были захвачены гуннами, была начата эвакуация Которостльского завода СК, производство на Наверском заводе СК всё ещё никак не могли наладить. Скверный каучук выдавал один Назанский завод. В тяжелые годы войны Государство Тмутараканское осталось без своего каучука, такого непомерно дорогого. Спасли положение «загнивающие» колумбовцы. Они за один год бесплатно, по поставкам лендлиза за счёт колумбовских налогоплательщиков, ввезли 70 тысяч тонн превосходного каучука. Признавая техническое превосходство Мультатули, Золотокузнецов считал себя намного более све‑ дущим в политике и экономике.
Все же Мультатули напрягал все свои силы и, всячески подгоняя коллектив, наряду с выдачей документации для вторых очередей занимался выполнением генерального проекта и составлением генеральной сметы. В те времена (да иногда и в нынешние) всё делали наоборот: сначала осуществляли строительство, а затем составляли сметы...Через несколько месяцев после того как СТО аннулировал план производства СК на 17 г. в.в.э. и перенес сроки ввода вторых очередей, Золотокузнецов попытался нанести первый удар Мультатули. Заводы работали плохо. Реторты в печах быстро сгорали, и в некоторых печах вместо 16 работали 1-3 реторты. Колонны для ректификации бутадиен-сырца зарастали полимером и, что самое главное, нарушали процесс полимеризации и получался жидкий каучук.
К этому времени хуже всех работал Ефремовский завод СК. Вместо 10 тонн каучука в сутки он выдавал полтонны совершенно негодного жидкого «каучука». Золотокузнецов потребовал от Мультатули выработать совокупность мероприятий, которые обеспечили бы выполнение плана производства 10 тонн доброкачественного каучука в сутки. Отметил: работа по проектированию ныне не имеет никакого значения, главное – производство, а никто иной как Мультатули должен в первую очередь отвечать за неполадки на действующих заводах. Мультатули понимал, что Золотокузнецов, наконец, решил рассчитаться с ним. Но делать было нечего. Он тут же собрался и уехал в Ефремово.
Мультатули чуял, что Золотокузнецов хочет одним ударом убить трех зайцев: избавиться от него, найти подходящего для себя главного инженера и переложить на плечи Мультатули все «грехи» по Женоровскому заводу СК. И действительно во всем этом Золотокузнецов преуспел.
Состояние предприятия действительно стало катастрофическим. За 2,5 года Золотокузнецов сменил 22 директора и главных инженера этого странного завода. Некоторые директора гнались за липовым выполнением строительных графиков, и работы выпол‑ нялись безобразно. Фундаменты на глазах крошились. Особенно страшными были фундаменты под компрессорами для дивинила-сырца. Эти компрессоры на глазах.«ходили». Казалось, что вот-вот они сорвутся с фундаментов. Во время первого же обхода Мультатули заметил, что стены холодильного цеха дрожат. Оказалось, что фундаменты мощных холодильных аммиачных компрессоров сопряжены с фундаментами стен и огромный кран для монтажа компрессоров, укрепленный на подкрановых бал‑ ках, грозил свалиться на компрессоры и людей. В контактных печах почти все реторты были сожжены, и вместо 16 реторт в каждой печи были 1-3 реторты. Схема в отделении конденсации и в газовом корпусе была безнадежно запутана, и трудно было установить, какой цех больше виноват в огромных потерях дивинила за скрубберами, которые доходили до 30%.
При монтаже на трубопроводе контактных газов из отделения конденсации в отделение абсорбции «забыли» установить трубу Вентури для измерения протекающих объемов контактного газа. Начальник газового корпуса утверждал, что виноват в огромных потерях цех конденсации. Колонна ректификации сырца-дивинила вся «закаучуковалась», тарелки заросли полимерами, производительность ее была ничтожна, а качество дивинила-ректификата, направляемого в цех полимеризации, было скверным.
Наиболее «страшным» был цех полимеризации. В нем были установлены 150 полимеризаторов. Как и на остальных заводах, в полимеризатор вставлялся каркас из стержней, на которые наносился металлический натрий. После окончания процесса полимеризации блок-полимер вместе с каркасом выгружался краном. Но процесс полимеризации протекал не до конца, «каучук» получался такой консистенции, как повидло. Каркас «прорезал» жидковатый «каучук», и последний оставался в полимеризаторе. Операторы залезали в полимеризатор и вычерпывали жидкий «каучук», в который были вкраплены кусочки металлического натрия. Это была крайне опасная работа, чреватая вспышками и взрывами. К тому же для этой работы почему-то использовали глухонемых.
Но особо катастрофично было отсутствие на заводе инертного газа – азота или углекислого газа. Дело в том, что после окончания процесса полимеризации необходимо было отсосать псевдобутилен, который в процессе ректификации сопутствовал дивинилу. Отсасывание осуществлялось мощными вакуум-насосами. После отсоса, перед снятием крышки полимеризатора необходимо было ликвидиро‑ вать вакуум в полимеризаторе добавкой инертного газа – азота. Если вакуум не доводили до атмосфер‑ ного давления азотом, то при вскрытии полимеризатора образовывалась крайне взрывчатая смесь из псевдобутилена и воздуха. Поэтому вскрывать полимеризаторы для выгрузки каучука без добавления азота запрещалось.
Но азот на заводе отсутствовал и, рискуя жизнью людей и гибелью оборудования, работу завода не приостанавливали. Паровые котлы были оборудованы скверными трубками, они то и дело «прогорали», происходил довольно шумный «маленький» взрыв, что грозило взрывом всей котельной. Котельную, а, следова‑ тельно, и завод приходилось останавливать. Пуск в эксплуатацию новой Женоровской электростанции задержался больше чем на год, и элек‑ троэнергию для завода СК получали с маломощной городской электростанции. Диспетчеры Жено‑ ровского завода СК, опасаясь риска повышения температуры в полимеризаторах (что могло привести к взрыву), давали распоряжение о пуске дополнительного холодильного компрессора. (Компрессоры были установлены на полную мощность завода – пять комплектов.
При работе на полную мощность выпуск каучука должен был составить 35 тонн каучука в сутки. Фактически же выпуск тогда составлял полтонны в сутки. А диспетчеры вводили в действие 3-4 холодильных компрессоров из пяти, предна‑ значенных для полной мощности). Особенно злоупотребляли этим ночные диспетчеры. При пуске лишнего холодильного компрессора в большом городе Женорове выключалось электроосвещение и останавливались трамваи. Жители Женорова вынуждены были в темноте пешком возвра‑ щаться из театров и кино. Через пару месяцев новая электрическая станция была пущена в эксплуатацию, и завод СК начал получать электроэнергию от нее. Но эта новая электростанция страдала «пусковыми болезнями» и ее часто внезапно останавливали. При этом компрессоры, отсасывавшие контактные газы, останавливались, давление в ретортах, установленных в печах, повышалось, и реторты летели к чертовой матери.
При появлении Мультатули на заводе никто никаких дел ему не передавал. Предыдущие директор и главный инженер были так же внезапно сняты, как внезапно были назначены Мультатули и Цролль. Заместитель главного инженера Столбтаев – из «вредителей» – был толковым и опытным инженером, но беспробудно пил. Главный электрик, тоже из «вредителей», был запуган и не решался на какие-либо самостоятельные действия. Начальник монтажа второй очереди Сергей Михайлович Волков, был опытным монтажником, но его тоже смертельно напугало трехлетнее «перевоспитание». Все начальники цехов были малоопытными молодыми инженерами, а дежурные инженеры и даже заместители начальников цехов только-только «вылупились из яйца». Самый «старый» и самый «опытный» из них – не считая бывших «вредителей» – 33-летний Мультатули имел «огромный» инженерно-технический стаж в 9,5 лет. Но всё же Мультатули знал наизусть весь проект завода и, поскольку он не просто «руками водил», а вместе с подобранным им коллективом практически осуществлял все тех‑ нические решения, то смог быстро ориентироваться во всех «страшных» делах Женоровского завода.
С первых же дней Мультатули начал настаивать на месячной остановке завода на ремонт, так как необходимо было сменить фундаменты компрессоров дивинил-сырца, вварить в трубопровод контакт‑ ных газов трубу Вентури, разомкнуть фундаменты холодильных компрессоров с фундаментами стен, заменить дефектные трубки в паровых котлах, оборудовать печи ретортами, заменить закаучукован‑ ную колонну ректификации дивинила, осуществить целый ряд других работ, ускорить монтаж второй очереди завода. И, наконец, работа в цехе полимеризации без инертного газа была связана с огромным риском, грозила взрывом огромного корпуса и гибелью многих людей. Мультатули гарантировал выполнение годового плана в случае остановки завода на месяц. Однако, ему не разрешили остановить завод даже на сутки. Он был в отчаянии. Но делать было нечего.
Первым делом он решил вварить в трубопровод контактного газа трубу Вентури. Для этого следовало бы остановить завод на 3 суток. Сам процесс приварки трубы Венту‑ ри должен был занять два часа. Однако до начала сварки, согласно правилам техники безопасности, следовало трое суток продувать трубопровод инертным газом. Но не было ни трех суток, ни инерт‑ ного газа. Мультатули решил пойти на риск и вварить трубу Вентури без предварительной продувки трубопровода инертным газом.
На всякий случай он все время стоял около сварщика, чтобы в случае взрыва отправиться вместе с ним к праотцам и таким образом избежать ответственности. Все прошло благополучно. Осмелев, Мультатули организовал замену фундаментов под компрессоры и разъединение фунда‑ ментов холодильных компрессоров без остановки завода. Как выше было отмечено, первые два месяца Мультатули почти не спал. Полгода были наполнены событиями, как полвека. Авария следовала за аварией.
Однажды ночью, когда глухонемые снимали крышку полимеризатора, не вводя предварительно инертный газ из-за отсутствия последнего, последовал взрыв, тяжелая крышка полимеризатора взлетела под потолок, упала и убила трех операторов. Когда Мультатули той ночью прибежал в цех, его не так ужаснули трупы трех убитых, как то, что в траншее горела изоляция трубопроводов. Пламя распространилось по траншее и приближалось к емкости, в которой находилось 25 кубических метров ректификата дивинила. Весь цех мог взорваться. Мультатули предложил пожарным немедленно тряпьем (но не водой) тушить все очаги пламени. Испуганные, неопытные пожарные, боясь нового взрыва, не лезли в траншею. Тогда Мультатули полез один. За ним пошли пожарные. Очаги пламени в траншее удалось ликвидировать. Цех и люди были спасены.
В другой раз в цехе полимеризации произошла вспышка. Загорелась одежда на дежурном инженере. Бедняга растерялся и побежал. При беге огонь на одежде (ватной) начал всё больше разгораться. Пока беднягу поймали, повалили и потушили на нем одежду, более 50% кожи было обожжено. Бедняга умер через триннадцать дней. Он страстно хотел жить… Через полгода Женоровский завод начал выполнять план как по выпуску каучука, так и по строи‑ тельству второй очереди. С Мультатули творились странные вещи. Он не помнил множества простых обычных слов. Когда у него возникал позыв мочиться, он не мог облегчиться и, наоборот, иногда был не в силах сдержать мочевыделение.
Поскольку Женоровский завод вырвался даже вперед по сравнению с Которостльским и Ефремовским заводами СК, Мультатули получил месячную путевку в Сладководск, на Казкав. В Сладководске Мультатули окреп, бросил курить. Сердце перестало беспокоить. (Спустя три месяца после приезда в Женоров у него был сердечный приступ). Его отношения с Золотокузнецовым продолжали обостряться. Либинсын проявлял большой такт и только один раз за полгода приехал в Женоров. Он сообщил Мультатули, что нарком Сергодзе решил наградить автомашиной «Эмка» всех директоров и главных инженеров действующих заводов синтетического каучука. Посоветовал улучшить отношения с Золотокузнецовым. Но Мультатули считал Золотокузнецова прямым виновником гибели людей и не мог простить ему его авантюрной технической политики.
Кроме того он не сомневался, что Золотокузнецов, выбрав соответствующее время, уже уверенный в нормализации положения на заводе, отомстит ему за унижение, которое он претерпел в Совете Труда и Обороны. И действительно месть не замедлила последовать. Золотокузнецов создал секретную комиссию во главе с бывшим ближайшим коллегой Мультатули – Галединым. С такой же легкостью, с какой Гале‑ дин за четыре года до этого предал Сергея Михайловича Волкова, он предал и Мультатули. Справедливости ради следует отметить, что Галедин смертельно боялся Золотокузнецова, впрочем, как и все остальные руководящие работники. Все грехи и недостатки руководства 22 предыдущих директоров и главных инженеров были приписаны Мультатули.
Разрушение реторт, происходившее вследствие частых остановок вновь пущенной электростанции, также были приписаны Мультатули. Результаты «работы» комиссии были опубликованы в секретном приказе. Этим же приказом Мультатули был снят с поста главного инженера завода и понижен в должности (неизвестно, каким образом). Все было столь чудовищно, настолько противоречило истине, что Золотокузнецов мог все это оформить только секретным приказом. Ведь всем было известно, что Женоровский завод СК был доведен до катастрофического состояния и работал хуже всех других заводов только потому, что он, по существу, не имел никакого руководства. Каждые два-три месяца Золотокузнецов сменял директора или главного инженера. Всем было известно, что в течение восьми месяцев Мультатули работал свыше своих сил. Наконец, всем было известно, что к внезапному приезду Мультатули завод был доведен «до ручки», техноло‑ гический процесс полностью расстроен, многие агрегаты находились в аварийном состоянии и завод выпускал полтонны жидкого каучука в сутки.
А ко времени «секретного» снятия Мультатули завод выпускал 10 тонн сравнительно «доброкачественного» каучука (насколько дрянной натриевый каучук – СКБ мог быть «доброкачественным») и по всем «показателям» работы вышел вперед по отношению к Которостльскому и Ефремовскому. Все это знали, и все... молчали. Мультатули ожидал мести Золотокузнецова, но не такой подлой и коварной. Он был потрясен. Вообще-то к тому времени Мультатули уже полностью убедился в неэкономичности и примитивности разработанного процесса производства синтетического каучука.
Но за три года сумасшедшей, напряженнейшей работы, когда он громадным напряжением воли мобилизовал все резервы своего мыслительного аппарата, пренебрегал даже выполнением элементарных физиологических функций, сном, едой, Мультатули превратился в орудие осуществления чудовищно разорительного процесса производства синтетического каучука (насколько этот процесс был разорителен для народного хозяйства страны, Мультатули подсчитал только через 30 с лишним лет, в 50 г. великой вохровской эры). Он так сросся с этим делом и с людьми, что ему просто невозможно было расстаться с ними. Однако несправедливость была слишком чудовищна. Самый творческий – в инженерном отношении – период его жизни не только был гнусно перечеркнут, но в дополнение ему были приписаны результаты всех авантюрных и полуграмотных трюков Золотокузнецова и его многочисленных подручных. Никакая философия не могла Мультатули помочь спокойно отнестись ко всему этому. Особенно усиливало его ярость торжество Золотокузнецова. Тот убил двух зайцев: наказал «виновника» всех грехов и вывел из прорыва безнадежный Женоровский завод.
Подлейшим секретным приказом не закончилась Женеровская эпопея Мультатули. Через пару месяцев он был вызван в Женеров на суд. Смерть трех операторов во время взрыва в цехе полимеризации не прошла незамеченной. «Обще‑ ственность» призывала наказать виновных, и вохровский суд не смог игнорировать это требование. К суду привлекались Мультатули, начальник цеха полимеризации Пламевский, работники отдела снабжения и транспорта. Возмущенный Мультатули через Галедина поставил в известность вышестоящее начальство, что если это судебное дело не будет прекращено, то он разоблачит все авантюрные действия Управления СК, использовав документы, которыми ранее собирался снабдить СТО. Угроза возымела действие. Через того же Галедина Мультатули было сообщено, что судебное дело прекратить невозможно, но он лично может не беспокоиться. И действительно судебная комедия была разыграна как по нотам. Для суда была выбрана маленькая комнатушка. «Посторонних» не пускали под тем предлогов, что помещение суда переполнено. Каждый обвиняемый имел своего казенного защитника, хотя никто не просил защитника. Процесс судопроизводства протекал архигуманно. Диссонанс внес только молодой прокурор. Этот энтузиаст произнес громовую речь. Мол, вот этим людям (во главе с Мультатули) вохровская власть доверила огромное дело, оказав им великую честь. Но они не только не оправдали доверие вохровской власти, но своей преступной халатностью способствовали гибели вохровских людей и оборудования и т.д. и т.п.
Все это прокурор произносил с огромным пафосом. Казалось, что он потребует высшей меры или, по крайней мере, десяти лет лишения свободы. Но… неожиданно для всех он потребовал для Мультатули шести месяцев условно, для функционеров из отдела снабжения и транспорта – одного года принудительных работ по месту службы с удержанием 20% зарплаты, а Пламевский был оправдан.
Пламевский был бы оправдан даже в том случае, если бы судья и прокурор не получили секретного указания устроить судебную комедию. Через полгода условное наказание в шесть месяцев принудработ для Мультатули было аннулиро‑ вано. Больше всего пострадали «стрелочники» – незначительные функционеры из отделов снабжения и транспорта (не считая, разумеется, погибших операторов). У «стрелочников» год удерживали 20% зарплаты. Так закончилась Женеровская эпопея.
Уйдя из системы СК и желая попрощаться со своими бывшими сотрудниками, Мультатули устроил в своей Кремлевской квартире званый обед. На длинном столе в большой комнате он расставил более 20 приборов. Стол был переполнен яствами и напитками. Но… никто не приходил. Явился только один сотрудник, долговязый Клименко. Когда он увидел, что никого нет, то тут же под каким-то предлогом смылся. Впоследствии, через 12 лет, когда Мультатули живым вернулся из системы «лагерного перевоспитания», Клименко хвастался своей «храбростью». Те же сотрудники Мультатули, которые за полтора года до этого считали за честь быть приглашенными и пьянствовали у него на квартире, ныне боялись попасть в немилость к Золотокузнецову. Уже через год-два после провокационного убийства Кострика, когда Виссарионов начал массовое истребление партийных, хозяйственных, технических и прочих функционеров, травля попавших под подозрение стала привычным явлением. И семья Мультатули стала объектом остракизма после его ареста. Но, как отмечалось, и за два года до ареста Мультатули подвергся преследованию."
