![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"..В те времена Мультатули относился весьма индифферентно ко всяческим заработкам, а также не был заинтересован в получении патентов или авторских свидетельств. Зарабатывал он весьма неплохо, так как в дополнение к своей достаточно высокой зарплате получал еще доходы от преподавания. Он читал неорганическую химию в десятом классе профшколы и преподавал технологию красок и лаков и курсовое проектирование группе студентов из Васильевского политехнического института. Золотокузнецов все больше раздувал значение завода «Победа Рабочих» и добился открытия при заводе химического техникума. В нем Мультатули тоже читал неорганическую химию.
Поэтому Мультатули отказался патентовать и подать заявку на разработанную им технологию – к неудовольствию Тазина, которого он привлек к проработке этой проблемы. Однако функционеры из треста заявили, что подача заявки – не личное, а государственное дело. Мол, для полного использования изобретения его следует запатентовать в главных капиталистических странах и затем продавать лицензию за валюту. Мультатули был тогда не искушен в патентных делах, а потому не знал, что Государство Тмутараканское не подписало конвенцию по патентному праву и использует безвозмездно любые зарубежные патенты, из-за чего не может патентовать свои изобретения за рубежом и продавать лицензии. Мультатули вместе с Тазиным подали заявку и получили авторское свидетельство. Но от вознаграждения Мультатули опять отказался, вызвав осуждение Тазина.
авторитет Мультатули укрепился еще сильнее, и он был назначен заместителем технорука. Вскоре после этого технорука Тимофеева арестовали. Золотокузнецов предложил Мультатули эту должность. Мультатули шел только тридцатый год. Впрочем, Золотокузнецов был только на один год старше. Все тогда были молоды, вплоть до наркомов, возраст которых составлял 40–45 лет. Завод «Победа Рабочих» еще более раздулся. Он поглотил небольшой завод земляных красок, сажевый завод в Которостли и завод желтой кровяной соли под Васильевым. Число рабочих комбината «Победа Рабочих» достигло двух тысяч.
Он стал самым большим лакокрасочным заводом не только в Государстве Тмутараканском, но, пожалуй, в Европе. Тогда с легкой руки Пешкина модно стало издавать «истории» заводов. Золотокузнецов, разумеется, одним из первых ухватился за этот новый вид рекламы. Он нанял все того же известного публициста Розича, который за солидные «творческие» и «командировочные» со слов Золотокузнецова накатал «героическую историю» его завода. В этой «истории», разумеется, Золотокузнецов высился над всеми на первом плане. Мультатули в числе многих прочих мелким шрифтом отмечался как один из многочисленных изобретателей. В этой «истории», конечно, ни слова не было о том, что завод выпускает много не испытанной и бракованной продукции, – да никто и не думал об этом.
Мультатули освоил все технологические процессы завода, но почти не знал его вспомогательного хозяйства: теплосилового, ремонтного, строительного и т.п. Вспомогательным хозяйством единолично руководил Тимофеев, весьма опытный инженер. Начальниками котельной, ремонтного и электрохозяйства были весьма недалекие мастера-практики. Незнание вспомогательного хозяйства смущало Мультатули, которому предстояло заменить Тимофеева, но отступать было некуда. Золотокузнецов убедил его, что никто лучше не справится, и Мультатули стал техноруком. Он много разъезжал в поисках такого сырья, которым на заводе можно было бы заменить недостающее или дефицитное сырье.
***
Незадолго до ухода Золотокузнецова в «тысячники» на заводе появился авантюрист-«изобретатель» Юлий Ионович Рулье. Это был пожилой, лет пятидесяти человек, высокий, с ясными правдивыми глазами, очень обходительный и вежливый. Он великолепно сумел втереться в доверие к Золотокузнецову. Его «изобретение» было связано с производством...обуви! В тот момент коллективизация была в разгаре. Осчастливленные Висссарионовым и его подручными неблагодарные крестьяне – враги народа вырезали больше половины своего скота, считая – из-за своей политической и прочей безграмотности – что теперь скот колхозный, а не свой. Через год в стране не стало кожи для обуви. Кое-кто из энтузиастов-рационализаторов высказал мысль о ликвидации этого дефицита за счет использования свиных кож. Одним из наиболее рьяных борцов за новый метод оказался Юлий Ионович Рулье. Он выдавал себя за старого инженера, якобы учившегося в Агирском политехническом институте, где его, мол, преследовали за «изобретения», разумеется, из за зависти. И вот он, горя желанием помочь родному вохровскому государству и узнав, что дирекция славного завода «Победа Рабочих» покровительствует новаторам, решил бескорыстно предоставить одно из своих «изобретений» этому славному предприятию.
Он, Рулье, разработал оригинальный метод производства алюминиевых солей «рыбьих» кислот. Если этими солями «рыбьих» кислот обработать свиную кожу, она станет водонепроницаемой и ее можно будет использовать не только для верха, но и для низа обуви. Славный завод «Победа Рабочих» станет еще славнее, если он организует производство алюминиевых солей «рыбьих» кислот в заводском масштабе. Когда Рулье рассказывал об этом, его правдивые глаза загорались задорным юношеским блеском. Поверил ли Золотокузнецов этому авантюристу, знал только он сам и унес с собой эту тайну в могилу, когда был уничтожен как «враг народа». Но Мультатули, как только услыхал о каких-то неведомых «рыбьих» кислотах, понял, что Рулье – кустарь-авантюрист. Золотокузнецов предложил Мультатули всячески содействовать Рулье и вместе с ним наладить производство солей «рыбьих» кислот.
Под предлогом крайней занятости Мультатули отказался от чести организации столь замечательного производства, но обещал выделить Рулье уголок на производстве и в лаборатории и соответствующее оборудование. Приведя Рулье в лабораторию, Мультатули окончательно убедился, что имеет дело с авантюристом. Так как точные аналитические весы на агатовых призмах были только недавно выверены, Мультатули распорядился о том, чтобы Рулье выделили менее точные весы на стальных призмах. Рулье уселся перед этими весами, начал восхищаться ими, грубо вращать рукоятку. Было ясно, что он никогда не имел дело с аналитическими весами и никогда не учился ни в агирском, ни в каком-либо другом политехническом институте. Больше Рулье его не интересовал.
Золотокузнецова он не пытался переубедить. Рулье с двумя рабочими «колдовал» месяца два. Затем в местной Которостльской газете появилось патриотическое сообщение Золотокузнецова и директора фабрики «Скороход» о том, что передовые энтузиасты двух лучших Которостльских заводов, движимые заботой о родном вохровском государстве, разработали метод обработки свиной кожи, после которой она становится водонепроницаемой. Решена колоссаль‑ ная проблема. Энтузиасты приложат все усилия чтобы поскорее ликвидировать дефицит кожи. Тмутараканские граждане в избытке будут обеспечены дешевой и доброкачественной обувью, поскольку испытания на заводе «Скороход» дали вполне удовлетворительные результаты. Как были получены эти «удовлетворительные результаты», осталось личной тайной Рулье и директора завода «Скороход». Рулье всенародно объявил, что он отказывается от какого-либо вознаграждения, так как заинтересован только в благоденствии родного вохровского государства.
После этого заявления пламенный патриот отбыл с завода, вызвав слезы умиления у слушателей. Только впоследствии Мультатули случайно узнал, что Рулье «продал» заводу какой-то лом («оборудование» для производства солей «рыбьих» кислот) и по распоряжению Золотокузнецова получил десять тысяч вохриков, очень большую по тем временам сумму. После того как вскоре Золотокузнецов уехал в Кремлевию в «тысячники», посыпались письма с кожевенных заводов. Кто просил 10 кг., кто 100 кг. солей «рыбьих» кислот. Мультатули понимал, что разоблачение Рулье будет связано с разоблачением Золотокузнецова и директора «Скорохода», а он сам окажется в роли Дон-Кихота, воюющего с ветряными мельницами. Он поручил одному из братьев Ивановых, ответственному за сбыт, взяться за хитрую переписку. Отписываться пришлось немало. Золотокузнецову захотелось выполнить первую пятилетку за два года и поэтому. он принял напря‑ женный, совершенно нереальный план на 14-15 гг. в.в.э.
При всей изворотливости Мультатули и очень дельных братьев Ивановых, один из которых занимался снабжением, а другой сбытом, выполнить план в 14 г. в.в.э. не удавалось. В конце четвертого квартала Золотокузнецов появился на заводе. Прежде всего он справился, как с планом. Мультатули ответил, что больше, чем на 98%–99 % план выполнить не удастся. «Эх, вы шляпа!» – сказал Золотокузнецов и умчался к Иванову. Через пару часов он вернулся к Мультатули: «План можно не только выполнить, но и перевыполнить. Во-первых, на складе достаточно желтой кровяной соли. Из нее можно приготовить милори. Это дорогая краска. Из милори и крона – изготовить зелень. Из зелени – защитную краску. Таким образом, дорогую милори можно будет провернуть трижды. Во-вторых, на складе много тяжелого шпата. Можно очень быстро переработать его на искусственную киноварь. В-третьих, можно достать сколько угодно творога и выпустить дополнительное количество дорогих эйкезолевых красок. Все это позволит выполнить план на 101 %».
Мультатули возразил: «Во-первых, желтая кровяная соль заготовлена для того, чтобы в следующем году снабжать заводы сельскохозяйственных машин зелеными кронами, а защитная краска никому не нужна. Заказов на нее нет, и, вообще говоря, защитную готовят только из тусклых бракованных зеленых кронов. Во-вторых, тяжелый шпат заготовлен, чтобы в будущем году выпустить цинковые белила – если израсходовать шпат на никому не нужную искусственную кино‑ варь, то придется выпускать цинковые белила без дешевого заполнителя и удвоится расход дефицитного импортного цинка. В-третьих: излишние эйкезолевые краски сгниют либо на нашем складе, либо у заводов потребителей – на кожевенных заводах».
Мультатули отказался выполнить преступное по существу распоряжение Золотокузнецова ради бутафорского выполнения плана. Золотокузнецов дал эти распоряжения соответствующим начальникам цехов. Те постарались, и план был «выполнен» больше чем на 101 %. Часть эйкезолевых красок сгнила на складах завода «Победа Рабочих» и кожевенных заводов. Почти полгода тертые цинковые белила выпускались без наполнителя – тяжелого шпата. Были допущены значительное удорожание и перерасход дефицитного импортного цинка. Часть заводов сельскохозяйственного машиностроения остались без зеленых кронов. Но план был перевыполнен, и фиктивный директор Золотокузнецов был увенчан новыми лаврами.
Еще одно тяжелое наследство, оставленное Золотокузнецовым, – разрекламированное по его поручению Розичем крайне опасное производство нитролаков из подлежащих уничтожению старых порохов, которые обладали скверной привычкой самовоспламеняться и взрываться. Потому-то они и подлежали уничтожению. Множество вспышек и пожаров в химической отрасли дополнялись этой постоянной опасностью взрыва порохов. Однажды в ноябре, поздней ночью перед рассветом на заводе произошел сильный взрыв. Мультатули, накинув пальто прямо на белье, побежал к нитролаковому цеху. Он еще успел заметить, как из сушилки порохов выбежал живой факел и, не добежав до цеха нитролаков, упал. Тем самым был спасен цех нитролаков. Живым факелом была дежурная работница в сушилке порохов. За стеной этой сушилки были смонтированы две мешалки для обработки порохов аммиаком. Далее размещался склад порохов, где хранилось более 10 тонн старых порохов.
По предположению Мультатули, взорвалась только одна мешалка. Могли взорваться и вторая мешалка, и весь склад порохов. В этом случае разнесло бы весь завод. Необходимо было немедленно раскрывать крышу и дать приток воздуху. В этом случае порох во второй мешалке мог бы «просто» сгореть. Пожарные боялись лезть на крышу, хотя Мультатули убеждал их в том, что мешалка не может взорваться. Сам-то он в этом не был уверен. Но делать было нечего. Опасность угрожала всему заводу.
***
...После того как Золотокузнецов даже формально перестал быть директором «Победы Рабочих», туда назначили нового руководителя Дробникова. Он в прошлом был председателем Асфальтенского губисполкома. В этот период то и дело раскрывали «гнойники». Разоблачен был и асфальтенский «гнойник». Дробникова сняли со всех своих постов и направили простым рабочим на завод «Победа Рабочих» вместе с еще одним персонажем из асфальтенского «гнойника». Из партии оба они не были исключены. Вскоре товарищ по несчастью стал секретарем партбюро, а Дробников – директором. Это очень характерно и свидетельствует о том, что все эти многочисленные «гнойники»,в значительной степени были обычными вохровскими выдумками. Дробников оказался очень обходительным, достаточно покладистым и толковым человеком.
При нем Мультатули вздохнул несколько свободнее. Больше не затевались опасные рекламные кампании. Разумеется, тяжелым грузом висели старые авантюрные дела. Вскоре «выяснилось», что славный завод «Победа Рабочих» выполнял первую пятилетку за 2,5 года (!!Sic). Торжество было обставлено с большим треском. Завод получил областную премию в 200 тысяч вохриков. Портреты Золотокузнецова и прочих ударников красовались в старинном Которостльском театре.
Увы, в это же время Тмутараканская прокуратура, тоже движимая патриотическим энтузиазмом, возжелала и свою пятилетку закончить досрочно. Были затеяны много судебных процессов, в том числе, начался процесс работников завода «Победа Рабочих» по делу о многочисленных авариях и пожарах. Незадолго до этого, после взрыва сушилки для порохов, на завод приезжали следователи из экономотдела тайной полиции и вели длительную беседу с Мультатули. Они у него спрашивали, как бы поступили диверсанты, если бы пожелали специально осуществить взрыв пороховой сушилки.
Мультатули ответил, что он не спец по диверсиям. «Но все же, вы лучше всех знаете технологический процесс, помогите нам», – взмолились следователи. Мультатули ничего не оставалось, как нарисовать картину предполагаемой диверсии. Он предло‑ жил такую схему. Когда сушилка не работает, можно из соседнего помещения провести медный провод и опускать его над медной сеткой, на которой сушится порох. Затем, когда смена вступит на вахту, сушилка будет включена в работу, сетки начнут сотрясаться, провод коснется сетки, произойдет ко‑ роткое замыкание и… взрыв!
Через пару месяцев следователи из тайной полиции приехали за Мультатули, привезли его в экономотдел. Мультатули, ожидая приема к начальнику экономотдела, недоумевал, зачем он нужен тайной полиции, хотя нисколько не боялся. Вскоре начальник экономотдела его принял. Он пожал ему руку и рассыпался в благодарностях: «Вы очень помогли нам. Вы как в воду глядели. Вы почти точно разгадали коварный замысел дивер‑ сантов. Взрыв пороховой сушилки – дело рук подлых диверсантов. Они намеревались в канун го‑ довщины великой вохровской революции взорвать весь завод, но Вы локализировали пожар. У Вас на заводе работает часовщик. Он контрреволюционер – бывший эсер. Проверял часы в соседнем с пороховой сушилкой помещении, просверлил дырку, опустил мерный провод – и в результате взрыв.Часовщик сознался, припертый к стене неопровержимыми фактами. Он получил по заслугам»
Все это казалось Мультатули очень странным. И то, что смирный старый часовщик, отец пяти детей, оказался таким объявленным негодяем. И то, что придуманный им маловероятный вариант дивер‑ сии с такой точностью совпал с фактическим вариантом осуществленной диверсии. Мультатули тогда, несмотря на свой скепсис, был очень наивным человеком. Только впоследствии, когда он на собственной шкуре ознакомился с «гуманными» методами вохровской тайной полиции, ему все стало ясно как на ладони. Следователи, понимая, что Мультатули, будучи инженером, опытнее их и больше знает, заставили его придумать правдоподобный, по их мнению, вариант диверсии. Затем, пытая и угрожая расстрелом, они заставили беднягу-часовщика «сознаться» и подписать протокол с указанным вариантом.
По-видимому, за «блестящее раскрытие» диверсии они получили по дополнительной лычке. А беднягу-часовщика расстреляли, осиротив пять детей. И в это очередное грязное дело они впутали Мультатули, заставив его «помочь» вохровской власти. Итак, Которостльская прокуратура «выполнила план». Приглашения в суд на слушание «дела» по соответствующей статье были вручены Мультатули и многим другим «ударникам» – инженерам слав‑ ного завода «Победа Рабочих». Некоторым инженерам и техникам были вручены повестки о явке в суд в качестве свидетелей. Дробников бегал в обком и прочие инстанции, чтобы прекратить это вопиющее «дело». Он доказывал, что нельзя судить ударников, которых вчера славили за выполнение первой пятилетки. Все же в суд надо было прийти. Явились около двух десятков инженеров во главе с Мультатули. Мультатули нисколько не боялся. Еще ранее юристконсульт завода, человек маленького роста, пугал его, говоря, что это «дело» пахнет десятью годами заключения, но Мультатули только отмахивался от него. Он не мог представить себе, что его, так много поработавшего и сделавшего, осудят. В те годы, как уже отмечено, он был очень наивен. Но все же беготня Дробникова помогла. Судья на «процесс» не явился. Суд был отложен, и «дело» никогда не рассматривалось.
***
Хотя техническое бюро завода «Победа Рабочих», которое проектировало производства хромника, желтой кровяной соли и другие, формально подчинялось ему и он вел курсовое проектирование для группы студентов из Васильевского политехнического института, в действительности Мультатули был профаном в проектном ремесле. Он не имел никакого представления о строительном проектировании, совершенно забыл и, по существу, никогда не знал такие дисциплины как сопротивление материалов и детали машин, имел весьма отдаленное представление об отоплении, вентиляции, водопроводе, канализации. Его познания в топографии, горизонтальной и вертикальной планировке были катастрофически близки к нулю. Он не разбирался в электротехнике и в контрольно-измерительных приборах.
Движение жидкостей и газов в системе аппаратов и трубопроводов было для него почти китайской грамотой. Даже процессы и аппараты лакокрасочной промышленности до того как Мультатули слегка подучился в Институте по переквалификации инженеров и химиков, в 13 г. в.в.э., он знал как мастер. Только на заводе «Победа Рабочих» Мультатули усиленно занимался и в краткие промежутки между многочисленными производственными обязанностями и семейными скандалами пытался познать процессы транспортировки жидкостей, фильтрации, измельчения, а также печные процессы. С печными процессами Мультатули сталкивался во время студенческого проектирования завода сурика и глета, в период восстановления ультрамаринового производства на заводе в Нижневодске и, наконец, в Которостли на производствах цинковых белил, хромника и желтой кровяной соли. Он полагал, что хотя бы некоторые знания об этих печных процессах помогут ему в проектировании заводов синтетического каучука, на которых применялись печи для пиролиза спирта.
Мультатули еще во времена студенческого проектирования пытался постигнуть гидравлическую теорию печных газов и даже изучил трехтомник Грум-Гржимайло, который в теории печных процессов считался авторитетом, пожалуй, мирового масштаба. Следует отметить, что вскоре сын Грум-Гржимайло (шестью годами позже уничтоженный в системе лагерного перевоспитания) оказался кон‑ сультантом Мультатули в части проектирования пиролизных печей, и тогда оказалось, что и в этом Мультатули ничего не смыслит.
Что особенно постыдно – Мультатули был дипломированным инженером, уже семь лет занимал различные инженерно-технические должности, а последние два года исполнял должность главного инженера громадного комбината, но к стыду своему не только не мог грамотно изобразить любую насосную, компрессорную, вентиляционную или другую подобную установку, но с трудом читал подобного рода чертеж. Мультатули в роли главного инженера подписывал тысячи смет, но сам не смог бы составить простейшую смету. И при всем этом на огромном комбинате «Победа Рабочих», на котором работали около трех десятков инженеров, Мультатули считали лучшим инженером.
Мультатули должен был руководить проектированием неведомых никому, первых в мире заводов синтетического каучука! Немудрено, что его страх был велик. До организации Управления по строительству заводов синтетического каучука одному из проектных бюро Кремлевии было поручено спроектировать опытную установку мощностью 50–100 тонн каучука в год и выполнить проектное задание «большого» завода на 10 тысяч тонн каучука в год. Перед созданием Управления опытная установка, сооруженная в Ильичевграде, уже работала, а проектное задание, или, вернее, крайне слабое эскизное задание завода мощностью в 10 тысяч тонн каучука в год было выполнено под руководством двух весьма способных инженеров Либинсына и Воронцова (впоследствии оба были уничтожены в системе лагерного перевоспитания).
Академик Гусев действительно был хорошим экспериментатором и отличным химиком. Но уже через год Мультатули обнаружил, что в технологии и в инженерном искусстве академик Гусев ничего не смыслит
Впоследствии «завод литер Б» реорганизовался в огромный Научно-исследовательский институт по каучукам. Как ниже будет показано, дефектный технологический процесс по получению бутадиена (дивинила) из спирта и почти негодного «натриевого» каучука СКБ из дивинила был разработан вначале инженерами Либинсыном и Воронцовым, а затем переработан проектным коллективом Управления по строительству заводов синтетического каучука под руководством Мультатули. Коллектив же «завода литер Б» занимался проверкой технологического процесса на аппаратуре, которая почти ничего общего не имела с аппаратурой больших предприятий, построенных в Которостли, Женорове, Назани и Ефремове, – они по этой причине превратились в опытные заводы.
Занимался коллектив «завода литер Б» также разработкой катализатора и процесса полимеризации. Первоначально катализатор для процесса пиролиза получился достаточно скверным, и выход дивинила из спирта был экономически невыгоден. Специалисты выбрали наименее выгодный процесс полимеризации (натриевый) – очень громоздкий, дававший каучук плохого качества. Да и этот процесс полимеризации был освоен только на больших заводах. Только после окончания Второй мировой войны, когда вохровские работники побывали в Колумбовии и были захвачены два больших гуннских завода синтетического каучука вместе с технической документацией, по зарубежной методологии в Тмутаракании «разработали» процесс совместной полимеризации бутадиена и стирола. Через двадцать лет после пуска «первых в мире заводов синтетического каучука» на гуннской аппаратуре в Женорове и Белоярске начали выпускать более качественный бутадиен-стирольный каучук. Но еще и сейчас, через 37 лет после пуска «первого в мире» Которостльского завода синтетического каучука, в Которостли и Назани выпускается негодный натриево-бута‑ диеновый каучук СКБ.
Через несколько лет после Второй мировой войны на базе полученной за рубежом информации «завод литер Б» начал разрабатывать технологический процесс производства стереорегулярных каучуков – полибутадиенового и полиизопренового. Он был осуществлен и освоен на нескольких отечественных заводах примерно лет на 5–8 позже, чем в Колумбовии. Если огромный коллектив научно-исследовательского института по производству синтетических каучуков имеет столь ничтожные результаты за сорокалетний период работы, то по крайней мере может похвастать огромными достижениями по «производству» научных работников. Из этого Института вышли: один академик, один член-корреспондент Академии наук, множество докторов и кандидатов наук. Хотя автор и знаком с некоторыми из этих деятелей, это знакомство столь отдаленное, что судить о качестве «производства ученых » он не рискует. И аппаратура, и схема опытной установки были весьма примитивными. Но Мультатули был знаком только с оборудованием и технологическими процессами лакокрасочных и сельскохозяйственных заводов, табачных фабрик, мельниц, маслобоек и один раз в жизни видел примитивный нижневодский завод серной кислоты. Поэтому опытная установка и дефектная схема получения синтетического каучука показались ему чуть ли не чудом техники.
Золотокузнецов – человек без технического и даже общего образования, имевший в своем багаже только трехлетний административный опыт руководства заводом «Победа Рабочих» и несокрушимую энергию, за несколько месяцев провернул бесчисленное количество дел. С помощью наркома тяжелой промышленности Сергодзе он навербовал из различных ведомств несколько десятков инженеров различных специальностей: технологов, строителей, электриков, сан‑ техников, сметчиков. Золотокузнецов добыл значительное количество жилья (в основном дачного, но в одном из лучших районов Кремлевии поставил типовой двухэтажный дом и в самом центре Кремлевии начал строительство семиэтажного дома), захватил третий этаж «Резинообъединения» и заполнил его столами.
«Точки» для строительства четырех больших заводов были выбраны в спешке – в Которостли, Женорове, Ефремове и Назани. При этом руководствовались только простейшими соображениями: близостью к спиртовым заводам, наличием рабсилы и воды, возможностью использования действующих тепло-электроцентралей или строительства новых ТЭЦ. В Женорове и Ефремове были «запроектированы» и созданы две карликовые ТЭЦ (в Ефремове – мощностью 6 тыс. квт.). Для будущих заводов синтетического каучука с помощью соответствующих обкомов были завербованы часть административных и инженерно-технических работников. В великой спешке, при полном отсутствии не только рабочих чертежей, но и технического проекта, на всех четырех точках были осуществлены весьма примитивные топографические съемки. По эскизному заданию, выполненному под руководством Либинсына и Воронцова, строительными проектными орга‑ низациями были только намечены соответствующие генеральные планы возведения заводов и спроек‑ тированы основные корпуса.
Через полгода с начала организации Управления площадкой были выданы чертежи фундаментов печного, газового и полимеризационного корпусов. Хотя генплан, вертикальная и горизонтальная планировка, материалопроводы с эстакадами, наружные сети, внутризаводские дороги, подъездные пути еще и не проектировались, началась закладка фундаментов основных корпусов! По эскизным чертежам было заказано оборудование. На многих машиностроительных заводах Зо‑ лотокузнецов добился передачи 80% всего металла, запланированного для строительства всех хими‑ ческих предприятий, Управлению строительства заводов синтетического каучука. Золотокузнецов организовал весьма оперативный отдел снабжения и укомплектовал его энергичными людьми.
Особенно отличались четыре «снабженца». В прошлом они работали в тайной полиции и поэтому были весьма решительными и воинственными. Никого не стесняясь, захватывали чужие грузы. Эти деятели обладали широкими полномочиями и большим количеством «спецодежды»: шубами, сапогами и прочими редкими вещами – с их помощью они добывали дефицитные материалы и оборудование без нарядов. Склады строек были забиты решительно всем вплоть до дамских подвязок и мало кому доступных в те времена папирос «Герцоговина-Флёр». Наконец, Золотокузнецов добился самого важного – вертушки! По ней можно было напрямую соединяться с Политбюро: с главным олигархом Виссарионовым и остальными влиятельными олигархами – Сергодзе, Лазаревичем и другими. Золотокузнецов с помощью этой вертушки добывал больше, чем весь могучий отдел снабжения, вооруженный методами бывших деятелей тайной полиции и «спе‑ цодеждой».
Но все-же душой Управления по строительству заводов синтетического каучука было Управление капитального строительства (УКС) и его проектно-монтажный отдел. Ко времени перехода Мультатули в Управление главным инженером УКСа был латинец Галедин. Он не имел высшего образования, но считался опытным практиком в области отопления и вентиляции. Когда начиналось строительство заводов синтетического каучука, ему было 48 лет. За 30-лет своей производственной деятельности Галедин смонтировал множество отопительно-вентиляционных систем. Хотя он и не мог производить расчетов (поскольку совершенно не знал высшую математику и путался в элементарной), но безошибочно определял номера вентиляторов, диаметры воздуховодов, конденсатоотводчиков и прочие технические параметры. Галедин не только свободно читал чертежи, но и прекрасно проектировал. Монтаж он знал лучше всех в системе Управления. Во всех остальных отношениях отличался абсолютной некомпетентно‑ стью. Был бесконечно далек не только от неведомой никому технологии производства синтетического каучука, но и от любого известного технологического процесса.
Тем не менее Золотокузнецов правильно поступил, выбрав его из нескольких десятков специалистов, переведенных в Управление для исполнения обязанностей главного инженера. Галедин обладал огромной трудоспособностью и несмотря на свой солидный возраст и огромную занятость старался разобраться в непонятных для него процессах производства синтетического каучука, которые, разумеется, были для него сложнее китайской грамоты. Мультатули был назначен его заместителем.
Поскольку Мультатули считали опытным технологом с солидным по тем временам семилетним стажем, руководство технологами немедленно перешло к нему. Вскоре в УКСе был организован проектный сектор, которым он непосредственно руководил. В те далекие времена Управление выполняло все функции: оно было и заказчиком, и генподрядчиком по проектированию, и генподрядчиком по строительству, выполняя значительный объем строительно-монтажных работ хозспособом. Дирекция строек, подчиненная Управлению, разумеется, также была наделена всеми этими функциями.
С одной стороны, такое совмещение функций упрощало работу и расчеты, поскольку Управление не могло предъявлять к себе же претензии за плохое качество или несвоевременное выполнение технической документации и строительно-монтажных работ. С другой стороны, поскольку контроль фактически отсутствовал, качество технической документации и строительно-монтажных работ было предельно скверным. Часть строительно-монтажных работ проводилась без какой-либо технической документации. УКС отправлял все свои многообразные функции крайне хаотично. В крайней спешке, под нажимом административных органов различные проектные, строительные и монтажные организации вы‑ полняли подряды по своим проектным и строительно-монтажным работам. Управление занималось только технологической стороной и частью КИП (контрольно-измерительные приборы) технической документации, иногда в крайне сокращенном объеме – из-за постоянной спешки.
Так, например, зачастую выдавались только общая и аксонометрическая схемы и полностью отсутствовали платы и разрезы по технологической части. Строительная часть, сантехническая часть, электрическая часть, материалопроводы и эстакады и генплан сдавались разным проектным подряд‑ чикам. Сметы вовсе не составлялись, а подрядчики по строительным и монтажным работам драли с заказ‑ чика (т. е. с Управления по строительству заводов СК) столько, сколько им заблагорассудится. Строительство разворачивалось бурным темпом, а штаты проектировщиков только комплектовались. Моде‑ лировать опытную установку «завода литера Б» не было никакой возможности. Почти вся аппаратура для больших заводов стала принципиально другой.
Золотокузнецов добился, чтобы тайная полиция передала ему всяческих «вредителей» из промпартии и других «котрреволюционных»» организаций, некоторые из которых первоначально были приговорены к высшей мере наказания. Один из таких «вредителей» – Тимофеев, очень опытный, «старый» (ему было сорок с хвостиком) инженер, который занимал должность главного инженера завода «Победа Рабочих» до Мультатули, был назначен главным инженером Ефремовского завода СК. Его шурина Галкина поставили заместителем главного инженера Которостльского завода СК. Скрябова, который удивительно был похож на своего тезку Вячеславова, – предсовнаркома – утвердили главным энергетиком Женоровско‑ го Завода СК, а другого «вредителя» Столбтаева – зам. главного инженера Женоровского Завода СК. Столбтаев в 20 г. в.в.э. поехал с Мультатули на Наверский Завод СК и был уничтожен тайной полицией. Скрябов и Галкин попросту исчезли.
...Вообще-то все работники с завода «Победа Рабочих», включая Золотокузнецова, попали в виссарионовские лагеря. Совершенно непонятно, по каким причинам заместитель Золотокузнецова по снабжению, бывший прокурор Быкович умер в своей постели. Жив до сих пор скромный плановик Моисеев. Эти двое также перешли в систему СК с завода «Победа Рабочих».
В 18 г. в. в. э. в Кремлевии был организован опытный завод «литер А». Директором его назначили энергичного ханаанца Этингоспода. Он, как многие коллеги, угодил в систему лагерного перевоспитания, выжил и вскоре после реабилитации умер от инфаркта.
Такими были система СК и люди, ее организовавшие в самом начале развития промышленности синтетического каучука в Государстве Тмутараканском. Мультатули попал как кур во щи. Еще хорошо, что он во время пребывания в Институте по переквалификации инженеров-химиков немного подучился в части процессов и аппаратов, строительной части, сантехнической части, органического синтеза и т.п. Хотя Мультатули и после этого усиленно учился – в условиях громадной занятости на заводе, в институте, техникуме, профшколе – он чувствовал, что ничего не знает. А признаться в этом не мог. Ведь он был руководителем проектирования первых в мире заводов СК! Единственное, что он мог себе позволить, – поучиться у Галедина основам отопления и вентиляции и вообще основам монтажа, поскольку сам пытался обучить его технологии. Мультатули постоянно искал источники новых знаний. Всю свою долгую жизнь закоренелый «экстерн» обучал сам себя. Иногда в отчаянии Мультатули хотел бросить все ко всем чертям и пойти на какую-нибудь стройку землекопом. Но, несмотря ни на что, через год Мультатули был «на уровне».
Это только формально был календарный год. Работники проектных организаций в те времена рабо‑ тали по шесть часов в день. Мультатули работал по 14–18 часов в сутки, без выходных дней и празд‑ ников с огромной интенсивностью. Так что, этот его календарный год был эквивалентен пяти годам «нормальной» работы.
Мультатули и возглавляемый им коллектив по существу варились в собственном соку. Только один Грум-Гржимайло являлся фундаментальным консультантом по проектированию печей для пиролиза спирта. Специалисты опытного «завода литер Б» не помогали коллективу проектировщиков из Управления по разным соображениям. Во-первых, они были значительно слабее как проектировщики. Во-вторых, они считали проектировщиков из Управления людьми второго сорта, а себя – авторов процесса получения каучука из этилового спирта, – людьми первого сорта. В-третьих, они видели в Мультатули до того времени, когда борьба его с авантюризмом Золотокузнецова не всплыла наружу, ставленника последнего. В-четвертых, хотя они и были подчинены Мультатули, воспринимали себя как его конкурентов, разумеется, более сильных. Наконец, в-пятых, проектирование и одновременно строительство продвигались столь стремительными темпами, что «Литер Б» не в состоянии был в столь краткие сроки осуществить любой эксперимент. Мультатули это понимал и не давал им никаких заданий.
Поэтому Мультатули отказался патентовать и подать заявку на разработанную им технологию – к неудовольствию Тазина, которого он привлек к проработке этой проблемы. Однако функционеры из треста заявили, что подача заявки – не личное, а государственное дело. Мол, для полного использования изобретения его следует запатентовать в главных капиталистических странах и затем продавать лицензию за валюту. Мультатули был тогда не искушен в патентных делах, а потому не знал, что Государство Тмутараканское не подписало конвенцию по патентному праву и использует безвозмездно любые зарубежные патенты, из-за чего не может патентовать свои изобретения за рубежом и продавать лицензии. Мультатули вместе с Тазиным подали заявку и получили авторское свидетельство. Но от вознаграждения Мультатули опять отказался, вызвав осуждение Тазина.
авторитет Мультатули укрепился еще сильнее, и он был назначен заместителем технорука. Вскоре после этого технорука Тимофеева арестовали. Золотокузнецов предложил Мультатули эту должность. Мультатули шел только тридцатый год. Впрочем, Золотокузнецов был только на один год старше. Все тогда были молоды, вплоть до наркомов, возраст которых составлял 40–45 лет. Завод «Победа Рабочих» еще более раздулся. Он поглотил небольшой завод земляных красок, сажевый завод в Которостли и завод желтой кровяной соли под Васильевым. Число рабочих комбината «Победа Рабочих» достигло двух тысяч.
Он стал самым большим лакокрасочным заводом не только в Государстве Тмутараканском, но, пожалуй, в Европе. Тогда с легкой руки Пешкина модно стало издавать «истории» заводов. Золотокузнецов, разумеется, одним из первых ухватился за этот новый вид рекламы. Он нанял все того же известного публициста Розича, который за солидные «творческие» и «командировочные» со слов Золотокузнецова накатал «героическую историю» его завода. В этой «истории», разумеется, Золотокузнецов высился над всеми на первом плане. Мультатули в числе многих прочих мелким шрифтом отмечался как один из многочисленных изобретателей. В этой «истории», конечно, ни слова не было о том, что завод выпускает много не испытанной и бракованной продукции, – да никто и не думал об этом.
Мультатули освоил все технологические процессы завода, но почти не знал его вспомогательного хозяйства: теплосилового, ремонтного, строительного и т.п. Вспомогательным хозяйством единолично руководил Тимофеев, весьма опытный инженер. Начальниками котельной, ремонтного и электрохозяйства были весьма недалекие мастера-практики. Незнание вспомогательного хозяйства смущало Мультатули, которому предстояло заменить Тимофеева, но отступать было некуда. Золотокузнецов убедил его, что никто лучше не справится, и Мультатули стал техноруком. Он много разъезжал в поисках такого сырья, которым на заводе можно было бы заменить недостающее или дефицитное сырье.
***
Незадолго до ухода Золотокузнецова в «тысячники» на заводе появился авантюрист-«изобретатель» Юлий Ионович Рулье. Это был пожилой, лет пятидесяти человек, высокий, с ясными правдивыми глазами, очень обходительный и вежливый. Он великолепно сумел втереться в доверие к Золотокузнецову. Его «изобретение» было связано с производством...обуви! В тот момент коллективизация была в разгаре. Осчастливленные Висссарионовым и его подручными неблагодарные крестьяне – враги народа вырезали больше половины своего скота, считая – из-за своей политической и прочей безграмотности – что теперь скот колхозный, а не свой. Через год в стране не стало кожи для обуви. Кое-кто из энтузиастов-рационализаторов высказал мысль о ликвидации этого дефицита за счет использования свиных кож. Одним из наиболее рьяных борцов за новый метод оказался Юлий Ионович Рулье. Он выдавал себя за старого инженера, якобы учившегося в Агирском политехническом институте, где его, мол, преследовали за «изобретения», разумеется, из за зависти. И вот он, горя желанием помочь родному вохровскому государству и узнав, что дирекция славного завода «Победа Рабочих» покровительствует новаторам, решил бескорыстно предоставить одно из своих «изобретений» этому славному предприятию.
Он, Рулье, разработал оригинальный метод производства алюминиевых солей «рыбьих» кислот. Если этими солями «рыбьих» кислот обработать свиную кожу, она станет водонепроницаемой и ее можно будет использовать не только для верха, но и для низа обуви. Славный завод «Победа Рабочих» станет еще славнее, если он организует производство алюминиевых солей «рыбьих» кислот в заводском масштабе. Когда Рулье рассказывал об этом, его правдивые глаза загорались задорным юношеским блеском. Поверил ли Золотокузнецов этому авантюристу, знал только он сам и унес с собой эту тайну в могилу, когда был уничтожен как «враг народа». Но Мультатули, как только услыхал о каких-то неведомых «рыбьих» кислотах, понял, что Рулье – кустарь-авантюрист. Золотокузнецов предложил Мультатули всячески содействовать Рулье и вместе с ним наладить производство солей «рыбьих» кислот.
Под предлогом крайней занятости Мультатули отказался от чести организации столь замечательного производства, но обещал выделить Рулье уголок на производстве и в лаборатории и соответствующее оборудование. Приведя Рулье в лабораторию, Мультатули окончательно убедился, что имеет дело с авантюристом. Так как точные аналитические весы на агатовых призмах были только недавно выверены, Мультатули распорядился о том, чтобы Рулье выделили менее точные весы на стальных призмах. Рулье уселся перед этими весами, начал восхищаться ими, грубо вращать рукоятку. Было ясно, что он никогда не имел дело с аналитическими весами и никогда не учился ни в агирском, ни в каком-либо другом политехническом институте. Больше Рулье его не интересовал.
Золотокузнецова он не пытался переубедить. Рулье с двумя рабочими «колдовал» месяца два. Затем в местной Которостльской газете появилось патриотическое сообщение Золотокузнецова и директора фабрики «Скороход» о том, что передовые энтузиасты двух лучших Которостльских заводов, движимые заботой о родном вохровском государстве, разработали метод обработки свиной кожи, после которой она становится водонепроницаемой. Решена колоссаль‑ ная проблема. Энтузиасты приложат все усилия чтобы поскорее ликвидировать дефицит кожи. Тмутараканские граждане в избытке будут обеспечены дешевой и доброкачественной обувью, поскольку испытания на заводе «Скороход» дали вполне удовлетворительные результаты. Как были получены эти «удовлетворительные результаты», осталось личной тайной Рулье и директора завода «Скороход». Рулье всенародно объявил, что он отказывается от какого-либо вознаграждения, так как заинтересован только в благоденствии родного вохровского государства.
После этого заявления пламенный патриот отбыл с завода, вызвав слезы умиления у слушателей. Только впоследствии Мультатули случайно узнал, что Рулье «продал» заводу какой-то лом («оборудование» для производства солей «рыбьих» кислот) и по распоряжению Золотокузнецова получил десять тысяч вохриков, очень большую по тем временам сумму. После того как вскоре Золотокузнецов уехал в Кремлевию в «тысячники», посыпались письма с кожевенных заводов. Кто просил 10 кг., кто 100 кг. солей «рыбьих» кислот. Мультатули понимал, что разоблачение Рулье будет связано с разоблачением Золотокузнецова и директора «Скорохода», а он сам окажется в роли Дон-Кихота, воюющего с ветряными мельницами. Он поручил одному из братьев Ивановых, ответственному за сбыт, взяться за хитрую переписку. Отписываться пришлось немало. Золотокузнецову захотелось выполнить первую пятилетку за два года и поэтому. он принял напря‑ женный, совершенно нереальный план на 14-15 гг. в.в.э.
При всей изворотливости Мультатули и очень дельных братьев Ивановых, один из которых занимался снабжением, а другой сбытом, выполнить план в 14 г. в.в.э. не удавалось. В конце четвертого квартала Золотокузнецов появился на заводе. Прежде всего он справился, как с планом. Мультатули ответил, что больше, чем на 98%–99 % план выполнить не удастся. «Эх, вы шляпа!» – сказал Золотокузнецов и умчался к Иванову. Через пару часов он вернулся к Мультатули: «План можно не только выполнить, но и перевыполнить. Во-первых, на складе достаточно желтой кровяной соли. Из нее можно приготовить милори. Это дорогая краска. Из милори и крона – изготовить зелень. Из зелени – защитную краску. Таким образом, дорогую милори можно будет провернуть трижды. Во-вторых, на складе много тяжелого шпата. Можно очень быстро переработать его на искусственную киноварь. В-третьих, можно достать сколько угодно творога и выпустить дополнительное количество дорогих эйкезолевых красок. Все это позволит выполнить план на 101 %».
Мультатули возразил: «Во-первых, желтая кровяная соль заготовлена для того, чтобы в следующем году снабжать заводы сельскохозяйственных машин зелеными кронами, а защитная краска никому не нужна. Заказов на нее нет, и, вообще говоря, защитную готовят только из тусклых бракованных зеленых кронов. Во-вторых, тяжелый шпат заготовлен, чтобы в будущем году выпустить цинковые белила – если израсходовать шпат на никому не нужную искусственную кино‑ варь, то придется выпускать цинковые белила без дешевого заполнителя и удвоится расход дефицитного импортного цинка. В-третьих: излишние эйкезолевые краски сгниют либо на нашем складе, либо у заводов потребителей – на кожевенных заводах».
Мультатули отказался выполнить преступное по существу распоряжение Золотокузнецова ради бутафорского выполнения плана. Золотокузнецов дал эти распоряжения соответствующим начальникам цехов. Те постарались, и план был «выполнен» больше чем на 101 %. Часть эйкезолевых красок сгнила на складах завода «Победа Рабочих» и кожевенных заводов. Почти полгода тертые цинковые белила выпускались без наполнителя – тяжелого шпата. Были допущены значительное удорожание и перерасход дефицитного импортного цинка. Часть заводов сельскохозяйственного машиностроения остались без зеленых кронов. Но план был перевыполнен, и фиктивный директор Золотокузнецов был увенчан новыми лаврами.
Еще одно тяжелое наследство, оставленное Золотокузнецовым, – разрекламированное по его поручению Розичем крайне опасное производство нитролаков из подлежащих уничтожению старых порохов, которые обладали скверной привычкой самовоспламеняться и взрываться. Потому-то они и подлежали уничтожению. Множество вспышек и пожаров в химической отрасли дополнялись этой постоянной опасностью взрыва порохов. Однажды в ноябре, поздней ночью перед рассветом на заводе произошел сильный взрыв. Мультатули, накинув пальто прямо на белье, побежал к нитролаковому цеху. Он еще успел заметить, как из сушилки порохов выбежал живой факел и, не добежав до цеха нитролаков, упал. Тем самым был спасен цех нитролаков. Живым факелом была дежурная работница в сушилке порохов. За стеной этой сушилки были смонтированы две мешалки для обработки порохов аммиаком. Далее размещался склад порохов, где хранилось более 10 тонн старых порохов.
По предположению Мультатули, взорвалась только одна мешалка. Могли взорваться и вторая мешалка, и весь склад порохов. В этом случае разнесло бы весь завод. Необходимо было немедленно раскрывать крышу и дать приток воздуху. В этом случае порох во второй мешалке мог бы «просто» сгореть. Пожарные боялись лезть на крышу, хотя Мультатули убеждал их в том, что мешалка не может взорваться. Сам-то он в этом не был уверен. Но делать было нечего. Опасность угрожала всему заводу.
***
...После того как Золотокузнецов даже формально перестал быть директором «Победы Рабочих», туда назначили нового руководителя Дробникова. Он в прошлом был председателем Асфальтенского губисполкома. В этот период то и дело раскрывали «гнойники». Разоблачен был и асфальтенский «гнойник». Дробникова сняли со всех своих постов и направили простым рабочим на завод «Победа Рабочих» вместе с еще одним персонажем из асфальтенского «гнойника». Из партии оба они не были исключены. Вскоре товарищ по несчастью стал секретарем партбюро, а Дробников – директором. Это очень характерно и свидетельствует о том, что все эти многочисленные «гнойники»,в значительной степени были обычными вохровскими выдумками. Дробников оказался очень обходительным, достаточно покладистым и толковым человеком.
При нем Мультатули вздохнул несколько свободнее. Больше не затевались опасные рекламные кампании. Разумеется, тяжелым грузом висели старые авантюрные дела. Вскоре «выяснилось», что славный завод «Победа Рабочих» выполнял первую пятилетку за 2,5 года (!!Sic). Торжество было обставлено с большим треском. Завод получил областную премию в 200 тысяч вохриков. Портреты Золотокузнецова и прочих ударников красовались в старинном Которостльском театре.
Увы, в это же время Тмутараканская прокуратура, тоже движимая патриотическим энтузиазмом, возжелала и свою пятилетку закончить досрочно. Были затеяны много судебных процессов, в том числе, начался процесс работников завода «Победа Рабочих» по делу о многочисленных авариях и пожарах. Незадолго до этого, после взрыва сушилки для порохов, на завод приезжали следователи из экономотдела тайной полиции и вели длительную беседу с Мультатули. Они у него спрашивали, как бы поступили диверсанты, если бы пожелали специально осуществить взрыв пороховой сушилки.
Мультатули ответил, что он не спец по диверсиям. «Но все же, вы лучше всех знаете технологический процесс, помогите нам», – взмолились следователи. Мультатули ничего не оставалось, как нарисовать картину предполагаемой диверсии. Он предло‑ жил такую схему. Когда сушилка не работает, можно из соседнего помещения провести медный провод и опускать его над медной сеткой, на которой сушится порох. Затем, когда смена вступит на вахту, сушилка будет включена в работу, сетки начнут сотрясаться, провод коснется сетки, произойдет ко‑ роткое замыкание и… взрыв!
Через пару месяцев следователи из тайной полиции приехали за Мультатули, привезли его в экономотдел. Мультатули, ожидая приема к начальнику экономотдела, недоумевал, зачем он нужен тайной полиции, хотя нисколько не боялся. Вскоре начальник экономотдела его принял. Он пожал ему руку и рассыпался в благодарностях: «Вы очень помогли нам. Вы как в воду глядели. Вы почти точно разгадали коварный замысел дивер‑ сантов. Взрыв пороховой сушилки – дело рук подлых диверсантов. Они намеревались в канун го‑ довщины великой вохровской революции взорвать весь завод, но Вы локализировали пожар. У Вас на заводе работает часовщик. Он контрреволюционер – бывший эсер. Проверял часы в соседнем с пороховой сушилкой помещении, просверлил дырку, опустил мерный провод – и в результате взрыв.Часовщик сознался, припертый к стене неопровержимыми фактами. Он получил по заслугам»
Все это казалось Мультатули очень странным. И то, что смирный старый часовщик, отец пяти детей, оказался таким объявленным негодяем. И то, что придуманный им маловероятный вариант дивер‑ сии с такой точностью совпал с фактическим вариантом осуществленной диверсии. Мультатули тогда, несмотря на свой скепсис, был очень наивным человеком. Только впоследствии, когда он на собственной шкуре ознакомился с «гуманными» методами вохровской тайной полиции, ему все стало ясно как на ладони. Следователи, понимая, что Мультатули, будучи инженером, опытнее их и больше знает, заставили его придумать правдоподобный, по их мнению, вариант диверсии. Затем, пытая и угрожая расстрелом, они заставили беднягу-часовщика «сознаться» и подписать протокол с указанным вариантом.
По-видимому, за «блестящее раскрытие» диверсии они получили по дополнительной лычке. А беднягу-часовщика расстреляли, осиротив пять детей. И в это очередное грязное дело они впутали Мультатули, заставив его «помочь» вохровской власти. Итак, Которостльская прокуратура «выполнила план». Приглашения в суд на слушание «дела» по соответствующей статье были вручены Мультатули и многим другим «ударникам» – инженерам слав‑ ного завода «Победа Рабочих». Некоторым инженерам и техникам были вручены повестки о явке в суд в качестве свидетелей. Дробников бегал в обком и прочие инстанции, чтобы прекратить это вопиющее «дело». Он доказывал, что нельзя судить ударников, которых вчера славили за выполнение первой пятилетки. Все же в суд надо было прийти. Явились около двух десятков инженеров во главе с Мультатули. Мультатули нисколько не боялся. Еще ранее юристконсульт завода, человек маленького роста, пугал его, говоря, что это «дело» пахнет десятью годами заключения, но Мультатули только отмахивался от него. Он не мог представить себе, что его, так много поработавшего и сделавшего, осудят. В те годы, как уже отмечено, он был очень наивен. Но все же беготня Дробникова помогла. Судья на «процесс» не явился. Суд был отложен, и «дело» никогда не рассматривалось.
***
Хотя техническое бюро завода «Победа Рабочих», которое проектировало производства хромника, желтой кровяной соли и другие, формально подчинялось ему и он вел курсовое проектирование для группы студентов из Васильевского политехнического института, в действительности Мультатули был профаном в проектном ремесле. Он не имел никакого представления о строительном проектировании, совершенно забыл и, по существу, никогда не знал такие дисциплины как сопротивление материалов и детали машин, имел весьма отдаленное представление об отоплении, вентиляции, водопроводе, канализации. Его познания в топографии, горизонтальной и вертикальной планировке были катастрофически близки к нулю. Он не разбирался в электротехнике и в контрольно-измерительных приборах.
Движение жидкостей и газов в системе аппаратов и трубопроводов было для него почти китайской грамотой. Даже процессы и аппараты лакокрасочной промышленности до того как Мультатули слегка подучился в Институте по переквалификации инженеров и химиков, в 13 г. в.в.э., он знал как мастер. Только на заводе «Победа Рабочих» Мультатули усиленно занимался и в краткие промежутки между многочисленными производственными обязанностями и семейными скандалами пытался познать процессы транспортировки жидкостей, фильтрации, измельчения, а также печные процессы. С печными процессами Мультатули сталкивался во время студенческого проектирования завода сурика и глета, в период восстановления ультрамаринового производства на заводе в Нижневодске и, наконец, в Которостли на производствах цинковых белил, хромника и желтой кровяной соли. Он полагал, что хотя бы некоторые знания об этих печных процессах помогут ему в проектировании заводов синтетического каучука, на которых применялись печи для пиролиза спирта.
Мультатули еще во времена студенческого проектирования пытался постигнуть гидравлическую теорию печных газов и даже изучил трехтомник Грум-Гржимайло, который в теории печных процессов считался авторитетом, пожалуй, мирового масштаба. Следует отметить, что вскоре сын Грум-Гржимайло (шестью годами позже уничтоженный в системе лагерного перевоспитания) оказался кон‑ сультантом Мультатули в части проектирования пиролизных печей, и тогда оказалось, что и в этом Мультатули ничего не смыслит.
Что особенно постыдно – Мультатули был дипломированным инженером, уже семь лет занимал различные инженерно-технические должности, а последние два года исполнял должность главного инженера громадного комбината, но к стыду своему не только не мог грамотно изобразить любую насосную, компрессорную, вентиляционную или другую подобную установку, но с трудом читал подобного рода чертеж. Мультатули в роли главного инженера подписывал тысячи смет, но сам не смог бы составить простейшую смету. И при всем этом на огромном комбинате «Победа Рабочих», на котором работали около трех десятков инженеров, Мультатули считали лучшим инженером.
Мультатули должен был руководить проектированием неведомых никому, первых в мире заводов синтетического каучука! Немудрено, что его страх был велик. До организации Управления по строительству заводов синтетического каучука одному из проектных бюро Кремлевии было поручено спроектировать опытную установку мощностью 50–100 тонн каучука в год и выполнить проектное задание «большого» завода на 10 тысяч тонн каучука в год. Перед созданием Управления опытная установка, сооруженная в Ильичевграде, уже работала, а проектное задание, или, вернее, крайне слабое эскизное задание завода мощностью в 10 тысяч тонн каучука в год было выполнено под руководством двух весьма способных инженеров Либинсына и Воронцова (впоследствии оба были уничтожены в системе лагерного перевоспитания).
Академик Гусев действительно был хорошим экспериментатором и отличным химиком. Но уже через год Мультатули обнаружил, что в технологии и в инженерном искусстве академик Гусев ничего не смыслит
Впоследствии «завод литер Б» реорганизовался в огромный Научно-исследовательский институт по каучукам. Как ниже будет показано, дефектный технологический процесс по получению бутадиена (дивинила) из спирта и почти негодного «натриевого» каучука СКБ из дивинила был разработан вначале инженерами Либинсыном и Воронцовым, а затем переработан проектным коллективом Управления по строительству заводов синтетического каучука под руководством Мультатули. Коллектив же «завода литер Б» занимался проверкой технологического процесса на аппаратуре, которая почти ничего общего не имела с аппаратурой больших предприятий, построенных в Которостли, Женорове, Назани и Ефремове, – они по этой причине превратились в опытные заводы.
Занимался коллектив «завода литер Б» также разработкой катализатора и процесса полимеризации. Первоначально катализатор для процесса пиролиза получился достаточно скверным, и выход дивинила из спирта был экономически невыгоден. Специалисты выбрали наименее выгодный процесс полимеризации (натриевый) – очень громоздкий, дававший каучук плохого качества. Да и этот процесс полимеризации был освоен только на больших заводах. Только после окончания Второй мировой войны, когда вохровские работники побывали в Колумбовии и были захвачены два больших гуннских завода синтетического каучука вместе с технической документацией, по зарубежной методологии в Тмутаракании «разработали» процесс совместной полимеризации бутадиена и стирола. Через двадцать лет после пуска «первых в мире заводов синтетического каучука» на гуннской аппаратуре в Женорове и Белоярске начали выпускать более качественный бутадиен-стирольный каучук. Но еще и сейчас, через 37 лет после пуска «первого в мире» Которостльского завода синтетического каучука, в Которостли и Назани выпускается негодный натриево-бута‑ диеновый каучук СКБ.
Через несколько лет после Второй мировой войны на базе полученной за рубежом информации «завод литер Б» начал разрабатывать технологический процесс производства стереорегулярных каучуков – полибутадиенового и полиизопренового. Он был осуществлен и освоен на нескольких отечественных заводах примерно лет на 5–8 позже, чем в Колумбовии. Если огромный коллектив научно-исследовательского института по производству синтетических каучуков имеет столь ничтожные результаты за сорокалетний период работы, то по крайней мере может похвастать огромными достижениями по «производству» научных работников. Из этого Института вышли: один академик, один член-корреспондент Академии наук, множество докторов и кандидатов наук. Хотя автор и знаком с некоторыми из этих деятелей, это знакомство столь отдаленное, что судить о качестве «производства ученых » он не рискует. И аппаратура, и схема опытной установки были весьма примитивными. Но Мультатули был знаком только с оборудованием и технологическими процессами лакокрасочных и сельскохозяйственных заводов, табачных фабрик, мельниц, маслобоек и один раз в жизни видел примитивный нижневодский завод серной кислоты. Поэтому опытная установка и дефектная схема получения синтетического каучука показались ему чуть ли не чудом техники.
Золотокузнецов – человек без технического и даже общего образования, имевший в своем багаже только трехлетний административный опыт руководства заводом «Победа Рабочих» и несокрушимую энергию, за несколько месяцев провернул бесчисленное количество дел. С помощью наркома тяжелой промышленности Сергодзе он навербовал из различных ведомств несколько десятков инженеров различных специальностей: технологов, строителей, электриков, сан‑ техников, сметчиков. Золотокузнецов добыл значительное количество жилья (в основном дачного, но в одном из лучших районов Кремлевии поставил типовой двухэтажный дом и в самом центре Кремлевии начал строительство семиэтажного дома), захватил третий этаж «Резинообъединения» и заполнил его столами.
«Точки» для строительства четырех больших заводов были выбраны в спешке – в Которостли, Женорове, Ефремове и Назани. При этом руководствовались только простейшими соображениями: близостью к спиртовым заводам, наличием рабсилы и воды, возможностью использования действующих тепло-электроцентралей или строительства новых ТЭЦ. В Женорове и Ефремове были «запроектированы» и созданы две карликовые ТЭЦ (в Ефремове – мощностью 6 тыс. квт.). Для будущих заводов синтетического каучука с помощью соответствующих обкомов были завербованы часть административных и инженерно-технических работников. В великой спешке, при полном отсутствии не только рабочих чертежей, но и технического проекта, на всех четырех точках были осуществлены весьма примитивные топографические съемки. По эскизному заданию, выполненному под руководством Либинсына и Воронцова, строительными проектными орга‑ низациями были только намечены соответствующие генеральные планы возведения заводов и спроек‑ тированы основные корпуса.
Через полгода с начала организации Управления площадкой были выданы чертежи фундаментов печного, газового и полимеризационного корпусов. Хотя генплан, вертикальная и горизонтальная планировка, материалопроводы с эстакадами, наружные сети, внутризаводские дороги, подъездные пути еще и не проектировались, началась закладка фундаментов основных корпусов! По эскизным чертежам было заказано оборудование. На многих машиностроительных заводах Зо‑ лотокузнецов добился передачи 80% всего металла, запланированного для строительства всех хими‑ ческих предприятий, Управлению строительства заводов синтетического каучука. Золотокузнецов организовал весьма оперативный отдел снабжения и укомплектовал его энергичными людьми.
Особенно отличались четыре «снабженца». В прошлом они работали в тайной полиции и поэтому были весьма решительными и воинственными. Никого не стесняясь, захватывали чужие грузы. Эти деятели обладали широкими полномочиями и большим количеством «спецодежды»: шубами, сапогами и прочими редкими вещами – с их помощью они добывали дефицитные материалы и оборудование без нарядов. Склады строек были забиты решительно всем вплоть до дамских подвязок и мало кому доступных в те времена папирос «Герцоговина-Флёр». Наконец, Золотокузнецов добился самого важного – вертушки! По ней можно было напрямую соединяться с Политбюро: с главным олигархом Виссарионовым и остальными влиятельными олигархами – Сергодзе, Лазаревичем и другими. Золотокузнецов с помощью этой вертушки добывал больше, чем весь могучий отдел снабжения, вооруженный методами бывших деятелей тайной полиции и «спе‑ цодеждой».
Но все-же душой Управления по строительству заводов синтетического каучука было Управление капитального строительства (УКС) и его проектно-монтажный отдел. Ко времени перехода Мультатули в Управление главным инженером УКСа был латинец Галедин. Он не имел высшего образования, но считался опытным практиком в области отопления и вентиляции. Когда начиналось строительство заводов синтетического каучука, ему было 48 лет. За 30-лет своей производственной деятельности Галедин смонтировал множество отопительно-вентиляционных систем. Хотя он и не мог производить расчетов (поскольку совершенно не знал высшую математику и путался в элементарной), но безошибочно определял номера вентиляторов, диаметры воздуховодов, конденсатоотводчиков и прочие технические параметры. Галедин не только свободно читал чертежи, но и прекрасно проектировал. Монтаж он знал лучше всех в системе Управления. Во всех остальных отношениях отличался абсолютной некомпетентно‑ стью. Был бесконечно далек не только от неведомой никому технологии производства синтетического каучука, но и от любого известного технологического процесса.
Тем не менее Золотокузнецов правильно поступил, выбрав его из нескольких десятков специалистов, переведенных в Управление для исполнения обязанностей главного инженера. Галедин обладал огромной трудоспособностью и несмотря на свой солидный возраст и огромную занятость старался разобраться в непонятных для него процессах производства синтетического каучука, которые, разумеется, были для него сложнее китайской грамоты. Мультатули был назначен его заместителем.
Поскольку Мультатули считали опытным технологом с солидным по тем временам семилетним стажем, руководство технологами немедленно перешло к нему. Вскоре в УКСе был организован проектный сектор, которым он непосредственно руководил. В те далекие времена Управление выполняло все функции: оно было и заказчиком, и генподрядчиком по проектированию, и генподрядчиком по строительству, выполняя значительный объем строительно-монтажных работ хозспособом. Дирекция строек, подчиненная Управлению, разумеется, также была наделена всеми этими функциями.
С одной стороны, такое совмещение функций упрощало работу и расчеты, поскольку Управление не могло предъявлять к себе же претензии за плохое качество или несвоевременное выполнение технической документации и строительно-монтажных работ. С другой стороны, поскольку контроль фактически отсутствовал, качество технической документации и строительно-монтажных работ было предельно скверным. Часть строительно-монтажных работ проводилась без какой-либо технической документации. УКС отправлял все свои многообразные функции крайне хаотично. В крайней спешке, под нажимом административных органов различные проектные, строительные и монтажные организации вы‑ полняли подряды по своим проектным и строительно-монтажным работам. Управление занималось только технологической стороной и частью КИП (контрольно-измерительные приборы) технической документации, иногда в крайне сокращенном объеме – из-за постоянной спешки.
Так, например, зачастую выдавались только общая и аксонометрическая схемы и полностью отсутствовали платы и разрезы по технологической части. Строительная часть, сантехническая часть, электрическая часть, материалопроводы и эстакады и генплан сдавались разным проектным подряд‑ чикам. Сметы вовсе не составлялись, а подрядчики по строительным и монтажным работам драли с заказ‑ чика (т. е. с Управления по строительству заводов СК) столько, сколько им заблагорассудится. Строительство разворачивалось бурным темпом, а штаты проектировщиков только комплектовались. Моде‑ лировать опытную установку «завода литера Б» не было никакой возможности. Почти вся аппаратура для больших заводов стала принципиально другой.
Золотокузнецов добился, чтобы тайная полиция передала ему всяческих «вредителей» из промпартии и других «котрреволюционных»» организаций, некоторые из которых первоначально были приговорены к высшей мере наказания. Один из таких «вредителей» – Тимофеев, очень опытный, «старый» (ему было сорок с хвостиком) инженер, который занимал должность главного инженера завода «Победа Рабочих» до Мультатули, был назначен главным инженером Ефремовского завода СК. Его шурина Галкина поставили заместителем главного инженера Которостльского завода СК. Скрябова, который удивительно был похож на своего тезку Вячеславова, – предсовнаркома – утвердили главным энергетиком Женоровско‑ го Завода СК, а другого «вредителя» Столбтаева – зам. главного инженера Женоровского Завода СК. Столбтаев в 20 г. в.в.э. поехал с Мультатули на Наверский Завод СК и был уничтожен тайной полицией. Скрябов и Галкин попросту исчезли.
...Вообще-то все работники с завода «Победа Рабочих», включая Золотокузнецова, попали в виссарионовские лагеря. Совершенно непонятно, по каким причинам заместитель Золотокузнецова по снабжению, бывший прокурор Быкович умер в своей постели. Жив до сих пор скромный плановик Моисеев. Эти двое также перешли в систему СК с завода «Победа Рабочих».
В 18 г. в. в. э. в Кремлевии был организован опытный завод «литер А». Директором его назначили энергичного ханаанца Этингоспода. Он, как многие коллеги, угодил в систему лагерного перевоспитания, выжил и вскоре после реабилитации умер от инфаркта.
Такими были система СК и люди, ее организовавшие в самом начале развития промышленности синтетического каучука в Государстве Тмутараканском. Мультатули попал как кур во щи. Еще хорошо, что он во время пребывания в Институте по переквалификации инженеров-химиков немного подучился в части процессов и аппаратов, строительной части, сантехнической части, органического синтеза и т.п. Хотя Мультатули и после этого усиленно учился – в условиях громадной занятости на заводе, в институте, техникуме, профшколе – он чувствовал, что ничего не знает. А признаться в этом не мог. Ведь он был руководителем проектирования первых в мире заводов СК! Единственное, что он мог себе позволить, – поучиться у Галедина основам отопления и вентиляции и вообще основам монтажа, поскольку сам пытался обучить его технологии. Мультатули постоянно искал источники новых знаний. Всю свою долгую жизнь закоренелый «экстерн» обучал сам себя. Иногда в отчаянии Мультатули хотел бросить все ко всем чертям и пойти на какую-нибудь стройку землекопом. Но, несмотря ни на что, через год Мультатули был «на уровне».
Это только формально был календарный год. Работники проектных организаций в те времена рабо‑ тали по шесть часов в день. Мультатули работал по 14–18 часов в сутки, без выходных дней и празд‑ ников с огромной интенсивностью. Так что, этот его календарный год был эквивалентен пяти годам «нормальной» работы.
Мультатули и возглавляемый им коллектив по существу варились в собственном соку. Только один Грум-Гржимайло являлся фундаментальным консультантом по проектированию печей для пиролиза спирта. Специалисты опытного «завода литер Б» не помогали коллективу проектировщиков из Управления по разным соображениям. Во-первых, они были значительно слабее как проектировщики. Во-вторых, они считали проектировщиков из Управления людьми второго сорта, а себя – авторов процесса получения каучука из этилового спирта, – людьми первого сорта. В-третьих, они видели в Мультатули до того времени, когда борьба его с авантюризмом Золотокузнецова не всплыла наружу, ставленника последнего. В-четвертых, хотя они и были подчинены Мультатули, воспринимали себя как его конкурентов, разумеется, более сильных. Наконец, в-пятых, проектирование и одновременно строительство продвигались столь стремительными темпами, что «Литер Б» не в состоянии был в столь краткие сроки осуществить любой эксперимент. Мультатули это понимал и не давал им никаких заданий.
