![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"... то, что в далекие идиллические времена выполнили между делом молодые инженеры Мультатули, Исакович, их два помощника и десяток рабочих за год с небольшим, – через полвека блестящих побед вохровского строя на базе карлсизма-ильичевизма делали бы 15-20 лет сотня работников научно-исследовательского института, полсотни работников проектного института, десятки функционеров заказчика, подрядчика и множество рабочих – строителей и монтажников. Неискушенному читателю это описание может показаться гротескным, но люди, которые работают в вохровских научно-исследовательских, проектных, строительных организациях и на заводах знают, что вохровская реальность гораздо гротескнее.
Проектированием, строительством и освоением цехов ультрамаринового производства, как отмечено выше, занимался в основном Исакович. Но и на долю Мультатули выпало множество дел. Шихта для обжига состояла из множества составных частей: каолина, инфузорной земли, сульфата натрия, серы и других. Определяющим было качество каолина отчасти инфузорной земли. Значительное влияние на малоисследованный процесс производства ультрамарина оказывали способ изготовления тиглей, в которых обжигалась шихта, и пористость этих тиглей. Следовало быстро наладить химический и гранулометрический анализа каолина. Скоростной химический анализ каолинов на базе методики Лунге и Тредвеля удалось организовать достаточно быстро. Тут главными специалистами стали Лишенцвет и Мультатули. Труднее было с гранулометрическими анализами, определяющими дисперсность каолина. Пришлось несколько изменить известный метод Шенэ, конструировать прибор и заказывать его у стекло‑
дува.
Исакович понатыкал в печи термопары и осуществлял эксперименты с различными тепловыми режимами обжига шихты для производства ультрамарина. Испытывались различные составы шихты, различные режимы мокрого помола и различные составы смеси для изготовления тиглей. В результате производство ультрамарина было прилично освоено, его качество оказалось весьма удовлетворительным, а выход первого сорта – выше нормы. Малоисследованное производство ультра‑ марина, включая проектирование, строительство, различные эксперименты, было освоено за полтора года, причем были налажены анализы сырья, полуфабрикатов, готовых изделий и осуществлены, как отмечено выше, некоторые исследовательские работы.
И все это осуществили Исакович, 2–3 мастера и 4 работника лаборатории. Выше, на примере разработки необрастающих составов, было уже показано, сколько ресурсов и времени потребовалось бы для организации неисследованного производства ультрамарина ныне – на базе карлсизма-ильичевизма. В нынешние счастливые времена основным и желательным стимулом разработки какого-нибудь действительного прогрессивного нового или даже липового бутафорского процесса является желание того или иного научного работника получить еще одну галочку (опубликовать еще один «труд»), либо получить авторское свидетельство, либо добыть материал для диссертации на звание кандидата или доктора наук. Ведь научная степень позволяет довести свои доходы до 300–1000 вохриков в месяц и почить на лаврах. Поэтому при наличии всяких связей и прочих возможностей в научно-технических журналах публикуют множество макулатуры. А Исакович и Мультатули, накопившие достаточно ценные материалы по производству необрастающих красок и ультрамарина, не опубликовали их.
Впоследствии Исакович погиб в одном из лагерных воспитательных заведений, а Мультатули тоже попал в эту благословенную систему, и все тетради с записями пропали. После освоения производства необрастающих красок и ультрамарина Исакович и Мультатули с такой же стремительностью принялись за освоение цветных красок: кронов, милори, хромово-свинцовых зеленей, киноварей, баканов и других.
В те идиллические времена авторов, желающих публиковать свои «труды» было мало, еще не наблюдалось шпиономании и совершенно маниакального засекречивания. Не существовали при каждом институте комиссии, которые должны были удостоверять отсутствие секретных данных в публикации и согласие института на публикацию данной работы. Редакторы научных журналов с охотой почти без изменений публиковали присылаемые работы и не требовали никаких актов упомянутых комиссий. По существу, не было никакой цензуры для науч‑ но-технических работ.
Это в нынешние счастливые времена помимо цензуры упомянутых институтских комиссий, установлена очень жесткая редакционная цензура. Нельзя публиковать мощности и другие экономические показатели, а также технологические процессы отдельно взятых предприятий. Нельзя приводить сравнительные технические и экономические показатели тмутараканских и зарубежных заводов, если показатели зарубежных предприятий превосходят тмутараканские. Наконец, если ты прорвался через все эти рогатки, нужно ждать в очереди 6–12 месяцев, пока опубликуют дан‑ ную работу. К этому времени даже те работы, которые имеют какую-либо ценность, устаревают.
Разумеется, если работа подписана академиком или в ее соавторы привлечен какой-нибудь влиятельный функционер, она публикуется значительно быстрее. В те времена работу Мультатули по быстрому определению свинцовых солей «Журнал Химической Промышленности» опубликовал быстро, без приложения каких-либо актов и с небольшими сокра‑ щениями. Это была первая опубликованная работа Мультатули. Ему было всего 26 лет, и он испытал значительное удовлетворение, когда читал свою статью в научном журнале.
На заводе имени Климова были разработаны также методы анализа полуфабрикатов милори, и вскоре производство кронов, милори и хромосвинцовых зеленей строго контролировалось лабораторией. Во времена рестэпа усилилась конкуренция частных предпринимателей. Конкуренция была весьма грозной, тем более что частные предприниматели имели возможность подкупать государствен‑ ных функционеров из отделов снабжения. Поэтому качество продукции требовалось очень высокое.
Через два месяца довольно напряженной работы в урочное и неурочное время Мультатули разработал весьма красивый метод производства краски. Он заключался в следующем. Свинец расплавлялся и гранулировался (расплавленный свинец медленно выливался в холодную воду). Гранулированный свинец размещался на ложном днище. Сверху подавался 4 % раствор уксусной кислоты, снизу пода‑ вался воздух. При этих условиях свинец легко растворялся в уксусной кислоте. Раствор циркулировал до образования основного уксусно-кислого свинца. Затем в этот раствор пропускалась углекислота. Образовывались основной углекислый свинец и раствор свободной уксусной кислоты необходимой концентрации. Этот раствор использовался для получения новой порции основного уксусно-кислого свинца из металлического свинца. Из основного углекислого свинца и смеси раствора двухромовокислого калия и серной кислоты получали крон очень красивого лимонного оттенка.
Исакович спроектировал опытно-промышленную установку, и она была построена. Тем самым был не только заменен дефицитный глет, сокращен расход уксусной кислоты и получен крон с большой укрывистостью (кроющей способностью) и красивым оттенком, но и достигнут значительный экономический эффект. Эта работа была также опубликована в «Журнале Химической Промышленности» и подписана Исаковичем и Мультатули. Для производства искусственных киноварей необходимы были искусственные анилиновые красные красители. Их получали из-за рубежа, что требовало расхода значительного количества иностранной валюты. Использовав зарубежные литературные данные, Мультатули разработал процесс получения paranitroanilinrot (паранитроанилиновый красный) из паранитроанилина и бетанафтола. Эту работу он не успел опубликовать.
В целом период работы Мультатули на нижневодском заводе красок имени Климова был одним из наиболее творческих. После перехода из ННТО и увеличения размера его зарплаты он отказался от неприятной и трудоемкой бухгалтерской работы в щеточной артели и освободившееся время использовал для пополнения своих знаний в области техники. Он аккуратно читал все зарубежные лакокрасочные журналы, фундаментальные и рекламные, читал также все Handbuch и на гуннском, галльском и сакском языках. Гуннский язык он знал достаточно прилично. Галльскую литературу читал совмест‑ но с Немирович, которая детские годы совместно с отцом провела в Гельвеции. Сакскую литературу прорабатывал совместно со своим приятелем, который неплохо знал сакский язык. Однако через два года после перехода Мультатули на завод красок все резко изменилось. Спокойная и результативная работа канула в Лету. По существу, всем на заводе руководил технорук Исакович. Директор Черноградский, как часто происходило в те времена, являлся фигурой формальной, бутафорской. Это был достаточно добродушный человек, который плохо знал производство и не вмешивался в эту сферу.
Несмотря на конкуренцию частных предпринимателей, завод работал рентабельно. Трест «Нижневодсольхимтрест», в ведении которого находился завод, также мало вмешивался в дела предприятия. Но в 12 г. в.в.э.(1929) Черноградского сняли и назначили директором некоего Медведева. Новый начальник утверждал, что он член вохровской партии еще с 12 г. до великой вохровской эры. Соответствовало ли это действительности, неизвестно, но доподлинно было известно, что он состоит в дружеских отношениях с секретарем Нижеводского губкома партии и последний его всячески поддерживал.
Помимо всего Медведев оказался горьким пьяницей. А водка стоила дорого, и партмаксимума, ко‑ торый тогда составлял около 280 вохриков в месяц, директору явно не хватало. Медведев вступил в тесный контакт с заведующим складом, и они начали совместно осуществлять разные темные опе‑ рации. Однако этому мешал Исакович, который до прихода Медведева фактически руководил всеми делами завода, в том числе и финансовыми. Убрать Исаковича было не так-то просто. Он находился на отличном счету.
Под его руководством было осуществлено быстрое восстановление завода почти от нулевого состояния. Он считался одним из самых знающих и энергичных инженеров не только в тресте, но и в городе. Но у нового директора были неиссякаемая жажда и огромные связи. Он начал действовать. Вызвал из Кремлевии какого-то лаковаря-практика. Назначил его заместителем Исаковича по производству. Собрал шайку-лейку собутыльников. Как известно, нужда заставит зайца спички зажигать. Алкоголь‑ ная жажда способствовала «изобретательству» Медведева. Задолго до «изобретателей» из лучшей в мире вохровской тайной полиции, имевшей такого ге‑ ниального главаря, как Виссарионов, Медведев изобрел «вредительство».
Для этого не требовалось больших познаний. Первым делом он с помощью своих дружков-собутыльников, по-видимому, ночью разбавил децинормальные растворы хромпика в лаборатории. Кроны изготовлялись на базе лабора‑ торных анализов растворов основного уксусно-кислого свинца. Следствием было ухудшение качества кронов и увеличение расхода сырья. Тем не менее Мультатули вскоре обнаружил, что децинормальные растворы хромпика (двухромо‑ вокслого калия) разбавлены. Тогда с помощью своих дружков-собутыльников Медведев маркировал первый сорт ультрамарина последним и наоборот. Короче говоря, он инсценировал «вредительство» намного искуснее, чем его последователи из вохровской тайной полиции через несколько лет. Это может показаться выдумкой, но это было именно так. Истинным автором патента о вредитель‑ стве являлся Медведев!
Он изобрел «вредительство» еще до «Рудниковского» и прочих «вредительских» процессов. Автор этих строк встречал множество «вредителей» в лагерной системе перевоспитания. Все их козни оказались выдуманными вохровской тайной полицией. Все их признания были результатом пыток. Автору этих воспоминаний известно только одно реальное «дело», причем совсем не вредительское... Впоследствии на которостльском лакокрасочном заводе был арестован технорук. Мультатули его помнил. Этот технорук и его шурин были задержаны по подозрению во вредительстве в 14 г. в.в.э., через 2,5 года после «художеств» Медведева на нижневодском заводе.
Технорук Тимофеев и его шурин Галкин были приговорены к высшей мере наказания, которая за‑ тем была заменена десятью годами лишения свободы. В те идиллические времена ликвидации рестэпа и начала коллективизации к опытным инженерам вохры относились гуманно, поскольку без них было трудно обойтись. Тимофеев и Галкин отбывали наказание в каком-то конструкторском бюро вохров‑ ской тайной полиции, их хорошо кормили и часто разрешали свидания с родственниками. Менее чем через два года их выпустили. Тимофеева назначили главным инженером одного из заводов синтетического каучука, а Галкина заместителем главного инженера другого завода синтетического каучука
Впоследствии, в 22 г. в.в.э.,(1939) Мультатули в лагерной системе перевоспитания, в Честкуте, встретился с второстепенным персонажем этого «вредительского» дела. Этот человек рассказал следующее. В 10 г. в.в.э. Тимофеев и Галкин, видные тогда инженеры резино-технической промышленности, были командированы в Колумбовию. Там они встретились со старыми владельцами самого большого тмута‑ раканского резино-технического завода. Владельцы, предполагая, что вохровской власти скоро придет конец и они вновь станут хозяевами завода, предложили Тимофееву и Галкину следить за тем, чтобы оборудование предприятия не разбазаривалось, и заботиться о его сохранности.
Для этого они должны были привлечь других служащих завода. Через какое-то посольство бывшие владельцы завода посылали Тимофееву и Галкину крупные сум‑ мы денег, часть которых они передавали завербованным служащим. Один из этих служащих оказался сексотом вохровской тайной полиции. Любопытно то обстоятельство, что главарей этого почти невинного дела выпустили через два года, а второстепенный персонаж отсидел «от звонка до звонка» 10 лет в одном из самых жутких лагерей Заполярья – в Честкуте. Таково единственно реальное «вредительское» дело, известное много видевшему Мультатули, – да и то вредительством была названа... забота о сохранности оборудования!
Но несомненно, что Медведев был прародителем «вредительства» в вохровском Государстве Тмутараканском. Таким образом, идея «вредительства» уже в 12 г. в.в.э. витала в кругах вохровской тайной полиции. Впрочем, вскоре была осуществлена довольно скверная инсценировка Рудниковкого «вреди‑ тельского» дела. Медведев, по-видимому, имел дружков в вохровской тайной полиции и хотел сразу убить двух зай‑ цев. Во-первых, убрать Исаковича, чтобы безнаказано осуществлять свои темные дела с заведующим складом и завербованным для этих пакостей практиком-лаковаром, с которыми он в неумеренном ко‑ личестве на какой-то даче распивал водку на троих, – а, во-вторых, патриотически вскрыть «вредительство» на прекрасно до него работавшем заводе.
Для этого-то он весьма грубо и примитивно с помощью своих дружков-собутыльников и организовал «вредительство». Но вскоре истинное «вредительство» вскрыли Исакович и Мультатули, и этим шайка-лейка «старого члена партии» и его дружков-собутыльников была обезврежена. Тогда Медведев попытался привлечь на свою сторону Мультатули. Он повысил ему зарплату до 250 вохриков и намекал, что метит его на роль технорука с окладом 400 вохриков в месяц. В те времена руководящие инженерно-технические работники получали значительно более высокую зарплату, чем научные работники. С другой стороны, Медведев намекал, что он связан с тайной вохровской полицией и если Мультатули не стакнется с ним, то ему не сдобровать. Но Мультатули был стреляный заяц и не испугался.
Исакович и Мультатули, хотя и знали, что Медведев в приятельских отношениях с самим вохровским нижневодским «губернатором», продолжали подбирать материал против директора. После отказа Мультатули перейти в пьяный, патриотический, вохровский «стан» Медведева, его убрали весьма оригинальным образом: командировали в Институт переквалификации инженеров-химиков, в Крем‑ левию! 3 марта 13 г. в.в.э. Мультатули впервые прибыл в вохровскую тмутараканскую столицу Кремле‑ вию. Тогда он еще не ведал, что через 7,5 лет начнет свою карьеру в величественной и изумительной вохровской «гуманной» лагерной системе, в которой вместе с ним было «перевоспитано» в лучших вохровских традициях миллионы тмутараканских граждан многие из которых не пережив восторга от такого чудесного перевоспитания, отправились в лучший мир к своим праотцам.
И начнет он свою карьеру в знаменитых Кремлевских «перевоспитательных» тюрьмах — Феликсянской и Склянской. Особого впечатления Кремлевия на Мультатули не произвела, так как он прибыл из очень красивого города. Его только поразило, как мчатся сани по неровно умятому снегу, имеющему склон к трамвай‑ ной линии, и не попадают под трамвай.
Первым делом Мультатули купил карту столицы, которая впоследствии, между 25 и 40 г. в.в.э. в период наивысшей шпиономании и засекречивания, не продавалась и стала библиографической редкостью. По этому плану Мультатули, ни у кого ничего не спрашивая, прекрасно ориентировался в огромной Кремлевии. Затем он разыскал в каком-то переулке в центре города Институт по переквалификации. Оказалось, что жильем Институт своих питомцев не обеспечивает. Но в те времена, не в пример нынешнему счастливому периоду, перед непосредственным всту‑ плением в светлое царство вохризма, когда почти невозможно получить пристанище в гостинице без «брони», можно было относительно легко устроиться в отдельном номере в любой гостиннице. В тот же день Мультатули оказался в какой-то второразрядной гостинице в Прицепе.
На следующий день начались занятия в Институте по переквалификации инженеров-химиков. Следует отметить, что организация этого Института была первой попыткой переобучить некоторых еще уцелевших старых инженеров, а в основном – «свежих» выпускников вохровских технических вузов. Инициатива создания Института переквалификации приписывалась председателю ВСНХ Ва‑ лерианову. Было собрано несколько десятков инженеров со всех концов огромного Государства Тмутаракан‑ ского. Мультатули стал единственным представителем Нижневодска. Он был самым молодым – ему едва исполнилось 28 лет, и у него оказался самый маленький инженерно-технический стаж – 5 лет.
Наиболее солидным питомцем этого Института был член правления кремлевского Анилинтреста – «старик» 50–55 лет с окладистой, с проседью бородой. У Мультатули много лет сохранялось большое фото первого выпуска Института по переквалифика‑ ции инженеров-химиком. На этом снимке был запечатлен также и Валерианов, который вскоре преж‑ девременно умер. Впрочем, в тридцатых годах великой вохровской эры «проницательная» вохровская тайная полиция с помощью великой патриотки – некоей женщины-врача – установила, что Валерианов вместе с Пешкиным и многими другими великими тмутараканскими деятелями были отравлены шайкой врачей-ханаанцев. Через несколько лет после того, как отважный Никитов «разоблачил» «культ личности» было не очень четко установлено, что процесс ханаанских врачей-отравителей был очередной провокацией вохровской тайной полиции. Женщина-врач-патриот, награжденная за безумно-смелое разоблачение ханаанцев-отравителей орденом Ильичева, куда-то исчезла.
Состав преподавателей Института по переквалификации был великолепен. Среди них был лучший специалист в области катализа и высоких давлений – академик Итапьев, который вскоре, воспользовавшись тем, что читал лекции в Линбере, сбежал, будучи семидесяти лет от роду, к гниющим капиталистам. Разумеется, его сын, профессор Итапьев, отрекся от предателя-отца. Это ему не помогло. Он, как и многие другие, публично отказавшиеся от своих отцов и братьев, попали в вохровскую лагерную систему перевоспитания. Будущий «предатель» великолепно преподносил свой предмет, и питомцы Института, если только у них было соответствующее желание, могли достаточно четко представить себе современное состояние катализа. Коллоидную химию, которую тогда только начинали вводить в университетские курсы, читал из‑ вестный специалист в этой области – профессор Камнев.
О современном состоянии теории физико-химических процессов рассказывал молодой, но подающий большие надежды (ныне академик) вундеркинд Бериндер, сын бывшего царского губернатора Кремлевии. Успехи органической химии излагал известный тогда профессор Рошыгин. Самые лучше в те времена специалисты знакомили и молодых, и престарелых питомцев Института по переквалификации с совершенно новыми тогда в Государстве Тмутараканском дисциплинами – с «процессами и аппаратами», цветоведением, капельным анализом. Один из вундеркиндов, специалист по окраске тканей, познакомил слушателей с его очень ориги‑ нальной векторной теорией цветов.
Немедленно по возвращении на завод Мультатули включился в борьбу с шайкой Медведева. Он свел близкое знакомство со старшим бухгалтером на базе разговоров о методах бухгалтерского учета, поскольку Мультатули учился у самого Вейцела, автора первых учебников бухгалтерии в Государстве Тмутараканском. Старший бухгалтер посвятил Мультатули в темную комбинацию с бочками, которую провернули Медведев и заведующий складом. Все эти материалы, а также материалы о «вредительстве» Исакович, Мультатули и Вингурт пере‑ дали в городскую организацию инженерно-технических работников.
Однако Медведев имел слишком могущественных покровителей. Делу не дали хода. Медведев окончательно обнаглел и издал какой-то безграмотный приказ, в котором что-то говорилось о «вредительстве», и уволил Вингурта. В это время в Нижневодске появился Золотокузнецов, директор самого большого в стране Кото‑ ростльского лакокрасочного завода, которого сопровождали некоторые работники этого завода и стар‑ ший научный сотрудник научно-исследовательского института «Лакокраска» — Менингитчир.
...Золотокузнецов объезжал все лакокрасочные заводы страны не только для того, чтобы познакомить‑ ся с методами производства красок и лаков (в этом он не очень-то смыслил), но и для переманивания наиболее толковых, по его мнению, работников. Менингитчир порекомендовал ему Мультатули как новатора в производстве красок и лаков. Золотокузнецов всячески расписал перспективы работы на «самом большом в мире» Которостльском лакокрасочном заводе и предложил Мультатули выгодные условия переезда в Которостль. Мультатули обещал подумать. Вскоре Мультатули, а вслед за ним и Исакович, не видевшие перспектив в борьбе с шайкой Мед‑ ведева, ушли с завода. Кстати, впоследствии Медведев был снят с должности и переведен на... более ответственную работу, а Исакович и уволенный Медведевым Вингурт вернулись на завод имени Климова.
Во времена апогея виссарионовского террора Исакович был направлен в лагерную систему перевоспитания на 10 лет, а Вингурт — на 5 лет. Исакович оттуда уже не вышел, а более крепкий Вингурт вернулся и поныне, несмотря на пенсионный возраст, работает все на том же заводе.
Мультатули решил переехать на работу в Которостль, но, будучи в Кремлевии, договорился с редакцией «Журнала химической промышленности» о том, что напишет монографию о производстве нитроцеллюлозных лаков. За этот труд он и засел после ухода с завода имени Климова. Производство нитроцеллюлозных лаков к тому времени, в связи с развитием автомобильной про‑ мышленности, довольно широко было развернуто в Колумбовии. В Государстве Тмутараканском эта технология находилась в зачаточной стадии на том самом которостльском заводе, куда собирался перейти Мультатули. Таким образом, Мультатули выполнял сразу три задачи: знакомился с одним из про‑ изводителей – Которостльским заводом, зарабатывал деньги (в те времена хорошо платили за литературную техническую работу — 600 вохриков за печатный лист) и увеличивал список своих «трудов». Работа над монографией, разумеется, была чистейшей воды компиляцией.
Но Мультатули постарался ее выполнить настолько добросовестно, насколько это было в его силах. Он изучил все, что было написано за последние пять лет в колумбовских, сакских, галльских и гуннских журналах о производстве нитроцеллюлозных лаков, а также растворителей и разбавителей для них. Он изучил несколько колумбовских фундаментальных руководств по производству нитро‑ целлюлозных лаков и методов анализа сырья, полуфабрикатов и самих лаков. Он просмотрел до 500 печатных листов всяческих материалов на трех иностранных языках, которыми владел достаточно скверно. Даже если качество монографии было отнюдь не высоким, это была первая монография по нитролакам, изданная в Государстве Тмутараканском. 1,75 печатных листа – концентрированное изложение материала, объем которого был в 300 раз больше! Было еще два соображения, в силу которых Мультатули решил переехать в Которостль. У него на руках было только зачетное свидетельство об учебе. Хотя он уже 5 лет работал после окончания инсти‑ тута, диплома так и не получил.
Его не допускали к защите дипломного проекта и дипломной работы. Вначале ему предложили сдать политминимум (задним числом, так как до 8 г. в.в.э. не преподавали историю вохровской партии, профгигиену и диалектический материализм, которые входили в полити‑ ческий минимум). Мультатули сдал его без подготовки. Но тут возникли проблемы с малоскифским языком. Сданный Мультатули зачет аннулировали и объявили, что малоскифский язык следует сдать межвузовской комиссии. У Мультатули руки опустились, и он решил плюнуть на изучение языка и и на диплом. Однако товарищи его урезонили и порекомендовали присоединиться к одной из групп, с которой занимался парикмахер из Западной Малоскифии, ныне профессор малоскифского языка.
За такие занятия по два раза в неделю «специалист» брал по 8 вохриков в месяц. В каждой группе было по 8 человек. Таких групп у «профессора» было до десяти, и он зарабатывал свыше 600 вохриков в месяц, громадную по тем временам сумму. Парикмахер был членом межвузовской комиссии. Все же Мультатули кое-чему научился у носителя языка. В межвузовской комиссии он сдал малоскифские язык и литературу на «удовлетворительно». Вскоре объявили, что к защите дипломных проектов и работ будут допущены только те, кто сдал на «весьма удовлетворительно». Мультатули решил уехать в Великоскифию, где не требовали знания малоскифского языка. Кроме проблем малоскифского языка было второе соображение: Мультатули решил на несколько месяцев отдохнуть от семейных скандалов. О своем решении переехать в Которостль он сообщил Золотокузнецову, и тот подтвердил свое приглашение.
***
..До прихода Золотокузнецова в лаборатории работали несколько девочек-практиков. Когда предприятием руководили предыдущий директор-пьяница и его собутыльники, завод все время лихорадило. Почти непрерывно ощущался недостаток сырья: хромпика, желтой кровяной соли, металлического цинка, льняного масла и пр. Завод работал рывками, с перебоями, план не выполнялся, несмотря на то, что трест спускал несложные задания. Завод был нерентабелен, получал государственную дотацию. С приходом Золотокузнецова, который, кстати, ничего не понимал в лакокрасочном производстве и вообще в технике, всё начало довольно быстро меняться. Хотя Золотокузнецов имел только начальное образование, он относительно редко ошибался в людях, обладал неисчерпаемой энергией, был очень работоспособен и упорен. Сам принципиальный трезвенник, он быстро разогнал компанию пьяниц. Подобрал послушных секретаря парткома и председателя завкома. Достаточно быстро распознал положительные качества технорука Тимофеева, мастера цеха тертых красок Обезьянкина и братьев Ивановых, работавших по снабжению и сбыту. Этих работников Золотокузнецов приблизил к себе, старался предоставить им всякие преимущества и стремился поддерживать с ними хорошие отношения.
Для ликвидации убыточности завода Золотокузнецов при финансовой и организационной помощи треста и завербованных молодых специалистов с некоторым стажем приступил к производству цинко‑ вых белил методом колумбовского инженера Витериля. Самой простой была организация спец. цеха, где наладили выпуск деталей для снарядов. В цехе нитролаков вначале производились только цапонлаки для ногтей и разных покрасок, затем начали изготавливать самые простые лаки для автомобилей. Главная трудность заключалась в дефи‑ цитности нитроклетчатки – основы нитролаков. Здесь был допущен некоторый авантюризм. Нитроцеллюлозу решили заменить старыми негодными порохами, которые подлежали уничтоже‑ нию. Эти пороха завод, разумеется, получал от военного ведомства бесплатно.
Тонна нитроцеллюлозы стоила в те времена около 10 тысяч вохриков. Казалось, что замена дорогой нитроклетчатки бесплатными, подлежащими уничтожению порохами должна принести значительную экономию как заводу, так и государству. В действительности только завод получал значительную при‑ быль, а народное хозяйство – убыток, не говоря уже о возможных авариях при переработке таких порохов. Дело в том, что нитролак на базе порохов обладал большей вязкостью, чем нитролак из до‑ брокачественной специальной нитроклетчатки для производства нитролаков, – поэтому при получе‑ нии нитролака с необходимой малярной консистенцией количество растворенной нитроклетчатки в данных растворителях резко уменьшалось.
Относительный расход дорогих растворителей, которые не увеличивали массу пленки, на единицу пленкообразующего материала (нитроклетчатки) резко возрастал. В результате пленкообразующий материал обходился народному хозяйству дороже несмотря на то, что использовались подлежащие уничтожению пороха. Для уменьшения вязкости нитролака из порохов последние обрабатывались раствором аммиака, затем обработанные пороха сушились. Эти операции были крайне опасны. После обработки порохов аммиаком малярные качества нитролака, по-видимому, ухудшались. Но никто не проверял, как изменяются антикоррозийная способность и укрывистость нитролака при ис‑ пользовании нитролака из порохов. Экономический эффект и прибыль подсчитывались весьма прими‑ тивно и считались равными стоимости нитроклетчатки, которая заменялась бесплатными порохами.
Таким же авантюрным было и производство цинковых белил из всяческих подозрительных отходов. В старом цехе цинковых белил на базе металлического цинка получали достаточно доброкачественные цинковые белила. В Колумбовии на печах конструкции Витериля получали вполне доброкачественные белила из проверенных цинковых руд. На заводе же «Победа Рабочих» на вновь построенных печах Витериля цинковые белила получали не из цинковых окисленных руд, которых не было в стране, а из цинковой изгари и прочих сомнительных цинковых отходов. Разумеется, и в этом случае никто не исследовал антикоррозийных свойств полученных цинковых белил. Более того, впоследствии было установлено, что тертые на олифе цинковые белила, пока доходили до потребителей, твердели в боч‑ ках и вообще не годились для употребления. Это было, по-видимому, наиболее удачным вариантом, так как сельскохозяйственные машины, окрашенные такими недоброкачественными цинковыми белилами, разрушались коррозией и убытки народного хозяйства были намного больше, чем в том случае, когда тертые маслянные белила твердели в бочках.
Но агенты по всему Государству Тмутараканскому собирали цинковую изгарь и прочие цинковые отходы, особенно отходы в процессе паяния, при котором применялся хлористый аммоний. По суще‑ Мультатули Зеков | Том I: Автобиографические очерки из жизни Мультатули Зекова I - 80 ству, и новый цех нитролаков, и новый цех цинковых белил по методу Витериля выпускали брак. Но зато финансовое положение завода было укреплено, и он больше не нуждался в дотации. Золотокузнецов был также большим мастером рекламы. Он свел знакомство с известным тогда журналистом Розичем, который позже, в 21 г. в.в.э., был объявлен врагом народа и уничтожен. Этот Розич в «Кривде» и других вохровских газетах писал о громадных успехах завода «Победа Рабочих», о том, как он негодные отходы превращает в золото, в ценные товары и все это делают энтузиасты – вохровские люди, работающие с огоньком под руководством Золотокузнецова, верного сына вохровской партии и героя гражданской войны. Золотокузнецов стал популярным не только в Которостли, но и в Кремлевии. Он еще шире раз‑ вернул свою деятельность. Был организован новый цех – эйкезолей, казеиновых красок для цветной обуви.
Казеин в те времена никто не производил. Склады завода были заполнены творогом, которым за‑ менили казеин (казеин – сушеный творог). Немало творога сгнивало. Это тоже было большой потерей для народного хозяйства страны. Во-первых, увеличивались транспортные расходы, так как с дальних мест привозили творог, состоявший почти из одной воды, во-вторых, часть творога пропадала, в-третьих, уменьшались скудные пищевые ресурсы страны, которые и так начали иссякать, как только гениальный Виссарионов прикончил рестэп и стал насильственно-добровольно внедрять коллективи‑ зацию. Но, как известно, искусно организованная реклама оправдывает все расходы, а Золотокузнецов на всю страну разрекламировал организацию производства эйкезолей. Все кожевенные заводы поддер‑ жали Золотокузнецова и забирали все эйкезоли, как годные, так и негодные. К тому времени как Мультатули начал работать на этом заводе, все эти новые цеха были уже организованы, а популярность завода «Победа Рабочих» и его энергичного директора Золотокузнецова успела чрезвычайно возрасти.
Всяческая конкуренция была ликвидирована. Начиналась великая первая пятилетка. Надо было выполнять и перевыполнять планы, то есть гнать на склады нужную и ненужную продукцию вне зависимости от ее качества. Началась длительная эпоха организованного товарного голода. Приоритет потребителей, как частных, так и государственных, был сведен к нулю. Почти все товары стали дефицитными. Весьма относительный хозяйственный расчет времен рестэпа (поскольку государство давало дотацию убыточным предприятиям) по существу был уничтожен. Основным и единственно важным стало выполнение плана выпуска валовой продукции, вне зави‑ симости от ее качества и рентабельности. Чем больше завод перевыполнял план, тем больше были почет и прочие материальные и моральные блага.
Но сырье выделялось заводу в лучшем случае только на план. Удовлетворение плановых заявок на сырье было весьма редким явлением. Например, заводу «Победа Рабочих» запланировали выпустить огромное количество лаков и красок – 20 тысяч тонн в год. А наряды на льняное масло не обеспечивали и 20 % потребности. Не было хромпика, не было жел‑ той кровяной соли (железистосинеродистого калия), не хватало металлического цинка, анилиновых красителей, тяжелого шпата (сернокислого бария) и другого сырья.
Проектированием, строительством и освоением цехов ультрамаринового производства, как отмечено выше, занимался в основном Исакович. Но и на долю Мультатули выпало множество дел. Шихта для обжига состояла из множества составных частей: каолина, инфузорной земли, сульфата натрия, серы и других. Определяющим было качество каолина отчасти инфузорной земли. Значительное влияние на малоисследованный процесс производства ультрамарина оказывали способ изготовления тиглей, в которых обжигалась шихта, и пористость этих тиглей. Следовало быстро наладить химический и гранулометрический анализа каолина. Скоростной химический анализ каолинов на базе методики Лунге и Тредвеля удалось организовать достаточно быстро. Тут главными специалистами стали Лишенцвет и Мультатули. Труднее было с гранулометрическими анализами, определяющими дисперсность каолина. Пришлось несколько изменить известный метод Шенэ, конструировать прибор и заказывать его у стекло‑
дува.
Исакович понатыкал в печи термопары и осуществлял эксперименты с различными тепловыми режимами обжига шихты для производства ультрамарина. Испытывались различные составы шихты, различные режимы мокрого помола и различные составы смеси для изготовления тиглей. В результате производство ультрамарина было прилично освоено, его качество оказалось весьма удовлетворительным, а выход первого сорта – выше нормы. Малоисследованное производство ультра‑ марина, включая проектирование, строительство, различные эксперименты, было освоено за полтора года, причем были налажены анализы сырья, полуфабрикатов, готовых изделий и осуществлены, как отмечено выше, некоторые исследовательские работы.
И все это осуществили Исакович, 2–3 мастера и 4 работника лаборатории. Выше, на примере разработки необрастающих составов, было уже показано, сколько ресурсов и времени потребовалось бы для организации неисследованного производства ультрамарина ныне – на базе карлсизма-ильичевизма. В нынешние счастливые времена основным и желательным стимулом разработки какого-нибудь действительного прогрессивного нового или даже липового бутафорского процесса является желание того или иного научного работника получить еще одну галочку (опубликовать еще один «труд»), либо получить авторское свидетельство, либо добыть материал для диссертации на звание кандидата или доктора наук. Ведь научная степень позволяет довести свои доходы до 300–1000 вохриков в месяц и почить на лаврах. Поэтому при наличии всяких связей и прочих возможностей в научно-технических журналах публикуют множество макулатуры. А Исакович и Мультатули, накопившие достаточно ценные материалы по производству необрастающих красок и ультрамарина, не опубликовали их.
Впоследствии Исакович погиб в одном из лагерных воспитательных заведений, а Мультатули тоже попал в эту благословенную систему, и все тетради с записями пропали. После освоения производства необрастающих красок и ультрамарина Исакович и Мультатули с такой же стремительностью принялись за освоение цветных красок: кронов, милори, хромово-свинцовых зеленей, киноварей, баканов и других.
В те идиллические времена авторов, желающих публиковать свои «труды» было мало, еще не наблюдалось шпиономании и совершенно маниакального засекречивания. Не существовали при каждом институте комиссии, которые должны были удостоверять отсутствие секретных данных в публикации и согласие института на публикацию данной работы. Редакторы научных журналов с охотой почти без изменений публиковали присылаемые работы и не требовали никаких актов упомянутых комиссий. По существу, не было никакой цензуры для науч‑ но-технических работ.
Это в нынешние счастливые времена помимо цензуры упомянутых институтских комиссий, установлена очень жесткая редакционная цензура. Нельзя публиковать мощности и другие экономические показатели, а также технологические процессы отдельно взятых предприятий. Нельзя приводить сравнительные технические и экономические показатели тмутараканских и зарубежных заводов, если показатели зарубежных предприятий превосходят тмутараканские. Наконец, если ты прорвался через все эти рогатки, нужно ждать в очереди 6–12 месяцев, пока опубликуют дан‑ ную работу. К этому времени даже те работы, которые имеют какую-либо ценность, устаревают.
Разумеется, если работа подписана академиком или в ее соавторы привлечен какой-нибудь влиятельный функционер, она публикуется значительно быстрее. В те времена работу Мультатули по быстрому определению свинцовых солей «Журнал Химической Промышленности» опубликовал быстро, без приложения каких-либо актов и с небольшими сокра‑ щениями. Это была первая опубликованная работа Мультатули. Ему было всего 26 лет, и он испытал значительное удовлетворение, когда читал свою статью в научном журнале.
На заводе имени Климова были разработаны также методы анализа полуфабрикатов милори, и вскоре производство кронов, милори и хромосвинцовых зеленей строго контролировалось лабораторией. Во времена рестэпа усилилась конкуренция частных предпринимателей. Конкуренция была весьма грозной, тем более что частные предприниматели имели возможность подкупать государствен‑ ных функционеров из отделов снабжения. Поэтому качество продукции требовалось очень высокое.
Через два месяца довольно напряженной работы в урочное и неурочное время Мультатули разработал весьма красивый метод производства краски. Он заключался в следующем. Свинец расплавлялся и гранулировался (расплавленный свинец медленно выливался в холодную воду). Гранулированный свинец размещался на ложном днище. Сверху подавался 4 % раствор уксусной кислоты, снизу пода‑ вался воздух. При этих условиях свинец легко растворялся в уксусной кислоте. Раствор циркулировал до образования основного уксусно-кислого свинца. Затем в этот раствор пропускалась углекислота. Образовывались основной углекислый свинец и раствор свободной уксусной кислоты необходимой концентрации. Этот раствор использовался для получения новой порции основного уксусно-кислого свинца из металлического свинца. Из основного углекислого свинца и смеси раствора двухромовокислого калия и серной кислоты получали крон очень красивого лимонного оттенка.
Исакович спроектировал опытно-промышленную установку, и она была построена. Тем самым был не только заменен дефицитный глет, сокращен расход уксусной кислоты и получен крон с большой укрывистостью (кроющей способностью) и красивым оттенком, но и достигнут значительный экономический эффект. Эта работа была также опубликована в «Журнале Химической Промышленности» и подписана Исаковичем и Мультатули. Для производства искусственных киноварей необходимы были искусственные анилиновые красные красители. Их получали из-за рубежа, что требовало расхода значительного количества иностранной валюты. Использовав зарубежные литературные данные, Мультатули разработал процесс получения paranitroanilinrot (паранитроанилиновый красный) из паранитроанилина и бетанафтола. Эту работу он не успел опубликовать.
В целом период работы Мультатули на нижневодском заводе красок имени Климова был одним из наиболее творческих. После перехода из ННТО и увеличения размера его зарплаты он отказался от неприятной и трудоемкой бухгалтерской работы в щеточной артели и освободившееся время использовал для пополнения своих знаний в области техники. Он аккуратно читал все зарубежные лакокрасочные журналы, фундаментальные и рекламные, читал также все Handbuch и на гуннском, галльском и сакском языках. Гуннский язык он знал достаточно прилично. Галльскую литературу читал совмест‑ но с Немирович, которая детские годы совместно с отцом провела в Гельвеции. Сакскую литературу прорабатывал совместно со своим приятелем, который неплохо знал сакский язык. Однако через два года после перехода Мультатули на завод красок все резко изменилось. Спокойная и результативная работа канула в Лету. По существу, всем на заводе руководил технорук Исакович. Директор Черноградский, как часто происходило в те времена, являлся фигурой формальной, бутафорской. Это был достаточно добродушный человек, который плохо знал производство и не вмешивался в эту сферу.
Несмотря на конкуренцию частных предпринимателей, завод работал рентабельно. Трест «Нижневодсольхимтрест», в ведении которого находился завод, также мало вмешивался в дела предприятия. Но в 12 г. в.в.э.(1929) Черноградского сняли и назначили директором некоего Медведева. Новый начальник утверждал, что он член вохровской партии еще с 12 г. до великой вохровской эры. Соответствовало ли это действительности, неизвестно, но доподлинно было известно, что он состоит в дружеских отношениях с секретарем Нижеводского губкома партии и последний его всячески поддерживал.
Помимо всего Медведев оказался горьким пьяницей. А водка стоила дорого, и партмаксимума, ко‑ торый тогда составлял около 280 вохриков в месяц, директору явно не хватало. Медведев вступил в тесный контакт с заведующим складом, и они начали совместно осуществлять разные темные опе‑ рации. Однако этому мешал Исакович, который до прихода Медведева фактически руководил всеми делами завода, в том числе и финансовыми. Убрать Исаковича было не так-то просто. Он находился на отличном счету.
Под его руководством было осуществлено быстрое восстановление завода почти от нулевого состояния. Он считался одним из самых знающих и энергичных инженеров не только в тресте, но и в городе. Но у нового директора были неиссякаемая жажда и огромные связи. Он начал действовать. Вызвал из Кремлевии какого-то лаковаря-практика. Назначил его заместителем Исаковича по производству. Собрал шайку-лейку собутыльников. Как известно, нужда заставит зайца спички зажигать. Алкоголь‑ ная жажда способствовала «изобретательству» Медведева. Задолго до «изобретателей» из лучшей в мире вохровской тайной полиции, имевшей такого ге‑ ниального главаря, как Виссарионов, Медведев изобрел «вредительство».
Для этого не требовалось больших познаний. Первым делом он с помощью своих дружков-собутыльников, по-видимому, ночью разбавил децинормальные растворы хромпика в лаборатории. Кроны изготовлялись на базе лабора‑ торных анализов растворов основного уксусно-кислого свинца. Следствием было ухудшение качества кронов и увеличение расхода сырья. Тем не менее Мультатули вскоре обнаружил, что децинормальные растворы хромпика (двухромо‑ вокслого калия) разбавлены. Тогда с помощью своих дружков-собутыльников Медведев маркировал первый сорт ультрамарина последним и наоборот. Короче говоря, он инсценировал «вредительство» намного искуснее, чем его последователи из вохровской тайной полиции через несколько лет. Это может показаться выдумкой, но это было именно так. Истинным автором патента о вредитель‑ стве являлся Медведев!
Он изобрел «вредительство» еще до «Рудниковского» и прочих «вредительских» процессов. Автор этих строк встречал множество «вредителей» в лагерной системе перевоспитания. Все их козни оказались выдуманными вохровской тайной полицией. Все их признания были результатом пыток. Автору этих воспоминаний известно только одно реальное «дело», причем совсем не вредительское... Впоследствии на которостльском лакокрасочном заводе был арестован технорук. Мультатули его помнил. Этот технорук и его шурин были задержаны по подозрению во вредительстве в 14 г. в.в.э., через 2,5 года после «художеств» Медведева на нижневодском заводе.
Технорук Тимофеев и его шурин Галкин были приговорены к высшей мере наказания, которая за‑ тем была заменена десятью годами лишения свободы. В те идиллические времена ликвидации рестэпа и начала коллективизации к опытным инженерам вохры относились гуманно, поскольку без них было трудно обойтись. Тимофеев и Галкин отбывали наказание в каком-то конструкторском бюро вохров‑ ской тайной полиции, их хорошо кормили и часто разрешали свидания с родственниками. Менее чем через два года их выпустили. Тимофеева назначили главным инженером одного из заводов синтетического каучука, а Галкина заместителем главного инженера другого завода синтетического каучука
Впоследствии, в 22 г. в.в.э.,(1939) Мультатули в лагерной системе перевоспитания, в Честкуте, встретился с второстепенным персонажем этого «вредительского» дела. Этот человек рассказал следующее. В 10 г. в.в.э. Тимофеев и Галкин, видные тогда инженеры резино-технической промышленности, были командированы в Колумбовию. Там они встретились со старыми владельцами самого большого тмута‑ раканского резино-технического завода. Владельцы, предполагая, что вохровской власти скоро придет конец и они вновь станут хозяевами завода, предложили Тимофееву и Галкину следить за тем, чтобы оборудование предприятия не разбазаривалось, и заботиться о его сохранности.
Для этого они должны были привлечь других служащих завода. Через какое-то посольство бывшие владельцы завода посылали Тимофееву и Галкину крупные сум‑ мы денег, часть которых они передавали завербованным служащим. Один из этих служащих оказался сексотом вохровской тайной полиции. Любопытно то обстоятельство, что главарей этого почти невинного дела выпустили через два года, а второстепенный персонаж отсидел «от звонка до звонка» 10 лет в одном из самых жутких лагерей Заполярья – в Честкуте. Таково единственно реальное «вредительское» дело, известное много видевшему Мультатули, – да и то вредительством была названа... забота о сохранности оборудования!
Но несомненно, что Медведев был прародителем «вредительства» в вохровском Государстве Тмутараканском. Таким образом, идея «вредительства» уже в 12 г. в.в.э. витала в кругах вохровской тайной полиции. Впрочем, вскоре была осуществлена довольно скверная инсценировка Рудниковкого «вреди‑ тельского» дела. Медведев, по-видимому, имел дружков в вохровской тайной полиции и хотел сразу убить двух зай‑ цев. Во-первых, убрать Исаковича, чтобы безнаказано осуществлять свои темные дела с заведующим складом и завербованным для этих пакостей практиком-лаковаром, с которыми он в неумеренном ко‑ личестве на какой-то даче распивал водку на троих, – а, во-вторых, патриотически вскрыть «вредительство» на прекрасно до него работавшем заводе.
Для этого-то он весьма грубо и примитивно с помощью своих дружков-собутыльников и организовал «вредительство». Но вскоре истинное «вредительство» вскрыли Исакович и Мультатули, и этим шайка-лейка «старого члена партии» и его дружков-собутыльников была обезврежена. Тогда Медведев попытался привлечь на свою сторону Мультатули. Он повысил ему зарплату до 250 вохриков и намекал, что метит его на роль технорука с окладом 400 вохриков в месяц. В те времена руководящие инженерно-технические работники получали значительно более высокую зарплату, чем научные работники. С другой стороны, Медведев намекал, что он связан с тайной вохровской полицией и если Мультатули не стакнется с ним, то ему не сдобровать. Но Мультатули был стреляный заяц и не испугался.
Исакович и Мультатули, хотя и знали, что Медведев в приятельских отношениях с самим вохровским нижневодским «губернатором», продолжали подбирать материал против директора. После отказа Мультатули перейти в пьяный, патриотический, вохровский «стан» Медведева, его убрали весьма оригинальным образом: командировали в Институт переквалификации инженеров-химиков, в Крем‑ левию! 3 марта 13 г. в.в.э. Мультатули впервые прибыл в вохровскую тмутараканскую столицу Кремле‑ вию. Тогда он еще не ведал, что через 7,5 лет начнет свою карьеру в величественной и изумительной вохровской «гуманной» лагерной системе, в которой вместе с ним было «перевоспитано» в лучших вохровских традициях миллионы тмутараканских граждан многие из которых не пережив восторга от такого чудесного перевоспитания, отправились в лучший мир к своим праотцам.
И начнет он свою карьеру в знаменитых Кремлевских «перевоспитательных» тюрьмах — Феликсянской и Склянской. Особого впечатления Кремлевия на Мультатули не произвела, так как он прибыл из очень красивого города. Его только поразило, как мчатся сани по неровно умятому снегу, имеющему склон к трамвай‑ ной линии, и не попадают под трамвай.
Первым делом Мультатули купил карту столицы, которая впоследствии, между 25 и 40 г. в.в.э. в период наивысшей шпиономании и засекречивания, не продавалась и стала библиографической редкостью. По этому плану Мультатули, ни у кого ничего не спрашивая, прекрасно ориентировался в огромной Кремлевии. Затем он разыскал в каком-то переулке в центре города Институт по переквалификации. Оказалось, что жильем Институт своих питомцев не обеспечивает. Но в те времена, не в пример нынешнему счастливому периоду, перед непосредственным всту‑ плением в светлое царство вохризма, когда почти невозможно получить пристанище в гостинице без «брони», можно было относительно легко устроиться в отдельном номере в любой гостиннице. В тот же день Мультатули оказался в какой-то второразрядной гостинице в Прицепе.
На следующий день начались занятия в Институте по переквалификации инженеров-химиков. Следует отметить, что организация этого Института была первой попыткой переобучить некоторых еще уцелевших старых инженеров, а в основном – «свежих» выпускников вохровских технических вузов. Инициатива создания Института переквалификации приписывалась председателю ВСНХ Ва‑ лерианову. Было собрано несколько десятков инженеров со всех концов огромного Государства Тмутаракан‑ ского. Мультатули стал единственным представителем Нижневодска. Он был самым молодым – ему едва исполнилось 28 лет, и у него оказался самый маленький инженерно-технический стаж – 5 лет.
Наиболее солидным питомцем этого Института был член правления кремлевского Анилинтреста – «старик» 50–55 лет с окладистой, с проседью бородой. У Мультатули много лет сохранялось большое фото первого выпуска Института по переквалифика‑ ции инженеров-химиком. На этом снимке был запечатлен также и Валерианов, который вскоре преж‑ девременно умер. Впрочем, в тридцатых годах великой вохровской эры «проницательная» вохровская тайная полиция с помощью великой патриотки – некоей женщины-врача – установила, что Валерианов вместе с Пешкиным и многими другими великими тмутараканскими деятелями были отравлены шайкой врачей-ханаанцев. Через несколько лет после того, как отважный Никитов «разоблачил» «культ личности» было не очень четко установлено, что процесс ханаанских врачей-отравителей был очередной провокацией вохровской тайной полиции. Женщина-врач-патриот, награжденная за безумно-смелое разоблачение ханаанцев-отравителей орденом Ильичева, куда-то исчезла.
Состав преподавателей Института по переквалификации был великолепен. Среди них был лучший специалист в области катализа и высоких давлений – академик Итапьев, который вскоре, воспользовавшись тем, что читал лекции в Линбере, сбежал, будучи семидесяти лет от роду, к гниющим капиталистам. Разумеется, его сын, профессор Итапьев, отрекся от предателя-отца. Это ему не помогло. Он, как и многие другие, публично отказавшиеся от своих отцов и братьев, попали в вохровскую лагерную систему перевоспитания. Будущий «предатель» великолепно преподносил свой предмет, и питомцы Института, если только у них было соответствующее желание, могли достаточно четко представить себе современное состояние катализа. Коллоидную химию, которую тогда только начинали вводить в университетские курсы, читал из‑ вестный специалист в этой области – профессор Камнев.
О современном состоянии теории физико-химических процессов рассказывал молодой, но подающий большие надежды (ныне академик) вундеркинд Бериндер, сын бывшего царского губернатора Кремлевии. Успехи органической химии излагал известный тогда профессор Рошыгин. Самые лучше в те времена специалисты знакомили и молодых, и престарелых питомцев Института по переквалификации с совершенно новыми тогда в Государстве Тмутараканском дисциплинами – с «процессами и аппаратами», цветоведением, капельным анализом. Один из вундеркиндов, специалист по окраске тканей, познакомил слушателей с его очень ориги‑ нальной векторной теорией цветов.
Немедленно по возвращении на завод Мультатули включился в борьбу с шайкой Медведева. Он свел близкое знакомство со старшим бухгалтером на базе разговоров о методах бухгалтерского учета, поскольку Мультатули учился у самого Вейцела, автора первых учебников бухгалтерии в Государстве Тмутараканском. Старший бухгалтер посвятил Мультатули в темную комбинацию с бочками, которую провернули Медведев и заведующий складом. Все эти материалы, а также материалы о «вредительстве» Исакович, Мультатули и Вингурт пере‑ дали в городскую организацию инженерно-технических работников.
Однако Медведев имел слишком могущественных покровителей. Делу не дали хода. Медведев окончательно обнаглел и издал какой-то безграмотный приказ, в котором что-то говорилось о «вредительстве», и уволил Вингурта. В это время в Нижневодске появился Золотокузнецов, директор самого большого в стране Кото‑ ростльского лакокрасочного завода, которого сопровождали некоторые работники этого завода и стар‑ ший научный сотрудник научно-исследовательского института «Лакокраска» — Менингитчир.
...Золотокузнецов объезжал все лакокрасочные заводы страны не только для того, чтобы познакомить‑ ся с методами производства красок и лаков (в этом он не очень-то смыслил), но и для переманивания наиболее толковых, по его мнению, работников. Менингитчир порекомендовал ему Мультатули как новатора в производстве красок и лаков. Золотокузнецов всячески расписал перспективы работы на «самом большом в мире» Которостльском лакокрасочном заводе и предложил Мультатули выгодные условия переезда в Которостль. Мультатули обещал подумать. Вскоре Мультатули, а вслед за ним и Исакович, не видевшие перспектив в борьбе с шайкой Мед‑ ведева, ушли с завода. Кстати, впоследствии Медведев был снят с должности и переведен на... более ответственную работу, а Исакович и уволенный Медведевым Вингурт вернулись на завод имени Климова.
Во времена апогея виссарионовского террора Исакович был направлен в лагерную систему перевоспитания на 10 лет, а Вингурт — на 5 лет. Исакович оттуда уже не вышел, а более крепкий Вингурт вернулся и поныне, несмотря на пенсионный возраст, работает все на том же заводе.
Мультатули решил переехать на работу в Которостль, но, будучи в Кремлевии, договорился с редакцией «Журнала химической промышленности» о том, что напишет монографию о производстве нитроцеллюлозных лаков. За этот труд он и засел после ухода с завода имени Климова. Производство нитроцеллюлозных лаков к тому времени, в связи с развитием автомобильной про‑ мышленности, довольно широко было развернуто в Колумбовии. В Государстве Тмутараканском эта технология находилась в зачаточной стадии на том самом которостльском заводе, куда собирался перейти Мультатули. Таким образом, Мультатули выполнял сразу три задачи: знакомился с одним из про‑ изводителей – Которостльским заводом, зарабатывал деньги (в те времена хорошо платили за литературную техническую работу — 600 вохриков за печатный лист) и увеличивал список своих «трудов». Работа над монографией, разумеется, была чистейшей воды компиляцией.
Но Мультатули постарался ее выполнить настолько добросовестно, насколько это было в его силах. Он изучил все, что было написано за последние пять лет в колумбовских, сакских, галльских и гуннских журналах о производстве нитроцеллюлозных лаков, а также растворителей и разбавителей для них. Он изучил несколько колумбовских фундаментальных руководств по производству нитро‑ целлюлозных лаков и методов анализа сырья, полуфабрикатов и самих лаков. Он просмотрел до 500 печатных листов всяческих материалов на трех иностранных языках, которыми владел достаточно скверно. Даже если качество монографии было отнюдь не высоким, это была первая монография по нитролакам, изданная в Государстве Тмутараканском. 1,75 печатных листа – концентрированное изложение материала, объем которого был в 300 раз больше! Было еще два соображения, в силу которых Мультатули решил переехать в Которостль. У него на руках было только зачетное свидетельство об учебе. Хотя он уже 5 лет работал после окончания инсти‑ тута, диплома так и не получил.
Его не допускали к защите дипломного проекта и дипломной работы. Вначале ему предложили сдать политминимум (задним числом, так как до 8 г. в.в.э. не преподавали историю вохровской партии, профгигиену и диалектический материализм, которые входили в полити‑ ческий минимум). Мультатули сдал его без подготовки. Но тут возникли проблемы с малоскифским языком. Сданный Мультатули зачет аннулировали и объявили, что малоскифский язык следует сдать межвузовской комиссии. У Мультатули руки опустились, и он решил плюнуть на изучение языка и и на диплом. Однако товарищи его урезонили и порекомендовали присоединиться к одной из групп, с которой занимался парикмахер из Западной Малоскифии, ныне профессор малоскифского языка.
За такие занятия по два раза в неделю «специалист» брал по 8 вохриков в месяц. В каждой группе было по 8 человек. Таких групп у «профессора» было до десяти, и он зарабатывал свыше 600 вохриков в месяц, громадную по тем временам сумму. Парикмахер был членом межвузовской комиссии. Все же Мультатули кое-чему научился у носителя языка. В межвузовской комиссии он сдал малоскифские язык и литературу на «удовлетворительно». Вскоре объявили, что к защите дипломных проектов и работ будут допущены только те, кто сдал на «весьма удовлетворительно». Мультатули решил уехать в Великоскифию, где не требовали знания малоскифского языка. Кроме проблем малоскифского языка было второе соображение: Мультатули решил на несколько месяцев отдохнуть от семейных скандалов. О своем решении переехать в Которостль он сообщил Золотокузнецову, и тот подтвердил свое приглашение.
***
..До прихода Золотокузнецова в лаборатории работали несколько девочек-практиков. Когда предприятием руководили предыдущий директор-пьяница и его собутыльники, завод все время лихорадило. Почти непрерывно ощущался недостаток сырья: хромпика, желтой кровяной соли, металлического цинка, льняного масла и пр. Завод работал рывками, с перебоями, план не выполнялся, несмотря на то, что трест спускал несложные задания. Завод был нерентабелен, получал государственную дотацию. С приходом Золотокузнецова, который, кстати, ничего не понимал в лакокрасочном производстве и вообще в технике, всё начало довольно быстро меняться. Хотя Золотокузнецов имел только начальное образование, он относительно редко ошибался в людях, обладал неисчерпаемой энергией, был очень работоспособен и упорен. Сам принципиальный трезвенник, он быстро разогнал компанию пьяниц. Подобрал послушных секретаря парткома и председателя завкома. Достаточно быстро распознал положительные качества технорука Тимофеева, мастера цеха тертых красок Обезьянкина и братьев Ивановых, работавших по снабжению и сбыту. Этих работников Золотокузнецов приблизил к себе, старался предоставить им всякие преимущества и стремился поддерживать с ними хорошие отношения.
Для ликвидации убыточности завода Золотокузнецов при финансовой и организационной помощи треста и завербованных молодых специалистов с некоторым стажем приступил к производству цинко‑ вых белил методом колумбовского инженера Витериля. Самой простой была организация спец. цеха, где наладили выпуск деталей для снарядов. В цехе нитролаков вначале производились только цапонлаки для ногтей и разных покрасок, затем начали изготавливать самые простые лаки для автомобилей. Главная трудность заключалась в дефи‑ цитности нитроклетчатки – основы нитролаков. Здесь был допущен некоторый авантюризм. Нитроцеллюлозу решили заменить старыми негодными порохами, которые подлежали уничтоже‑ нию. Эти пороха завод, разумеется, получал от военного ведомства бесплатно.
Тонна нитроцеллюлозы стоила в те времена около 10 тысяч вохриков. Казалось, что замена дорогой нитроклетчатки бесплатными, подлежащими уничтожению порохами должна принести значительную экономию как заводу, так и государству. В действительности только завод получал значительную при‑ быль, а народное хозяйство – убыток, не говоря уже о возможных авариях при переработке таких порохов. Дело в том, что нитролак на базе порохов обладал большей вязкостью, чем нитролак из до‑ брокачественной специальной нитроклетчатки для производства нитролаков, – поэтому при получе‑ нии нитролака с необходимой малярной консистенцией количество растворенной нитроклетчатки в данных растворителях резко уменьшалось.
Относительный расход дорогих растворителей, которые не увеличивали массу пленки, на единицу пленкообразующего материала (нитроклетчатки) резко возрастал. В результате пленкообразующий материал обходился народному хозяйству дороже несмотря на то, что использовались подлежащие уничтожению пороха. Для уменьшения вязкости нитролака из порохов последние обрабатывались раствором аммиака, затем обработанные пороха сушились. Эти операции были крайне опасны. После обработки порохов аммиаком малярные качества нитролака, по-видимому, ухудшались. Но никто не проверял, как изменяются антикоррозийная способность и укрывистость нитролака при ис‑ пользовании нитролака из порохов. Экономический эффект и прибыль подсчитывались весьма прими‑ тивно и считались равными стоимости нитроклетчатки, которая заменялась бесплатными порохами.
Таким же авантюрным было и производство цинковых белил из всяческих подозрительных отходов. В старом цехе цинковых белил на базе металлического цинка получали достаточно доброкачественные цинковые белила. В Колумбовии на печах конструкции Витериля получали вполне доброкачественные белила из проверенных цинковых руд. На заводе же «Победа Рабочих» на вновь построенных печах Витериля цинковые белила получали не из цинковых окисленных руд, которых не было в стране, а из цинковой изгари и прочих сомнительных цинковых отходов. Разумеется, и в этом случае никто не исследовал антикоррозийных свойств полученных цинковых белил. Более того, впоследствии было установлено, что тертые на олифе цинковые белила, пока доходили до потребителей, твердели в боч‑ ках и вообще не годились для употребления. Это было, по-видимому, наиболее удачным вариантом, так как сельскохозяйственные машины, окрашенные такими недоброкачественными цинковыми белилами, разрушались коррозией и убытки народного хозяйства были намного больше, чем в том случае, когда тертые маслянные белила твердели в бочках.
Но агенты по всему Государству Тмутараканскому собирали цинковую изгарь и прочие цинковые отходы, особенно отходы в процессе паяния, при котором применялся хлористый аммоний. По суще‑ Мультатули Зеков | Том I: Автобиографические очерки из жизни Мультатули Зекова I - 80 ству, и новый цех нитролаков, и новый цех цинковых белил по методу Витериля выпускали брак. Но зато финансовое положение завода было укреплено, и он больше не нуждался в дотации. Золотокузнецов был также большим мастером рекламы. Он свел знакомство с известным тогда журналистом Розичем, который позже, в 21 г. в.в.э., был объявлен врагом народа и уничтожен. Этот Розич в «Кривде» и других вохровских газетах писал о громадных успехах завода «Победа Рабочих», о том, как он негодные отходы превращает в золото, в ценные товары и все это делают энтузиасты – вохровские люди, работающие с огоньком под руководством Золотокузнецова, верного сына вохровской партии и героя гражданской войны. Золотокузнецов стал популярным не только в Которостли, но и в Кремлевии. Он еще шире раз‑ вернул свою деятельность. Был организован новый цех – эйкезолей, казеиновых красок для цветной обуви.
Казеин в те времена никто не производил. Склады завода были заполнены творогом, которым за‑ менили казеин (казеин – сушеный творог). Немало творога сгнивало. Это тоже было большой потерей для народного хозяйства страны. Во-первых, увеличивались транспортные расходы, так как с дальних мест привозили творог, состоявший почти из одной воды, во-вторых, часть творога пропадала, в-третьих, уменьшались скудные пищевые ресурсы страны, которые и так начали иссякать, как только гениальный Виссарионов прикончил рестэп и стал насильственно-добровольно внедрять коллективи‑ зацию. Но, как известно, искусно организованная реклама оправдывает все расходы, а Золотокузнецов на всю страну разрекламировал организацию производства эйкезолей. Все кожевенные заводы поддер‑ жали Золотокузнецова и забирали все эйкезоли, как годные, так и негодные. К тому времени как Мультатули начал работать на этом заводе, все эти новые цеха были уже организованы, а популярность завода «Победа Рабочих» и его энергичного директора Золотокузнецова успела чрезвычайно возрасти.
Всяческая конкуренция была ликвидирована. Начиналась великая первая пятилетка. Надо было выполнять и перевыполнять планы, то есть гнать на склады нужную и ненужную продукцию вне зависимости от ее качества. Началась длительная эпоха организованного товарного голода. Приоритет потребителей, как частных, так и государственных, был сведен к нулю. Почти все товары стали дефицитными. Весьма относительный хозяйственный расчет времен рестэпа (поскольку государство давало дотацию убыточным предприятиям) по существу был уничтожен. Основным и единственно важным стало выполнение плана выпуска валовой продукции, вне зави‑ симости от ее качества и рентабельности. Чем больше завод перевыполнял план, тем больше были почет и прочие материальные и моральные блага.
Но сырье выделялось заводу в лучшем случае только на план. Удовлетворение плановых заявок на сырье было весьма редким явлением. Например, заводу «Победа Рабочих» запланировали выпустить огромное количество лаков и красок – 20 тысяч тонн в год. А наряды на льняное масло не обеспечивали и 20 % потребности. Не было хромпика, не было жел‑ той кровяной соли (железистосинеродистого калия), не хватало металлического цинка, анилиновых красителей, тяжелого шпата (сернокислого бария) и другого сырья.
