![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"...Поступить в институт было для меня самой легкой задачей. Сложнее было прожить пять лет в Питере, что бы потом было, что вспомнить. А это требовало определенных финансовых ресурсов. В принципе, отцовские переводы и повышенная стипендия оборонного факультета обеспечивали прожиточный минимум, но у меня не заладилось с учебой на первых курсах. Причем, самое обидное, что не пошли высшая математика и физика, которые я в школе любил и был по ним призером всех олимпиад.
https://proza.ru/avtor/pavel403ramble
Проводник
Я и сам до сих пор не понимаю, почему так произошло. Преподаватели были вполне либеральные и искренне хотели поставить мне тройку, но моя дремучесть делало это не возможным. Самое забавное то, что я заходил на математику первым, перерешивал задачи многим своим сокурсникам, без них не давали билет, они выходили с пятерками, а я с двойкой. Со второй попытки, когда я в наглую шпаргалил и, боясь даже напутать в терминологии, говорил вот если к этому прибавить вот это, то получится вот это.
Пораженные моими выдающимися способностями преподаватели ставили мне заветную тройку, но, как правило, за пределами сроков экзаменационной сессии. Другими словами прощай стипендия, а это приводило к существенному дефициту бюджета. Так что пару семестров из десяти я оставался без стипендии, но винить было некого, кроме себя. Просить отца увеличить содержание не позволяла гордость, хотя для него это не было бы проблемой. Зарабатывал он по тем временам очень не плохо. Но я даже в детстве никогда не просил у родителей карманных денег, потому что всегда существовал народный промысел для пацанов, сбор бутылок. С доходов этого промысла в моем рационе всегда, и в достаточном количестве были газировка и мороженое, а однажды, поднапрягшись, я даже скопили деньги на коньки с ботинками.
Угроза дефолта заставила меня перебрать все варианты студенческих подработок. Возврат к детскому промыслу был исключен по простой причине. Этим занимались питерские старушенции, которые дежурили в сквериках возле гастрономов. Когда трое советских граждан мужского пола двигались от магазина к лавочке, они тут же подбегали и предлагали стаканчики. Мужикам, конечно, было приятно утолить свою жажду не из «горла», а из благородной посуды и даже чокнуться. Арендной платой за стаканчики и была пустая бутылка.
Вмешиваться в такой давно сложившийся и хорошо организованный бизнес студенту орденоносного института, носящего гордое название, имени Ленсовета было просто не прилично. Народ бы меня не понял. Другим классическим студенческим способом заработка было ночное дежурство через сутки в детских садах. Платили, за сей труд 45 рублей в месяц, но такие места из года в год передавались по наследству. Разгрузка вагонов только со стороны привлекательна. Свои проверенные способности грузчика я оценивал в десять, от силы 15 тонн в смену, а это копейки. Более или менее приличные заработки шли от тридцати, но после такого трудового подвига тебя мало, что будет интересовать, даже вкусная и здоровая пища, не говоря об остальном, но тогда для чего трудиться.
В общем, коллегиально с друзьями, перебрав все возможные варианты подработок, я остановился на многотрудной, но почетной должности проводника вагонов. В те годы количество летних поездов в разы превосходило количество постоянных, и у железнодорожников практически был один единственный выход, летом привлекать студентов. Устройство на работу было делом не хлопотным. Справка из деканата, инструктаж и пару дней на получение санитарной книжки.
Теперь самым важным стало выбрать манеру своего поведения в общениях с надоедливой и капризной публикой, то есть с пассажирами, которым постоянно чего-то нужно, то им не так, это им не так. После первой поездки я выбрал амплуа жизнерадостного нахала. И это оказалось самым лучшим решением. Правильность моего выбора неоднократно подтверждалась в течение четырех сезонов. Ну, вот подходит бабуля. Ей, видите ли, потребовался чай, барыня, какая. А у меня своя правда. Бабуля, конечно, чай это хорошо, но это не такой простой вопрос, как кажется с первого взгляда. Вот если я надумаю сегодня бриться, то тогда и вы чайку попьете. Бабулька озадачена, а при чем здесь бритье?
А притом, любезная, что мне тогда горячая вода потребуется. Уразумела? И когда бабулька получала свой заветный стаканчик кипятка, то она искренно радовалась тому, что попала в вагон к такому замечательному проводнику, который готов лишний раз побриться, чтобы удовлетворить растущие потребности советских граждан. И таких примеров масса, приведу некоторые.
Кишинев. Поздний вечер. Собираю билеты у пассажиров на рейс до Питера. При поголовном дефиците в те времена у всех один вопрос. Проводничек, а белье-то будет? Я с заговорческим видом объясняю всем, белье есть, но мало. Но вам-то я обязательно дам. Уж больно вы мне симпатичны. После сбора билетов я перебираюсь в служебку, а народ тихонечко крадется ко мне. Я без большого сожаления одариваю всех заветными принадлежностями, а они против моей воли стараются мне всучить два, а то и три рубля за комплект, при номинале в один. Все мои попытки дать сдачу с негодованием отвергаются. Ну не могу же я пойти против воли народа. Народ всегда прав. Они довольны тем, что я выделил именно их из серой массы, а мне тоже грех обижаться за их навязчивость. Дополнительные доходы в бюджет еще никому не вредили.
Поезд Питер – Мурманск. Народу мало. Общий вагон заполнен где-то на треть. Произношу речь. Уважаемые товарищи, мне передали, что через одну станцию в наш вагон сажают 80 человек призывников. Я, конечно, никого не гоню, но соседние вагоны также полупустые. И все. Через пару минут в моем вагоне никого нет. Им хорошо, и мне не хуже. Никто не отвлекает, не дергают, появляется время подумать о вечном. Можно в гости кого-нибудь пригласить. Правда насчет призывников я высказал только гипотезу, никто мне ничего не говорил, но это не так уж и важно, главное то, что я предотвратил возможные неудобства моих пассажиров, а ведь это самое основное требование в сфере обслуживания. Профилактика всегда эффективнее лечения. Это вам любой первокурсник мединститута подтвердит.
К уборке вагона у меня тоже душа не лежала. Когда ко мне подходили пассажиры и намекали на то, что в их купе грязновато, я вручал им совок с веником и с лучезарной улыбкой акцентировал их внимание на то, что я явно не сорил у них. Они были вынуждены соглашаться, брали у меня инвентарь и сами с удовольствием убирали за собой. Стоит заметить, что один сезон я работал с напарницей, которая за свою смену, раз пять намывала вагон, все у нее блестело, но с каждого рейса она привозила до десятка жалоб от пассажиров. Причина простая – она не умела говорить с людьми. Слово за слово и готова очередная телега. У меня за все годы работы – ни одной. В конце рейса я выносил к людям книгу жалоб и предложений и просил оценить мой труд. Сразу выстраивалась очередь, даже приходилось просить последних, чтобы не сильно напирали. Бумаги в те времена хватало как на эпохальные произведения генсеков, так и на хвалебные оды для вашего слуги.
Вы, наверное, обратили внимание на то, что во всех эпизодах наблюдается полное отсутствие недовольных, включая меня. Так же были весьма довольны и ревизоры, которых на популярном южном маршруте хватало. Среди них встречались и высоко порядочные ребята, которые давали сдачу с взятки. Я не оговорился. В те годы такса за безбилетника колебалась от рубля до полутора с одного организма. Поэтому когда я однажды выложил пятнадцать рублей за девять «зайцев», то один из порядочных начал мне отсчитывать сдачу, рубль с мелочью.
На мою робкую попытку возразить получил твердую отповедь. Вот сейчас я возьму пятнадцать, завтра захочется двадцать пять, а после завтра дело дойдет до того, что вы перестанете возить безбилетников. Тогда что с вас возьмешь? В лучшем случае стакан чая без сахара со спитой заваркой? Порядок должен быть во всем. Вот так рассуждал Спиноза от МПСа. Попробуйте возразить. Такие были времена. Нашим бы сегодняшним правителям прислушаться к мудрому ревизору, который бесплатно преподал мне урок политэкономии социализма. Послушаешь их, как они радеют о малом бизнесе, рыдать хочется. Если бы еще реальные дела за этими ахами и вздохами стояли.
***
...ГИПов надо любить...ГИП это Главный инженер проекта. Очень важная фигура для строителей. От его благорасположения зависело многое. Вот об этом и пойдет наше повествование. История началась с того, что меня крепко обидели в Астраханьгазпроме. Каким образом, говорить не буду - дело прошлое. Обидел мой прямой начальник в отсутствии Генерального директора, который меня и пригласил на эту стройку. Когда он появился, то я сказал ему, что работать с этим чудаком на букву «М» не буду, и если не предложишь другое место, то уйду к строителям. Его предложения меня не устроили, и я объявил строителям, что ищу работу у них.
Честно говоря, я был весьма удивлен, когда в течение двух дней получил почти полтора десятка предложений на должности - вплоть до начальника строительного управления. Перед этим я два с половиной года с самого начала стройки проработал начальником производственного отдела у Заказчика, и мне подчинялись все кураторы, которые подписывали объемы выполненных работ. Да и самому лично приходилось очень много подписывать. На поводу у строителей я никогда не шел, но когда вежливо просили подписать объемы вперед, то я не отказывал, ограничившись устной гарантией, что в ближайшее время долг будет отработан. Подвести меня можно было только один раз, и это знали все.
За эти годы у меня сложились очень хорошие отношения практически со всеми подрядными организациями. А ведь на стройке был собран цвет строителей со всего Союза.
Осваивал новую профессию с нуля: ведь по образованию я был химик-технолог. За несколько месяцев мне пришлось полностью проработать четырнадцать томов всего законодательства о капитальном строительстве и разобраться во всех сложностях этого дела. Ошибки в подписании объемов были чреваты серьезными последствиями. Если контрольный обмер Промстройбанка фиксировал приписку, то в лучшем случае виновные получали начет в размере семи процентов от суммы приписки, разделив его по-братски между куратором и прорабом, подписавших липовую «форму два». А если сумма была заметная, то на несколько лет нары были обеспечены. Причем, никаких условных сроков по этой статье не предусматривалось.
А еще это было и просто интересно - влезть в новую сферу и изучить все тонкости этого ремесла. Так что к моменту ухода к строителям я очень неплохо знал многие вопросы финансирования строительства, а главное - овладел всеми премудростями составления и проверки сметной документации. Об этом знали многие, и желание заполучить меня было вполне искренним. Собрав все предложения, я стал выбирать, куда мне лучше податься. Подразделения, выполнявшие общестроительные работы, меня не интересовали, так как в этих работах я был полным профаном, а вот монтаж технологических трубопроводов мне был намного ближе.
Во-первых, я сам технолог, и разбираться в паутине трубопроводов мне приходилось и по старой работе. Во-вторых, перед Астраханью я полтора года проработал в пуско-наладке на подготовке производства капролактама, и там мне пришлось принять более тысячи технологических линий, требования к которым были более чем серьезные. Так что какая-то техническая база у меня уже была. Предложенные высокие должности я тоже отмел сразу. Причина простая: терпеть не могу дилетантов, а становиться им даже на нескольких месяцев я не хотел. Я не знал в монтаже простейших для них вопросов, - хотя бы элементарного начисления заработной платы, и пр. Поэтому я настроился на самую почетную должность рядового прораба.
А теперь я спою оду ЕРЕРам и ЕНиРам. Не пугайтесь – первое это единичные расценки, по которым рассчитывалась сметная документация на строительные и монтажные работы. А второе - это Единые нормы и расценки, по которым начислялась заработная плата. В каких документах было больше идиотизма, - вопрос дискуссионный. Сметчики уверяли, что в ЕРЕРах, трудовики - в ЕНиРах. Но очевидно одно - здравого смысла в них было ноль процентов, и в этом сходились все.
Ну, сами подумайте: расценка на земляные работы предусматривала целых 36 копеек за перевалку в ручную одного куба земли. Где в мире, даже в самой нищей стране, найдется хоть один желающий выполнить эту работу за пачку сигарет? Нет, конечно. А вот в стране победившего социализма - пожалуйста. Поэтому не следовало удивляться тому, что в документации один землекоп выдавал кубов в разы больше, чем звено экскаваторов. И все это воспринималось серьезно. Эти расценки не пересматривались десятилетиями.
Я потом как-то проверил реальность начисления заработной платы. Так вот, классный сварщик высочайшей квалификации по ЕНиРам реально мог заработать в месяц не больше двадцати рублей. А ему нужно было начислить минимум 400. На промысле трубы варили канадские сварщики. У них был четкий норматив: не более двух стыков в смену. Третий варить было нельзя, потому что, по их мнению, могло пострадать качество сварки. Получали они за эту работу несколько тысяч долларов в месяц. Наши сварщики варили не один десяток таких же стыков в смену и при идеальном качестве. И я им реально по ЕНиРам мог начислить за это целых полтора рубля. Дальше продолжать?
Вот в этом идиотизме и предстояло мне крутиться после перехода на работу к подрядчикам. Из всех предложений я выбрал должность прораба в Тольяттинском монтажном управлении. С начальником участка у меня были очень хорошие отношения, и когда я его спросил, к кому рекомендуешь пойти прорабом, то получил ответ: «Да ни к кому, только ко мне. Мне уже давно из управления обещают дать прораба». Сев на телефон, он в течение часа получил добро, и я тут же был зачислен на работу. Все бумаги были оформлены позже.
Начальник участка был классным специалистом в своей работе, а я лучше него разбирался в сметах. Вот таким тандемом мы и собирались построить качественно и в срок установку гидроочистки на комплексе переработки конденсата.
Еще раз немного отвлекусь и постараюсь обрисовать ситуацию, в которой работали все монтажники нашей великой страны. Сметы на монтажные работы были тощенькими. Выработка на одного монтажника на капитальном строительстве составляла около одной тысячи рублей в месяц. И этого показателя можно было достичь только в начале работ на объекте, когда выбирались самые вкусные куски из сметы. Потом выработка резко падала, в какой-то момент она даже в разы была меньше суммы, которую нужно было выплатить как заработную плату.
Как же монтажники выходили из этой ситуации? Да очень просто. Для этого существовал капремонт технологических производств. За счет дичайших приписок. Там нередко бригада из четырех человек могла выполнить объем на 300 тыс. рублей в месяц. Вот оттуда и перекидывались деньги на капстрой. Поэтому хорошая смета на капстрое ценилась очень высоко. А уж дополнительные сметы даже на двадцать-тридцать тысяч рассматривались как манна небесная. Мне хватило недели, чтобы разобраться с ситуацией. Деньги по смете были уже хорошо подъедены.
Я начал внимательно изучать сметы. Сразу нашел явные недочеты. Там было достаточно ошибок. Где-то расценки были завышены, но нас это особо не волновало, а вот там, где были занижены, то, естественно, у нас вскипал праведный гнев: обижают! Начал потихоньку готовить замечания. Правда, только по тем пунктам, где занижали. Ошибки в сторону повышения мы прощали. Ждали проектировщиков из Питера.
Наконец они приехали. Главный инженер проекта, а с ним и группа специалистов по всем разделам проектной документации. По старой работе я хорошо знал, кто решает вопрос выдачи дополнительных смет. Ну, конечно, ГИП. Они приехали на две недели. Я не стал торопить события и вышел на них только в конце рабочего дня в пятницу. Подвели меня к ним. Представили. И тут я им стал плакаться в три ручья, что совсем невмоготу. Накопилось столько вопросов к проектировщикам, что просто необходимо завтра в субботу провести техническое совещание. Готов даже прийти к ним в гостиницу.
Энтузиазма это предложение у них не вызвало. Вместо законного отдыха в выходной день им предстояла встреча с занудой-подрядчиком. Покривились, но вынуждены были согласиться. Спросили, а в какое время? Я посчитал, что чем раньше, тем лучше. На этом и расстались. В девять утра я как штык был у них. Для разговора взял самый большой портфель, в котором лежала одна тощенькая папочка с бумажками и прочее «обоснование». Это «обоснование» было хорошо упаковано, чтобы не было лишнего звона и раньше времени не прорывались соблазнительные запахи. На лицах моих контрагентов явственно читались пожелания, сгореть мне синим пламенем, испариться, провалиться, сгинуть! Пожалуй, самым гуманным из них, которое читалось в их взглядах, было то, чтобы меня схватила диарея, коклюш и еще с десяток опасных заболеваний, при которых необходима немедленная госпитализация.
Я тоже решил им немного отомстить. Вынул папку и нудным голосом начал перечислять свои замечания к проекту. Но перегибать палку не стал: а вдруг все их пожелания материализуются, и тогда моя семья останется без кормильца. Я прервал свою речь и сказал, что хватит ерундой заниматься, давайте займемся делом, после чего выложил и выставил на стол все мое «обоснование». Ситуация развернулась на сто восемьдесят. Все оживились. На их лицах теперь было написано, что человека, милее, чем я, они ни разу в жизни не встречали. Им было явно неудобно, что они не сразу распознали чистоту моих помыслов. Теперь наше техническое совещание перешло – точнее, - перелилось - в другое русло.
Через полчаса мы уже дружно убеждали товарища Мороза не морозить нас и тем более наших белогривых скакунов. Небольшую дискуссию вызвало только то, что не было ясности, как встретят нас жены. Они хоть и красавицы, но страсть как ревнивые. И что нас ждет при возвращении - объятия или скалка по загривку? Тут мнения расходились.
Не забыли мы и про удалого Хасбулата. Посочувствовали, что у бедолаги маленькая квартирка без всяких удобств. Зато испытали за него гордость, когда он отказался от предлагаемого движимого и недвижимого имущества (конь, ковер). Одобрили, что он сам готов отдать богатому соседу свое недвижимое имущество (неверную жену с кинжалом в боку). Наша гостиница находилась прямо на берегу Волги. Поэтому, естественно, встал вопрос об аморальном поведении Степы Разина. Практически единодушно мы осудили его поведение в общественном месте.
Действительно, обнимает девушку за стан. Она в предвкушении, что с ней еще одну ночку вожжаться будут в теплой постельке, а ее в холодную набежавшую волну. А как теперь будут выглядеть россияне в глазах правозащитной общественности в Европах? Опять начнут напоминать про общечеловеческие ценности, о правах человека. А на Востоке, разве одобрят разбрасывание их княжон? Совещание затягивалось. Пару раз сбегали за восполнением «обоснования». А в финале, как полагается настоящим коммунистам со стажем, спели Интернационал. Правда, пели его на мотив другой песни, в которой Костя в рамках продовольственной программы привозил шаланды полные кефали. Попробуйте сами спеть партийный гимн таким образом! - Звучит намного лучше, чем традиционное исполнение. Правда, вышел небольшой конфуз. Первый куплет пели все. Второй - часть коллектива, а на третьем все иссякли. Текст забыли. Поэтому допели остаток произведения про одесского пролетария Костю.
В конце совещания провели прения о взаимном уважении и приняли единогласно резолюцию, которая звучала так: - Вася, приезжай к нам в Питер. Для тебя сделаем все! Возражений с моей стороны не последовало, для этого и было организовано техническое совещание. Протокол не составляли. Да и зачем? Слово уважаемых людей выше всяких там бумажек. Теперь можно было начать настоящую работу по исправлению ошибок в сметной документации. Первое, - это найти все ошибки в смете. Второе, - прибавить к реальным замечаниям кучу заведомо не обоснованных требований. Дальше, - отправить бумагу Заказчику. Зная по опыту работы в своей бывшей конторе, что никто там мою бумагу рассматривать и пересылать проектировщикам не будет, я сам подготовил этот документ.
Вспомнил, как на старой работе сам относился к таким бумагам. Днем было не до них, а вечером, когда стоял выбор: работа с документами или увлекательное сражение на преферансном фронте - чаще выбирал битву с коллегами, а если говорить честно, то делал это всегда. Эти бумаги подрядчиков месяцами перекладывались с места на место. А здесь все просто. Шел к своим бывшим подчиненным. Вот вам мое письмо. Вот ваше письмо к проектировщикам. Они его быстренько визировали и подписывали у руководства. Никаких им хлопот, а дело сделано. Мне хватало пару часов на все эти подписи.
А дальше наступал волнующий момент, написание письма от проектировщиков в свой адрес. Я уже отметил, что в свои замечания вносил много заведомо неприемлемых пунктов. Такой туфты загонялось в этот документ процентов на восемьдесят. И здесь, в ответе проектировщиков подрядной организации, я нещадно отвергал наши наглые требования, как не обоснованные. Для чего это делалось? Ну, представьте, если у проектировщиков исполнитель документа признает все наши требования обоснованными, то, что о нем подумает начальство?
А подумает, что он не творчески подошел к своим обязанностям, пошел на поводу у подрядчиков. А не в сговоре ли он с ними? А если исполнитель перечеркал львиную долю наших замечаний то, значит, он хорошо потрудился, радеет о народной копеечке - не поощрить ли его за такой ударный труд! А с десяток пунктов, которые принимались проектировщиком, очень даже существенно изменяли смету в нашу пользу. Что нам и требовалось. Так что доверять проектировщикам написание нам ответа тоже не стоило. У меня это получалось лучше.
Вот теперь можно и в Питер ехать. Руководство с удовольствием, кроме законных командировочных, отваливало мне некоторую сумму на представительские расходы. А чтобы было не скучно, брал с собою дочь. Училась она очень легко и, взяв с собой учебники, она запросто за четыре дня в пути проходила вперед по учебникам материал на всю четверть. Ей нравилось узнавать все раньше своих сверстников. Прибывали в Питер мы, как правило, в понедельник. Дочь я оставлял у друзей сокурсников, которых у меня хватало, а сам шел в проектный институт, убеждаться в том, что мои новоиспеченные друзья держат слово, данное в конце нашего знаменитого «совещания». Был разработан целый ритуал по моей командировке.
В первый день я вручал им свои замечания и, понятно, знакомил их и с готовыми ответами. Ребята с пониманием принимали такую форму отношений с другом Васей. Это устраивало всех. Также частично передавалось и классическое астраханское «обоснование» в виде вяленой, копченой и прочей продукции. А в завершении рабочего дня традиционный большой банкет с ГИПом в хорошем ресторане. Следующие три дня мы с дочерью были заняты другими важными делами. Вставали мы не рано и ехали в центр. Больше всего нас интересовали, кроме музеев, разумеется, всякие заведения, где подавались мороженое, разнообразные напитки и закуски, и, главное - знаменитый «лягушатник» на Невском. Не забывали про ТЮЗ и цирк. Да и просто побродить по этому городу было огромное удовольствие. Другими словами, культурно отдыхали.
В пятницу я снова появлялся в проектном институте. Все документы уже были готовы, оставалось заполучить готовую смету. Учитывая то, что слова «социализм» и «очередь» - синонимы, мне приходилось пускать в дело остатки «обоснования». Сумочка с копчеными лещами легко решала вопрос о внеочередном размножении моей сметной документации. Получив еще «тепленькую» смету, в конце рабочего дня устраивал в ближнем питейном заведении небольшую отвальную, после которой я был свободен, «как питица». С чистой совестью, на свободе я с дитем еще пару дней гулял по Питеру, а потом - домой.
С первой командировки я привез дополнительных смет на шестьсот тысяч рублей. То есть практически удвоил смету. Все сразу на стол не стал выкладывать, разумно рассудив, что хватит и половины, а вторую половину отложил в свою заначку, чтобы иметь в дальнейшем абсолютно законное моральное право съездить еще несколько раз в Питер. Все-таки это город моей студенческой юности. И почему туда не прогуляться? Руководство управления было в полном восторге от моей инициативы, и в дальнейшем, кроме основной заработной платы и законной премии, добавляло и все другие возможные поощрения. В частности, премировали за ударный труд на других объектах, о которых я никогда не слышал и понятия не имел, где они находятся.
А уж когда прошел слух среди других монтажных организаций о моих способностях, то ко мне выстроилась приличная очередь с очень заманчивыми предложениями. А мне-то что, почему и не подработать? Это же не криминал, а исправление ошибок. Большинство замечаний к сметам были действительно обоснованными. Начались горячие денечки. В пять часов вечера очередные работодатели забирали меня с объекта и везли в рабочее общежитие. Там душ, ужин из кофе с бутербродами и - бегом за стол. Столы сдвигались. На них выкладывались вся сметная документация, и шел поиск «блох». Трудился я ежедневно часов до трех ночи. В восемь нужно было быть на своей работе. По накатанной схеме за пару недель готовился весь материал для поездки к проектировщикам.
В Питер я снова ехал или по договоренности новых работодателей с моим непосредственным руководством или под маркой неиспользованной заначки по своему объекту. Когда не было заказов по сметам, то работал на дополнительных шабашках непосредственно по монтажным работам. Около меня сложилась отличная бригада, и мы по выходным и вечерами с удовольствием занимались и этой подработкой. В общем, когда я посчитал заработок за этот год и вывел сумму, то получалось, что мой месячный заработок раз в пять превышал мою прежнюю зарплату и раза в два был больше, чем у любого первого руководителя этой стройки.
После трезвой оценки этого факта, я простил своего обидчика, о котором говорил в начале. Было бы наглостью обижаться на него при этих результатах. А по хорошему-то, неплохо было бы еще и пригласить его в ресторан, чтобы по-настоящему отблагодарить родимого. Я сам до сих пор с удовольствием вспоминаю тот дикий режим работы. Неделями спать не больше четырех часов в сутки. Но и результат мне нравился. Моей жене не было необходимости мотаться на работу, а можно было просто заниматься детьми. Работа мне до сих пор нравится больше, чем безделье. Чувствуешь себя человеком. Даже на пенсии. Не менять же ее на домино и водку?
***
ЦЕХ...Созданный мной кооператив через пару лет, начал тихо угасать. Если выложить нашу работу на график, то получалась классическая синусоида. Есть заказ, благосостояние растет, нет заказа, проедаются предыдущие доходы. Поэтому моя монтажная бригада потихонечку рассосалась. Остро встал вопрос об организации постоянного производства, не имеющего сезонной зависимости. Оптимальным было заарендовать какой-нибудь цех, естественно, убыточный, так как прибыльный никто не даст, и наладить его работу, хотя бы с небольшой, но стабильной прибылью.
После перебора вариантов я остановил свой выбор на цехе гипсопрокатных перегородок в составе завода ЖБИ, который подходил под мои требования. В течение последних лет этот цех абсолютно стабильно выдавал в месяц двадцать тысяч убытка. Его мне отдали без большого сожаления, а прозрачный намек директора ЖБИ на откат я парировал простым доводом. Передача подразделения с такими убытками автоматически повышает прибыль основного производства. Умные люди советую воровать из прибыли, вот оттуда и возьмешь, не обременяя меня и не вводя в грех лихоимства. Доводы мои показались ему убедительными, и договор был подписан без всяких секретных протоколов. Тем более, что других желающих взять на себя эту обузу на горизонте не наблюдалось.
Цех в принципе был не плохой, все оборудовании работало, полностью укомплектован рабочими. Но о том, как мы работали чуть позже. А сейчас о другом. Когда прошел слух о том, что в цехе теперь работает кооператив, то в течение недели к нам был проявлен живой интерес всех надзорных организаций. Раньше он их особенно не интересовал, это когда с убытками, а сейчас срочно потребовалось их вмешательство.
Первым пришел Газовик и опломбировал сушилку. Дядя Газовик оказался не особо вредным и два самосвала с бетоном отправленных в его гараж резко повысили уровень газовой безопасности в нашем цехе. Настолько стало хорошо, что пломба просто оказалась не нужна, и мы ее с удовольствием выбросили, как совершенно не нужную вещь.
Вторым явился Эколог. Его интерес состоял в охране воздушного бассейна и к сбросу промышленных стоков. Ну, со стоками у нас было просто отлично. Промышленная канализация не работала ни одного часа после пуска цеха. Я не без оснований полагал, что сбросной коллектор строителями был проложен пунктиром. А чтобы стоки не заливали территорию, в колодце был установлен небольшой насос, который откачивал эту воду назад в производство. Благо там особых требований к качеству технической воды не было. Для охраны воздушного бассейна требовалось установить циклон на складе гипса. Спорить не было необходимости, купил у соседей, по дешевке сей агрегат, и забросил его на верхушку склада. Снизу его хорошо было видно. Обвязывать циклон я не стал, трезво рассудив, что Эколог не полезет по вертикальной грязной лестнице, а лифт для доставки надзирателей проектом не был предусмотрен.
Больше всего меня порадовал Пожарник. Оказывается для улучшения условий пожарной безопасности, требовалось всего листа три, четыре ДВП, которые нужно было передать ему. Сначала я озадачился, ведь ДВП в те времена была в разряде острого дефицита. Но тут меня посетила совершенно мудрая мысль, а не входит ли в зону его обслуживания Целлюлозо-картонный комбинат, который и выпускал это вожделенный дефицит? Когда он утвердительно кивнул, то тут же было подготовлено письмо руководителю соседнего предприятия с просьбой о технической помощи, то есть продаже нам четырехсот листов по номиналу. Отказывать пожарникам в таких просьбах в те времена было не этично и поэтому через пару дней, запрашиваемый материал лежал на моем складе. Пожарник получил свою долю, а остальное продали. Если учесть тот факт, что рыночная цена его была раза в три выше номинала, то я получил неплохие деньги для развития моего цеха. Так что общение с надзором иногда может быть вполне приятным и полезным.
Приперся даже ГАСК (Госархстройконтроль). Этому то, чего нужно? Я хорошо знал круг их вопросов. Они контролировали производство несущих конструкции. Мои перегородки под категорию несущих никак не подходили, максимум, что они несли, так это ковры и книжные полки. Обрушение книжной полки не попадало в разряд событий, о котором вещали СМИ. Поэтому я попросил его убраться отсюда подальше. Он расценил мое предложение как угрозу, о которой я пожалею. На что я вполне вежливо объяснил, что у меня есть свидетели, которые угроз не видели, а узрели дружескую беседу двух умных людей. Ребята, стоявшие по близости согласно кивали, истину говорит начальник. А вот если он появится еще раз, то у меня найдутся свидетели, которые, положив руку на последнюю редакцию Советской конституции, подписанную самим дорогим Леонидом Ильичем, засвидетельствуют о том, что они собственными глазами видели и собственными ушами слышали, с близкого расстояния, в хорошую ясную погоду, как вы у меня вымогали взятку. Похоже, он сообразил, что его приход нас не слишком обрадовал, поэтому больше не появлялся на нашей территории. Мужик оказался понятливым.
Но были и светлые лучики в нашем нелегком кооперативном служении обществу. Среди проверяющих был и ЦСМ (Центр стандартизации и метрологии). От них мы получили объемное предписание по нашему производству. Взамен они ничего не попросили, ни бетона, ни ДВП, а наоборот постоянно подходили и подсказывали, как проще, малой кровью выполнить их предписания. Могу отметить, что все девяностые у меня не было проблем с этой организацией. Мне достаточно часто приходилось сертифицировать и строительные материалы, пищевую продукцию и всегда благожелательность, помощь, подсказка, как проще и лучше сделать, без всяких намеков на мзду. Причем я в своем мнении не одинок.
После того, как проверяющие убедились в нашей отзывчивости и в правильном понимании момента, можно было приступать к работе. Я не стал никого сокращать, хотя лишние люди были. Больше половины были хорошие работящие ребята, треть так себе, ну и как водится пара раздолбаев пьяниц. Но я не трогал даже их. Просто не ставил восьмерки, когда они появлялись под газом. Просчитав расценки, я смог при хорошей работе платить 300-400 рублей в месяц. До меня их заработок был не больше двухсот.
Это сработало. В первый месяц работы цеха при такой зарплате чистая прибыль составила шесть тысяч рублей, на следующий двадцать. А в дальнейшем дошла до сорока при зарплате у основной активной группы рабочих до 700-800 рублей. Кроме основного производства наладили производство блоков, организовали мелкую фасовку гипса для магазинов. Ведь, как правило, в хозяйстве иногда требуется горсть алебастра, а торговля предлагала мешок. В общем – курочка по зернышку.
Чисто по своей инициативе, ребята выходили в субботу. Если хватало людей, то запускали прокатку, если не хватало, то всегда было что подремонтировать. Работали обычно до двух часов, после этого обедали. Во время обеда могли поднять пару рюмок. Я сам с удовольствием выходил по субботам и вместе с ними становился к стану. Во время обеда я интересовался, кем были их деды? И тут прослеживалась абсолютная закономерность. У всех дедушки были справными мужиками, артельщиками, солепромышленниками, большинство попали в тридцатых годах под раскулачивание. Поинтересовался, а чем был занят дед нашего главного алкаша и узнал, что тот был большим человеком – секретарем райкома.
Вот даже такой самопальный социологический опрос говорил о многом. Зря большевики записали генетику в продажную девку империализма. У нормального мужика и нормальное потомство. У мерзавца, и потомок такая же бездарь и чаще всего такой же негодяй. Убежден, что Русь и поднималась во все времена стараниями справного мужика. Хорошее все-таки это понятие – справный мужик.
https://proza.ru/avtor/pavel403ramble
Проводник
Я и сам до сих пор не понимаю, почему так произошло. Преподаватели были вполне либеральные и искренне хотели поставить мне тройку, но моя дремучесть делало это не возможным. Самое забавное то, что я заходил на математику первым, перерешивал задачи многим своим сокурсникам, без них не давали билет, они выходили с пятерками, а я с двойкой. Со второй попытки, когда я в наглую шпаргалил и, боясь даже напутать в терминологии, говорил вот если к этому прибавить вот это, то получится вот это.
Пораженные моими выдающимися способностями преподаватели ставили мне заветную тройку, но, как правило, за пределами сроков экзаменационной сессии. Другими словами прощай стипендия, а это приводило к существенному дефициту бюджета. Так что пару семестров из десяти я оставался без стипендии, но винить было некого, кроме себя. Просить отца увеличить содержание не позволяла гордость, хотя для него это не было бы проблемой. Зарабатывал он по тем временам очень не плохо. Но я даже в детстве никогда не просил у родителей карманных денег, потому что всегда существовал народный промысел для пацанов, сбор бутылок. С доходов этого промысла в моем рационе всегда, и в достаточном количестве были газировка и мороженое, а однажды, поднапрягшись, я даже скопили деньги на коньки с ботинками.
Угроза дефолта заставила меня перебрать все варианты студенческих подработок. Возврат к детскому промыслу был исключен по простой причине. Этим занимались питерские старушенции, которые дежурили в сквериках возле гастрономов. Когда трое советских граждан мужского пола двигались от магазина к лавочке, они тут же подбегали и предлагали стаканчики. Мужикам, конечно, было приятно утолить свою жажду не из «горла», а из благородной посуды и даже чокнуться. Арендной платой за стаканчики и была пустая бутылка.
Вмешиваться в такой давно сложившийся и хорошо организованный бизнес студенту орденоносного института, носящего гордое название, имени Ленсовета было просто не прилично. Народ бы меня не понял. Другим классическим студенческим способом заработка было ночное дежурство через сутки в детских садах. Платили, за сей труд 45 рублей в месяц, но такие места из года в год передавались по наследству. Разгрузка вагонов только со стороны привлекательна. Свои проверенные способности грузчика я оценивал в десять, от силы 15 тонн в смену, а это копейки. Более или менее приличные заработки шли от тридцати, но после такого трудового подвига тебя мало, что будет интересовать, даже вкусная и здоровая пища, не говоря об остальном, но тогда для чего трудиться.
В общем, коллегиально с друзьями, перебрав все возможные варианты подработок, я остановился на многотрудной, но почетной должности проводника вагонов. В те годы количество летних поездов в разы превосходило количество постоянных, и у железнодорожников практически был один единственный выход, летом привлекать студентов. Устройство на работу было делом не хлопотным. Справка из деканата, инструктаж и пару дней на получение санитарной книжки.
Теперь самым важным стало выбрать манеру своего поведения в общениях с надоедливой и капризной публикой, то есть с пассажирами, которым постоянно чего-то нужно, то им не так, это им не так. После первой поездки я выбрал амплуа жизнерадостного нахала. И это оказалось самым лучшим решением. Правильность моего выбора неоднократно подтверждалась в течение четырех сезонов. Ну, вот подходит бабуля. Ей, видите ли, потребовался чай, барыня, какая. А у меня своя правда. Бабуля, конечно, чай это хорошо, но это не такой простой вопрос, как кажется с первого взгляда. Вот если я надумаю сегодня бриться, то тогда и вы чайку попьете. Бабулька озадачена, а при чем здесь бритье?
А притом, любезная, что мне тогда горячая вода потребуется. Уразумела? И когда бабулька получала свой заветный стаканчик кипятка, то она искренно радовалась тому, что попала в вагон к такому замечательному проводнику, который готов лишний раз побриться, чтобы удовлетворить растущие потребности советских граждан. И таких примеров масса, приведу некоторые.
Кишинев. Поздний вечер. Собираю билеты у пассажиров на рейс до Питера. При поголовном дефиците в те времена у всех один вопрос. Проводничек, а белье-то будет? Я с заговорческим видом объясняю всем, белье есть, но мало. Но вам-то я обязательно дам. Уж больно вы мне симпатичны. После сбора билетов я перебираюсь в служебку, а народ тихонечко крадется ко мне. Я без большого сожаления одариваю всех заветными принадлежностями, а они против моей воли стараются мне всучить два, а то и три рубля за комплект, при номинале в один. Все мои попытки дать сдачу с негодованием отвергаются. Ну не могу же я пойти против воли народа. Народ всегда прав. Они довольны тем, что я выделил именно их из серой массы, а мне тоже грех обижаться за их навязчивость. Дополнительные доходы в бюджет еще никому не вредили.
Поезд Питер – Мурманск. Народу мало. Общий вагон заполнен где-то на треть. Произношу речь. Уважаемые товарищи, мне передали, что через одну станцию в наш вагон сажают 80 человек призывников. Я, конечно, никого не гоню, но соседние вагоны также полупустые. И все. Через пару минут в моем вагоне никого нет. Им хорошо, и мне не хуже. Никто не отвлекает, не дергают, появляется время подумать о вечном. Можно в гости кого-нибудь пригласить. Правда насчет призывников я высказал только гипотезу, никто мне ничего не говорил, но это не так уж и важно, главное то, что я предотвратил возможные неудобства моих пассажиров, а ведь это самое основное требование в сфере обслуживания. Профилактика всегда эффективнее лечения. Это вам любой первокурсник мединститута подтвердит.
К уборке вагона у меня тоже душа не лежала. Когда ко мне подходили пассажиры и намекали на то, что в их купе грязновато, я вручал им совок с веником и с лучезарной улыбкой акцентировал их внимание на то, что я явно не сорил у них. Они были вынуждены соглашаться, брали у меня инвентарь и сами с удовольствием убирали за собой. Стоит заметить, что один сезон я работал с напарницей, которая за свою смену, раз пять намывала вагон, все у нее блестело, но с каждого рейса она привозила до десятка жалоб от пассажиров. Причина простая – она не умела говорить с людьми. Слово за слово и готова очередная телега. У меня за все годы работы – ни одной. В конце рейса я выносил к людям книгу жалоб и предложений и просил оценить мой труд. Сразу выстраивалась очередь, даже приходилось просить последних, чтобы не сильно напирали. Бумаги в те времена хватало как на эпохальные произведения генсеков, так и на хвалебные оды для вашего слуги.
Вы, наверное, обратили внимание на то, что во всех эпизодах наблюдается полное отсутствие недовольных, включая меня. Так же были весьма довольны и ревизоры, которых на популярном южном маршруте хватало. Среди них встречались и высоко порядочные ребята, которые давали сдачу с взятки. Я не оговорился. В те годы такса за безбилетника колебалась от рубля до полутора с одного организма. Поэтому когда я однажды выложил пятнадцать рублей за девять «зайцев», то один из порядочных начал мне отсчитывать сдачу, рубль с мелочью.
На мою робкую попытку возразить получил твердую отповедь. Вот сейчас я возьму пятнадцать, завтра захочется двадцать пять, а после завтра дело дойдет до того, что вы перестанете возить безбилетников. Тогда что с вас возьмешь? В лучшем случае стакан чая без сахара со спитой заваркой? Порядок должен быть во всем. Вот так рассуждал Спиноза от МПСа. Попробуйте возразить. Такие были времена. Нашим бы сегодняшним правителям прислушаться к мудрому ревизору, который бесплатно преподал мне урок политэкономии социализма. Послушаешь их, как они радеют о малом бизнесе, рыдать хочется. Если бы еще реальные дела за этими ахами и вздохами стояли.
***
...ГИПов надо любить...ГИП это Главный инженер проекта. Очень важная фигура для строителей. От его благорасположения зависело многое. Вот об этом и пойдет наше повествование. История началась с того, что меня крепко обидели в Астраханьгазпроме. Каким образом, говорить не буду - дело прошлое. Обидел мой прямой начальник в отсутствии Генерального директора, который меня и пригласил на эту стройку. Когда он появился, то я сказал ему, что работать с этим чудаком на букву «М» не буду, и если не предложишь другое место, то уйду к строителям. Его предложения меня не устроили, и я объявил строителям, что ищу работу у них.
Честно говоря, я был весьма удивлен, когда в течение двух дней получил почти полтора десятка предложений на должности - вплоть до начальника строительного управления. Перед этим я два с половиной года с самого начала стройки проработал начальником производственного отдела у Заказчика, и мне подчинялись все кураторы, которые подписывали объемы выполненных работ. Да и самому лично приходилось очень много подписывать. На поводу у строителей я никогда не шел, но когда вежливо просили подписать объемы вперед, то я не отказывал, ограничившись устной гарантией, что в ближайшее время долг будет отработан. Подвести меня можно было только один раз, и это знали все.
За эти годы у меня сложились очень хорошие отношения практически со всеми подрядными организациями. А ведь на стройке был собран цвет строителей со всего Союза.
Осваивал новую профессию с нуля: ведь по образованию я был химик-технолог. За несколько месяцев мне пришлось полностью проработать четырнадцать томов всего законодательства о капитальном строительстве и разобраться во всех сложностях этого дела. Ошибки в подписании объемов были чреваты серьезными последствиями. Если контрольный обмер Промстройбанка фиксировал приписку, то в лучшем случае виновные получали начет в размере семи процентов от суммы приписки, разделив его по-братски между куратором и прорабом, подписавших липовую «форму два». А если сумма была заметная, то на несколько лет нары были обеспечены. Причем, никаких условных сроков по этой статье не предусматривалось.
А еще это было и просто интересно - влезть в новую сферу и изучить все тонкости этого ремесла. Так что к моменту ухода к строителям я очень неплохо знал многие вопросы финансирования строительства, а главное - овладел всеми премудростями составления и проверки сметной документации. Об этом знали многие, и желание заполучить меня было вполне искренним. Собрав все предложения, я стал выбирать, куда мне лучше податься. Подразделения, выполнявшие общестроительные работы, меня не интересовали, так как в этих работах я был полным профаном, а вот монтаж технологических трубопроводов мне был намного ближе.
Во-первых, я сам технолог, и разбираться в паутине трубопроводов мне приходилось и по старой работе. Во-вторых, перед Астраханью я полтора года проработал в пуско-наладке на подготовке производства капролактама, и там мне пришлось принять более тысячи технологических линий, требования к которым были более чем серьезные. Так что какая-то техническая база у меня уже была. Предложенные высокие должности я тоже отмел сразу. Причина простая: терпеть не могу дилетантов, а становиться им даже на нескольких месяцев я не хотел. Я не знал в монтаже простейших для них вопросов, - хотя бы элементарного начисления заработной платы, и пр. Поэтому я настроился на самую почетную должность рядового прораба.
А теперь я спою оду ЕРЕРам и ЕНиРам. Не пугайтесь – первое это единичные расценки, по которым рассчитывалась сметная документация на строительные и монтажные работы. А второе - это Единые нормы и расценки, по которым начислялась заработная плата. В каких документах было больше идиотизма, - вопрос дискуссионный. Сметчики уверяли, что в ЕРЕРах, трудовики - в ЕНиРах. Но очевидно одно - здравого смысла в них было ноль процентов, и в этом сходились все.
Ну, сами подумайте: расценка на земляные работы предусматривала целых 36 копеек за перевалку в ручную одного куба земли. Где в мире, даже в самой нищей стране, найдется хоть один желающий выполнить эту работу за пачку сигарет? Нет, конечно. А вот в стране победившего социализма - пожалуйста. Поэтому не следовало удивляться тому, что в документации один землекоп выдавал кубов в разы больше, чем звено экскаваторов. И все это воспринималось серьезно. Эти расценки не пересматривались десятилетиями.
Я потом как-то проверил реальность начисления заработной платы. Так вот, классный сварщик высочайшей квалификации по ЕНиРам реально мог заработать в месяц не больше двадцати рублей. А ему нужно было начислить минимум 400. На промысле трубы варили канадские сварщики. У них был четкий норматив: не более двух стыков в смену. Третий варить было нельзя, потому что, по их мнению, могло пострадать качество сварки. Получали они за эту работу несколько тысяч долларов в месяц. Наши сварщики варили не один десяток таких же стыков в смену и при идеальном качестве. И я им реально по ЕНиРам мог начислить за это целых полтора рубля. Дальше продолжать?
Вот в этом идиотизме и предстояло мне крутиться после перехода на работу к подрядчикам. Из всех предложений я выбрал должность прораба в Тольяттинском монтажном управлении. С начальником участка у меня были очень хорошие отношения, и когда я его спросил, к кому рекомендуешь пойти прорабом, то получил ответ: «Да ни к кому, только ко мне. Мне уже давно из управления обещают дать прораба». Сев на телефон, он в течение часа получил добро, и я тут же был зачислен на работу. Все бумаги были оформлены позже.
Начальник участка был классным специалистом в своей работе, а я лучше него разбирался в сметах. Вот таким тандемом мы и собирались построить качественно и в срок установку гидроочистки на комплексе переработки конденсата.
Еще раз немного отвлекусь и постараюсь обрисовать ситуацию, в которой работали все монтажники нашей великой страны. Сметы на монтажные работы были тощенькими. Выработка на одного монтажника на капитальном строительстве составляла около одной тысячи рублей в месяц. И этого показателя можно было достичь только в начале работ на объекте, когда выбирались самые вкусные куски из сметы. Потом выработка резко падала, в какой-то момент она даже в разы была меньше суммы, которую нужно было выплатить как заработную плату.
Как же монтажники выходили из этой ситуации? Да очень просто. Для этого существовал капремонт технологических производств. За счет дичайших приписок. Там нередко бригада из четырех человек могла выполнить объем на 300 тыс. рублей в месяц. Вот оттуда и перекидывались деньги на капстрой. Поэтому хорошая смета на капстрое ценилась очень высоко. А уж дополнительные сметы даже на двадцать-тридцать тысяч рассматривались как манна небесная. Мне хватило недели, чтобы разобраться с ситуацией. Деньги по смете были уже хорошо подъедены.
Я начал внимательно изучать сметы. Сразу нашел явные недочеты. Там было достаточно ошибок. Где-то расценки были завышены, но нас это особо не волновало, а вот там, где были занижены, то, естественно, у нас вскипал праведный гнев: обижают! Начал потихоньку готовить замечания. Правда, только по тем пунктам, где занижали. Ошибки в сторону повышения мы прощали. Ждали проектировщиков из Питера.
Наконец они приехали. Главный инженер проекта, а с ним и группа специалистов по всем разделам проектной документации. По старой работе я хорошо знал, кто решает вопрос выдачи дополнительных смет. Ну, конечно, ГИП. Они приехали на две недели. Я не стал торопить события и вышел на них только в конце рабочего дня в пятницу. Подвели меня к ним. Представили. И тут я им стал плакаться в три ручья, что совсем невмоготу. Накопилось столько вопросов к проектировщикам, что просто необходимо завтра в субботу провести техническое совещание. Готов даже прийти к ним в гостиницу.
Энтузиазма это предложение у них не вызвало. Вместо законного отдыха в выходной день им предстояла встреча с занудой-подрядчиком. Покривились, но вынуждены были согласиться. Спросили, а в какое время? Я посчитал, что чем раньше, тем лучше. На этом и расстались. В девять утра я как штык был у них. Для разговора взял самый большой портфель, в котором лежала одна тощенькая папочка с бумажками и прочее «обоснование». Это «обоснование» было хорошо упаковано, чтобы не было лишнего звона и раньше времени не прорывались соблазнительные запахи. На лицах моих контрагентов явственно читались пожелания, сгореть мне синим пламенем, испариться, провалиться, сгинуть! Пожалуй, самым гуманным из них, которое читалось в их взглядах, было то, чтобы меня схватила диарея, коклюш и еще с десяток опасных заболеваний, при которых необходима немедленная госпитализация.
Я тоже решил им немного отомстить. Вынул папку и нудным голосом начал перечислять свои замечания к проекту. Но перегибать палку не стал: а вдруг все их пожелания материализуются, и тогда моя семья останется без кормильца. Я прервал свою речь и сказал, что хватит ерундой заниматься, давайте займемся делом, после чего выложил и выставил на стол все мое «обоснование». Ситуация развернулась на сто восемьдесят. Все оживились. На их лицах теперь было написано, что человека, милее, чем я, они ни разу в жизни не встречали. Им было явно неудобно, что они не сразу распознали чистоту моих помыслов. Теперь наше техническое совещание перешло – точнее, - перелилось - в другое русло.
Через полчаса мы уже дружно убеждали товарища Мороза не морозить нас и тем более наших белогривых скакунов. Небольшую дискуссию вызвало только то, что не было ясности, как встретят нас жены. Они хоть и красавицы, но страсть как ревнивые. И что нас ждет при возвращении - объятия или скалка по загривку? Тут мнения расходились.
Не забыли мы и про удалого Хасбулата. Посочувствовали, что у бедолаги маленькая квартирка без всяких удобств. Зато испытали за него гордость, когда он отказался от предлагаемого движимого и недвижимого имущества (конь, ковер). Одобрили, что он сам готов отдать богатому соседу свое недвижимое имущество (неверную жену с кинжалом в боку). Наша гостиница находилась прямо на берегу Волги. Поэтому, естественно, встал вопрос об аморальном поведении Степы Разина. Практически единодушно мы осудили его поведение в общественном месте.
Действительно, обнимает девушку за стан. Она в предвкушении, что с ней еще одну ночку вожжаться будут в теплой постельке, а ее в холодную набежавшую волну. А как теперь будут выглядеть россияне в глазах правозащитной общественности в Европах? Опять начнут напоминать про общечеловеческие ценности, о правах человека. А на Востоке, разве одобрят разбрасывание их княжон? Совещание затягивалось. Пару раз сбегали за восполнением «обоснования». А в финале, как полагается настоящим коммунистам со стажем, спели Интернационал. Правда, пели его на мотив другой песни, в которой Костя в рамках продовольственной программы привозил шаланды полные кефали. Попробуйте сами спеть партийный гимн таким образом! - Звучит намного лучше, чем традиционное исполнение. Правда, вышел небольшой конфуз. Первый куплет пели все. Второй - часть коллектива, а на третьем все иссякли. Текст забыли. Поэтому допели остаток произведения про одесского пролетария Костю.
В конце совещания провели прения о взаимном уважении и приняли единогласно резолюцию, которая звучала так: - Вася, приезжай к нам в Питер. Для тебя сделаем все! Возражений с моей стороны не последовало, для этого и было организовано техническое совещание. Протокол не составляли. Да и зачем? Слово уважаемых людей выше всяких там бумажек. Теперь можно было начать настоящую работу по исправлению ошибок в сметной документации. Первое, - это найти все ошибки в смете. Второе, - прибавить к реальным замечаниям кучу заведомо не обоснованных требований. Дальше, - отправить бумагу Заказчику. Зная по опыту работы в своей бывшей конторе, что никто там мою бумагу рассматривать и пересылать проектировщикам не будет, я сам подготовил этот документ.
Вспомнил, как на старой работе сам относился к таким бумагам. Днем было не до них, а вечером, когда стоял выбор: работа с документами или увлекательное сражение на преферансном фронте - чаще выбирал битву с коллегами, а если говорить честно, то делал это всегда. Эти бумаги подрядчиков месяцами перекладывались с места на место. А здесь все просто. Шел к своим бывшим подчиненным. Вот вам мое письмо. Вот ваше письмо к проектировщикам. Они его быстренько визировали и подписывали у руководства. Никаких им хлопот, а дело сделано. Мне хватало пару часов на все эти подписи.
А дальше наступал волнующий момент, написание письма от проектировщиков в свой адрес. Я уже отметил, что в свои замечания вносил много заведомо неприемлемых пунктов. Такой туфты загонялось в этот документ процентов на восемьдесят. И здесь, в ответе проектировщиков подрядной организации, я нещадно отвергал наши наглые требования, как не обоснованные. Для чего это делалось? Ну, представьте, если у проектировщиков исполнитель документа признает все наши требования обоснованными, то, что о нем подумает начальство?
А подумает, что он не творчески подошел к своим обязанностям, пошел на поводу у подрядчиков. А не в сговоре ли он с ними? А если исполнитель перечеркал львиную долю наших замечаний то, значит, он хорошо потрудился, радеет о народной копеечке - не поощрить ли его за такой ударный труд! А с десяток пунктов, которые принимались проектировщиком, очень даже существенно изменяли смету в нашу пользу. Что нам и требовалось. Так что доверять проектировщикам написание нам ответа тоже не стоило. У меня это получалось лучше.
Вот теперь можно и в Питер ехать. Руководство с удовольствием, кроме законных командировочных, отваливало мне некоторую сумму на представительские расходы. А чтобы было не скучно, брал с собою дочь. Училась она очень легко и, взяв с собой учебники, она запросто за четыре дня в пути проходила вперед по учебникам материал на всю четверть. Ей нравилось узнавать все раньше своих сверстников. Прибывали в Питер мы, как правило, в понедельник. Дочь я оставлял у друзей сокурсников, которых у меня хватало, а сам шел в проектный институт, убеждаться в том, что мои новоиспеченные друзья держат слово, данное в конце нашего знаменитого «совещания». Был разработан целый ритуал по моей командировке.
В первый день я вручал им свои замечания и, понятно, знакомил их и с готовыми ответами. Ребята с пониманием принимали такую форму отношений с другом Васей. Это устраивало всех. Также частично передавалось и классическое астраханское «обоснование» в виде вяленой, копченой и прочей продукции. А в завершении рабочего дня традиционный большой банкет с ГИПом в хорошем ресторане. Следующие три дня мы с дочерью были заняты другими важными делами. Вставали мы не рано и ехали в центр. Больше всего нас интересовали, кроме музеев, разумеется, всякие заведения, где подавались мороженое, разнообразные напитки и закуски, и, главное - знаменитый «лягушатник» на Невском. Не забывали про ТЮЗ и цирк. Да и просто побродить по этому городу было огромное удовольствие. Другими словами, культурно отдыхали.
В пятницу я снова появлялся в проектном институте. Все документы уже были готовы, оставалось заполучить готовую смету. Учитывая то, что слова «социализм» и «очередь» - синонимы, мне приходилось пускать в дело остатки «обоснования». Сумочка с копчеными лещами легко решала вопрос о внеочередном размножении моей сметной документации. Получив еще «тепленькую» смету, в конце рабочего дня устраивал в ближнем питейном заведении небольшую отвальную, после которой я был свободен, «как питица». С чистой совестью, на свободе я с дитем еще пару дней гулял по Питеру, а потом - домой.
С первой командировки я привез дополнительных смет на шестьсот тысяч рублей. То есть практически удвоил смету. Все сразу на стол не стал выкладывать, разумно рассудив, что хватит и половины, а вторую половину отложил в свою заначку, чтобы иметь в дальнейшем абсолютно законное моральное право съездить еще несколько раз в Питер. Все-таки это город моей студенческой юности. И почему туда не прогуляться? Руководство управления было в полном восторге от моей инициативы, и в дальнейшем, кроме основной заработной платы и законной премии, добавляло и все другие возможные поощрения. В частности, премировали за ударный труд на других объектах, о которых я никогда не слышал и понятия не имел, где они находятся.
А уж когда прошел слух среди других монтажных организаций о моих способностях, то ко мне выстроилась приличная очередь с очень заманчивыми предложениями. А мне-то что, почему и не подработать? Это же не криминал, а исправление ошибок. Большинство замечаний к сметам были действительно обоснованными. Начались горячие денечки. В пять часов вечера очередные работодатели забирали меня с объекта и везли в рабочее общежитие. Там душ, ужин из кофе с бутербродами и - бегом за стол. Столы сдвигались. На них выкладывались вся сметная документация, и шел поиск «блох». Трудился я ежедневно часов до трех ночи. В восемь нужно было быть на своей работе. По накатанной схеме за пару недель готовился весь материал для поездки к проектировщикам.
В Питер я снова ехал или по договоренности новых работодателей с моим непосредственным руководством или под маркой неиспользованной заначки по своему объекту. Когда не было заказов по сметам, то работал на дополнительных шабашках непосредственно по монтажным работам. Около меня сложилась отличная бригада, и мы по выходным и вечерами с удовольствием занимались и этой подработкой. В общем, когда я посчитал заработок за этот год и вывел сумму, то получалось, что мой месячный заработок раз в пять превышал мою прежнюю зарплату и раза в два был больше, чем у любого первого руководителя этой стройки.
После трезвой оценки этого факта, я простил своего обидчика, о котором говорил в начале. Было бы наглостью обижаться на него при этих результатах. А по хорошему-то, неплохо было бы еще и пригласить его в ресторан, чтобы по-настоящему отблагодарить родимого. Я сам до сих пор с удовольствием вспоминаю тот дикий режим работы. Неделями спать не больше четырех часов в сутки. Но и результат мне нравился. Моей жене не было необходимости мотаться на работу, а можно было просто заниматься детьми. Работа мне до сих пор нравится больше, чем безделье. Чувствуешь себя человеком. Даже на пенсии. Не менять же ее на домино и водку?
***
ЦЕХ...Созданный мной кооператив через пару лет, начал тихо угасать. Если выложить нашу работу на график, то получалась классическая синусоида. Есть заказ, благосостояние растет, нет заказа, проедаются предыдущие доходы. Поэтому моя монтажная бригада потихонечку рассосалась. Остро встал вопрос об организации постоянного производства, не имеющего сезонной зависимости. Оптимальным было заарендовать какой-нибудь цех, естественно, убыточный, так как прибыльный никто не даст, и наладить его работу, хотя бы с небольшой, но стабильной прибылью.
После перебора вариантов я остановил свой выбор на цехе гипсопрокатных перегородок в составе завода ЖБИ, который подходил под мои требования. В течение последних лет этот цех абсолютно стабильно выдавал в месяц двадцать тысяч убытка. Его мне отдали без большого сожаления, а прозрачный намек директора ЖБИ на откат я парировал простым доводом. Передача подразделения с такими убытками автоматически повышает прибыль основного производства. Умные люди советую воровать из прибыли, вот оттуда и возьмешь, не обременяя меня и не вводя в грех лихоимства. Доводы мои показались ему убедительными, и договор был подписан без всяких секретных протоколов. Тем более, что других желающих взять на себя эту обузу на горизонте не наблюдалось.
Цех в принципе был не плохой, все оборудовании работало, полностью укомплектован рабочими. Но о том, как мы работали чуть позже. А сейчас о другом. Когда прошел слух о том, что в цехе теперь работает кооператив, то в течение недели к нам был проявлен живой интерес всех надзорных организаций. Раньше он их особенно не интересовал, это когда с убытками, а сейчас срочно потребовалось их вмешательство.
Первым пришел Газовик и опломбировал сушилку. Дядя Газовик оказался не особо вредным и два самосвала с бетоном отправленных в его гараж резко повысили уровень газовой безопасности в нашем цехе. Настолько стало хорошо, что пломба просто оказалась не нужна, и мы ее с удовольствием выбросили, как совершенно не нужную вещь.
Вторым явился Эколог. Его интерес состоял в охране воздушного бассейна и к сбросу промышленных стоков. Ну, со стоками у нас было просто отлично. Промышленная канализация не работала ни одного часа после пуска цеха. Я не без оснований полагал, что сбросной коллектор строителями был проложен пунктиром. А чтобы стоки не заливали территорию, в колодце был установлен небольшой насос, который откачивал эту воду назад в производство. Благо там особых требований к качеству технической воды не было. Для охраны воздушного бассейна требовалось установить циклон на складе гипса. Спорить не было необходимости, купил у соседей, по дешевке сей агрегат, и забросил его на верхушку склада. Снизу его хорошо было видно. Обвязывать циклон я не стал, трезво рассудив, что Эколог не полезет по вертикальной грязной лестнице, а лифт для доставки надзирателей проектом не был предусмотрен.
Больше всего меня порадовал Пожарник. Оказывается для улучшения условий пожарной безопасности, требовалось всего листа три, четыре ДВП, которые нужно было передать ему. Сначала я озадачился, ведь ДВП в те времена была в разряде острого дефицита. Но тут меня посетила совершенно мудрая мысль, а не входит ли в зону его обслуживания Целлюлозо-картонный комбинат, который и выпускал это вожделенный дефицит? Когда он утвердительно кивнул, то тут же было подготовлено письмо руководителю соседнего предприятия с просьбой о технической помощи, то есть продаже нам четырехсот листов по номиналу. Отказывать пожарникам в таких просьбах в те времена было не этично и поэтому через пару дней, запрашиваемый материал лежал на моем складе. Пожарник получил свою долю, а остальное продали. Если учесть тот факт, что рыночная цена его была раза в три выше номинала, то я получил неплохие деньги для развития моего цеха. Так что общение с надзором иногда может быть вполне приятным и полезным.
Приперся даже ГАСК (Госархстройконтроль). Этому то, чего нужно? Я хорошо знал круг их вопросов. Они контролировали производство несущих конструкции. Мои перегородки под категорию несущих никак не подходили, максимум, что они несли, так это ковры и книжные полки. Обрушение книжной полки не попадало в разряд событий, о котором вещали СМИ. Поэтому я попросил его убраться отсюда подальше. Он расценил мое предложение как угрозу, о которой я пожалею. На что я вполне вежливо объяснил, что у меня есть свидетели, которые угроз не видели, а узрели дружескую беседу двух умных людей. Ребята, стоявшие по близости согласно кивали, истину говорит начальник. А вот если он появится еще раз, то у меня найдутся свидетели, которые, положив руку на последнюю редакцию Советской конституции, подписанную самим дорогим Леонидом Ильичем, засвидетельствуют о том, что они собственными глазами видели и собственными ушами слышали, с близкого расстояния, в хорошую ясную погоду, как вы у меня вымогали взятку. Похоже, он сообразил, что его приход нас не слишком обрадовал, поэтому больше не появлялся на нашей территории. Мужик оказался понятливым.
Но были и светлые лучики в нашем нелегком кооперативном служении обществу. Среди проверяющих был и ЦСМ (Центр стандартизации и метрологии). От них мы получили объемное предписание по нашему производству. Взамен они ничего не попросили, ни бетона, ни ДВП, а наоборот постоянно подходили и подсказывали, как проще, малой кровью выполнить их предписания. Могу отметить, что все девяностые у меня не было проблем с этой организацией. Мне достаточно часто приходилось сертифицировать и строительные материалы, пищевую продукцию и всегда благожелательность, помощь, подсказка, как проще и лучше сделать, без всяких намеков на мзду. Причем я в своем мнении не одинок.
После того, как проверяющие убедились в нашей отзывчивости и в правильном понимании момента, можно было приступать к работе. Я не стал никого сокращать, хотя лишние люди были. Больше половины были хорошие работящие ребята, треть так себе, ну и как водится пара раздолбаев пьяниц. Но я не трогал даже их. Просто не ставил восьмерки, когда они появлялись под газом. Просчитав расценки, я смог при хорошей работе платить 300-400 рублей в месяц. До меня их заработок был не больше двухсот.
Это сработало. В первый месяц работы цеха при такой зарплате чистая прибыль составила шесть тысяч рублей, на следующий двадцать. А в дальнейшем дошла до сорока при зарплате у основной активной группы рабочих до 700-800 рублей. Кроме основного производства наладили производство блоков, организовали мелкую фасовку гипса для магазинов. Ведь, как правило, в хозяйстве иногда требуется горсть алебастра, а торговля предлагала мешок. В общем – курочка по зернышку.
Чисто по своей инициативе, ребята выходили в субботу. Если хватало людей, то запускали прокатку, если не хватало, то всегда было что подремонтировать. Работали обычно до двух часов, после этого обедали. Во время обеда могли поднять пару рюмок. Я сам с удовольствием выходил по субботам и вместе с ними становился к стану. Во время обеда я интересовался, кем были их деды? И тут прослеживалась абсолютная закономерность. У всех дедушки были справными мужиками, артельщиками, солепромышленниками, большинство попали в тридцатых годах под раскулачивание. Поинтересовался, а чем был занят дед нашего главного алкаша и узнал, что тот был большим человеком – секретарем райкома.
Вот даже такой самопальный социологический опрос говорил о многом. Зря большевики записали генетику в продажную девку империализма. У нормального мужика и нормальное потомство. У мерзавца, и потомок такая же бездарь и чаще всего такой же негодяй. Убежден, что Русь и поднималась во все времена стараниями справного мужика. Хорошее все-таки это понятие – справный мужик.
