Окунев Юрий Бенцианович. ДТН. Связист 1
Dec. 26th, 2025 09:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurus"...В Старой Pуcce плохо с телефонами, и наши герои готовили магистрали для прокладки новых телефонных кабелей. Работа эта заключалась в следующем. Вдоль основных улиц города сначала нужно было вырыть траншеи для укладки кабеля. Траншея должна быть глубиной один метр и более, а шириной – чтобы в ней можно было стоять и работать, да еще положив на дно по крайней мере два трубопровода. Дно траншеи должно быть ровным, чтобы труба для кабеля ложилась всей поверхностью без перегибов. Рытье траншеи – дело тяжелое и невеселое, особенно, если улицы заасфальтированы или, не дай Бог, забетонированы. Сначала вскрывается асфальт или, не дай Бог, бетон – его нужно бить и колоть отбойным молотком или ломом, а выбитые куски оттаскивать руками в сторону.
https://publications.yuriokunev.com/books/delo16.pdf
Затем, если грунт под асфальтом не очень каменистый, можно использовать машину – траншеекопатель, режущая цепь которой взрезает землю и выбрасывает ее в сторону. Ну, а там, где машина не проходит и сталь не берет, траншея выбивается ломом и штыковой лопатой, вложенными в руки. Вырытую любым из этих способов траншею нужно углублять штыковой и ровнять совковой лопатами вручную. Там, где кабели будут протягиваться через трубы и сращиваться, нужно вырыть яму побольше – для кабельного колодца.
Копать траншеи и ямы под колодцы особенно трудно в дождь – вода на дне собирается, грязь хлюпает, стенки расползаются. А еще неприятно, когда с канализацией пересечешься – тогда уже совсем весь в говне работаешь. A еще при прокладке траншеи нужно следить, чтобы подземный электрокабель или, уж совсем не дай Бог, кабель спецсвязи не повредить. Бьешь ломом, врубаешь лопатой, а чуть появится подозрительный проводок, руками землю вокруг огребаешь. Наконец траншея вырыта и стоит прилизанная – можно класть тpyбы.
Трубы, асбестоцементные длиной три метра, нужно на складе погрузить в грузовик, а затем на месте укладки разгрузить и разложить ровненько вдоль траншеи, чтобы доставать их, стоя в траншее, было сподручно. Грузить и раскладывать трубы – дело веселое: двое в машине принимают или подают трубы, а остальные быстро бегают и носят их в руках или на плече. Но еще веселее трубы в траншею укладывать. Делает это бригада из двух человек. Один из них нагибается, поднимает со дна траншеи свободный конец уложенной трубы и зажимает его между колен, придерживая левой рукой; затем правой рукой достает манжету – пластиковый цилиндр диаметром как у трубы – и двумя руками с силой натягивает ее на трубу. Второй из укладчиков в это время снимает в траншею новую трубу, подает ее конец первому, тот приставляет этот конец к разрыву манжеты, надетой на зажатую между колен трубу, а затем оба сильно вдавливают новую трубу в манжету – "Хоп!"
Манжета жесткая, натянуть ее на трубу – кожу с рук обдерешь. Поэтому лучше сначала манжету в горячую воду опустить – только тогда нужно с собой ведро с горячей водой таскать. Но зато работа быстро идет: мелькнула над траншеей одна грязная спина – манжета на трубе, мелькнула другая грязная спина – труба в манжете. И обе спины переместились на три метра. Еще мелькнули по разу и еще три метра. Быстро идет работа, одна труба – десять секунд! Не то, что рытье траншеи, да еще в каменистом грунте ломом да двумя лопатами – там пока метр пробьешь, дыханье сорвешь и глаза потом зальешь!
Хотя, если вникнуть, и укладка труб – не санаторий: спина болит, руки от напряжения постоянного дрожат, пальцы не разогнуть, колени не согнуть. Особенно, когда в траншею не один, а два, четыре, а то и все восемь трубопроводов укладываются. Сначала на дно траншеи укладывают вдоль всего участка от колодца до колодца два трубопровода (одновременно укладывать трубы всех трубопроводов нельзя – из-за верхних не поднимешь для наращивания нижние), затем на них параллельно еще два и т.д.
А стоять в яме, между тем, все труднее – трубы уложенные мешают. Когда трубы уложены и концы трубопровода выведены в колодцы, можно засыпать траншею. Эта работа легкая и веселая, делается она всей командой, а потому особенно весело под вечер, когда все уже, поработав часов 12-13, слегка устали, и пора пойти отдохнуть и чаю попить, потому что ужин уже давно как был. Да, да! Пора пойти помыться, переодеться, выпить по стакану водки и по литру крепкого чая с пряником, расслабить спину, руки и ноги хоть на полчаса, а потом еще успеть на ночную
Между тем старорусские обыватели, с утра ворчавшие, что, мол, улицу раскопали – теперь полгода не пройти, не проехать, к вечеру с удивлением замечали, что все уже засыпано, и трубы, которые они, умом сноровистым пораскинув, собирались ночью во двор затащить для нужд хозяйственных, уже в землю уложены и скоммуниздить их, к вороватому ихнему сожалению, не придется.
Если читатель когда-либо окажется в городе Старая Русса и пройдется по улицам Минеральной, Карла Маркса, Красных командиров и прочим, пусть знает, что под ними на всем протяжении лежат трубопроводы связи, сработанные в июле-августе 1981 года странной бригадой из двенадцати ленинградцев
...современный "шабáшник" – это человек, который "шабáшничает", т.е. работает по найму в свой очередной отпуск или в отпуск за свой счет в сфере, как правило, не имеющей ничего общего с его деятельностью по месту основной работы.
Шабашники – это работяги, доводящие дело до полного завершения, не прекращающие работу до ее заранее оговоренного реального финала, это те, на кого в работе можно положиться, кому можно работу доверить, не беспокоясь, что она будет брошена на полпути. Шабашники – это антиподы тех, кто вместо выполненной работы представляет объяснения, почему эту работу нельзя было выполнить! А кто же такие шабашники с точки зрения социально-экономической и психологической?
В 60-е и 70-е годы шабашничество развилось в Советском Союзе чрезвычайно широко. В теплое время года бригады шабашников из больших городов разъезжались в самые отдаленные концы страны и густо покрывали ее экономическую карту. Они брались за любую работу, за которую хорошо платят, но поручали им, как правило, либо тяжелую работу – строительство, землекопание, лесоповал и тому подобное, либо тяжелую работу, требующую, к тому же, и определенной квалификации – прокладка линий связи, сооружение высоковольтных линий, монтаж громоздких конструкций и т.д.
Социальный состав шабашников чрезвычайно пестрый, однако поразительным является тот факт, что значительную, если не превалирующую, долю составляли среди них люди, как говорили в старину, образованные, специалисты, в первую очередь, инженеры, научные работники, преподаватели и врачи – наиболее эксплуатируемая часть общества победившего пролетариата.
Чтобы читатель смог что-нибудь в этом понять, ему следует вообразить, как «легко и беззаботно» жилось миллионам инженеров, учителей и врачей на зарплату 150 рублей в месяц при том, что приличная машина стоила 7000 рублей, приличный телевизор – 700 рублей, приличный костюм – 160 рублей, приличные дамские туфли – 60 рублей, а сходить в приличный ресторан и скромно (т.е. неприлично) поужинать вдвоем – 40 рублей. И еще – чтобы все это и многое другое достать или получить по вышеуказанной цене, нужно еще дать взятку, переплатить, сунуть в лапу!
Как могли существовать при этом инженеры, научные работники, учителя и прочие интеллигенты, которые отнюдь не состояли при дефиците, и поэтому никому не были нужны, а также не имели, что воровать, в отличие от некоторых других более осчастливленных слоев новой, как тогда говорили, общности советских людей образца 70-х? Не имея возможности заработать на своей основной работе ни копейки сверх мизерно-смехотворной так называемой зарплаты, они уходили во время своего отпуска, иногда прихватывая дни за свой счет, на заработки в составе бригад шабашников.
Тем самым эти люди в течение одного-двух месяцев в году осуществляли одновременно два своих конституционных права – право на отдых и право на труд, провозглашенных, но не осуществленных сначала в сталинской, а затем в брежневской конституциях, ибо нельзя же всерьез воспринимать правом на труд – труд инженера, врача или педагога за 150 р., и правом на отдых – отдых за те же деньги. Зато на "шабашке" права на труд и на отдых, слитые воедино, осуществлялись шабашниками с максимальным размахом, а главное, совершенно добровольно.
Жили шабашники обычно без удобств: в запущенных строительных вагончиках, в паровозных депо, в бараках для временных чернорабочих, в недостроенных зданиях и времянках, в палатках и сараях. Двенадцатичасовой рабочий день был для них нормой; иногда работали шестнадцать часов с перерывами на обед и ужин. Хозяйственные руководители охотно приглашали на работу шабашников, хотя их оформление и оплата их труда всегда были сопряжены с нарушением нелепых псевдосоциалистических законоуложений, ограждающих право на свободный труд, и всегда грозили последующей карой. Однако справиться с хозяйством без шабашников страна не могла; они составляли часть огромной "левой экономики", которую можно было замалчивать, но без которой нельзя было функционировать. Шабашнику надо было хорошо платить – он становился довольным с уровня порядка 1000 р. в месяц.
потому что бригада 1000-рублевых шабашников могла в короткий срок осилить работу, практически невыполнимую для собственных 100- рублевых кадров. (А заплатить собственным хотя бы один раз 1000 р. – потом совсем работать не станут за 100 р.). Тут важно подчеркнуть, что для провинциального начальства весьма привлекательной была способность шабашников самостоятельно осмыслить свою работу, организовать ее и достать все, что для ее выполнения нужно. Им не нужно было все разжевывать, все подносить и доставать, да еще следить, чтобы не напились пьяными и не сожгли всю стройку, как в случае с обычным гегемоном. Получил работу – сдал работу...
Таким образом, отнюдь не идеализируя шабашников – среди них были и рвачи и халтурщики, но в значительно меньшей пропорции, чем среди остального контингента так называемых трудящихся, – можно сказать, что это были работники, о которых тайно мечтала и которых тайно вынашивала наша оскудевшая от бесплатных стахановцев экономика.
***
Нельзя все сводить к стремлению побольше заработать или вообще к деньгам. Нельзя, например, не учитывать такие важные психологические факторы шабашнического движения, как стремление к длительному общению в компании близких по духу людей, стремление самоутвердиться в экстремальных жизненных и трудовых условиях, романтическая приверженность к уходу от обыденного.
небезынтересным фактом является, то, что по своему социальному положению в обществе наши конкретные шабашники, с которыми читатель уже кратко познакомился, стояли значительно выше среднешабашнического уровня. Все они были связаны со знаменитым гнездом и рассадником шабашничества – Ленинградским электротехническим институтом связи им. проф. М.А. Бонч-Бруевича:
Виктор Ананишнов – ст.преподаватель кафедры экономики, кандидат технических наук, чл. КПСС, чл. парткома; Юрий Арзуманян – ассистент кафедры теории-передачи сигналов, кандидат технических наук, беспартийный; Моисей Берсон – ведущий инженер кафедры электродинамики, беспартийный; Игорь Ветров – мл.научный сотрудник кафедры усилителей, беспартийный; Олег Воробьев – аспирант, секретарь комитета комсомола института, чл. КПСС, чл. парткома инстита; Евгений Дурец – ст.инженер кафедры радиотехнических систем, беспартийный; Леонид Карпов – зам.начальника научно-исследовательской частинститута, кандидат технических наук, чл. КПСС; Сергей Корчагин – гл. энергетик института, чл. КПСС; Николай Кутов – начальник метрологической лаборатории инстатута, чл. КПСС; Юлий Лев – зам.начальника отдела института "Гипросвязь", кандидат технических наук, чл. КПСС. Михаил Лесман – ст. научный сотрудник кафедры теории передачи сигналов, кандидат технических наук, беспартийный; Анатолий Наумов – ст. научный сотрудник кафедры теории передачи сигналов, кандидат технических наук, чл. КПСС; Юрий Окунев – начальник отраслевой научно-исследовательской лаборатории, кандидат технических наук, беспартийный; Вячеслав Петров – зам. начальника научно-исследовательской части института, чл. КПСС, чл. парткома института; Владимир Селянинов – главный инженер института, чл. КПСС; Борис Черне – главный инженер экспериментальнопроизводственных мастерских института, беспартийный.
Вот и все шестнадцать шабашников, проходивших по "Делу Шестнадцати"! Ну, как? Не слабо? Господи! До чего довели (кто?) нашу державу!
«История началась с того, что я обратился к А. Ляпину – к тому времени он уже полгода был начальником СМУ-1 треста Лентелефонстрой – с просьбой найти нам работу. Через некоторое время он позвонил и предложил собрать бригаду в 5-6 человек для работы в Старой Руссе. Условия такие: мы делаем канализацию и получаем за фактически выполненные работы; кроме того, нас оформляют на месте и по совместительству доплачивают 6000 рублей. Я сказал, что у нас коллектив 10-12 человек и выделять кого-нибудь не хочется. Мы готовы поехать большим составом при неизменной доплате. Договорились через несколько дней съездить в Старую Руссу. По-моему, в конце июня Ю. Устинов (зам.нач. СМУ-1), Виктор Ананишнов, Слава Петров и я поехали в Старую Руссу.
На месте посмотрели трассы, договорились с оформлением и с обеспечением материалами и техникой, обсудили условия быта, выбрали свои комнаты на станции. 5.07.81 г. Игорь Ветров, Женя Дурец и я приехали в Старую Руссу и начали устраивать быт и размечать трассы. Вызвали экскаватор на первую канаву. 9.07.81 г. приехали Юра Арзуманян, Витя Ананишнов, Володя Селянинов и Коля Кутов. По существу с этого момента и началась работа. В памяти осталось, что техника работала вполне сносно, хотя на выделенном тракторе все время ломалась цепь. Были некоторые перебои с трубами, и мы непрерывно звонили в Ленинград – Ляпин в это время ушел в отпуск, и я, в основном, все переговоры вел с Ю. Устиновым.
Очень много помогал город. Нам выделили "опекуна" – начальника коммунального отдела Горисполкома Г. Голубева, который добивался, чтобы предприятия города выделяли нам технику. Согласно решения Горисполкома завод Химмаш должен был выделить нам кран, но все время не давал его. Помню, на очередном заседании исполкома от директора завода требовали выполнения решения исполкома о выделении нам крана. Он сопротивлялся, говорил, что каждый должен делать свое дело, и он должен выполнять свой план. В ответ прозвучали слова председателя: "А не надоело вам получать премии за выполнение плана?". На что директор послал всех собравшихся нахуй (прямым текстом) и вышел.
Кажется, потом его вызывали на бюро Горкома, где он получил выговор. Кран, хоть и с перебоями, но нам давали. В конце июля начале августа из отпуска вышел зам.пред. исполкома – Сомов. Свой рабочий день он начинал с того, что в 7.40 приходил к нам на станцию, и мы в прорабской обсуждали план дня – необходимую технику, людей с других предприятий и т.д. Мы сразу нашли с ним общий язык, и он очень меня поддерживал. Хорошо помню, как нам легко давали даже поливальную машину – откачивать воду из колодцев. Долго согласовывалась трасса на ул. Красных командиров, мешал водопровод. Оказалось, что гл.инж. водохозяйства – наш студент. Быстро нашли общий язык (потом он защищал у меня дипломный проект), и необходимые разрешения были получены…»
«В 1981 г. в СССР насчитывалось 25 млн. телефонных аппаратов, т.е. примерно 9 телефонов на 100 жителей. Этот показатель обеспечивал нам "высокое" 32-е место в мире, сразу за Гвинеей (Биссау), которая занимала 31-е место. Отмечу,что в то время средний показатель в мире составлял 13 аппаратов на 100 жителей, а в развитых странах (Швеция, США) достигал 70-80 телефонов на 100 жителей. В этих условиях Старая Русса, в отличие от Нового Орлеана, выглядела совсем скромно – 2000 телефонов на 40 тыс. жителей, т.е. 5 аппаратов на 100 жителей.
Более того, перспективы развития были весьма призрачны – строительство соединительных линий планировалось на 1982 г., а введение в строй новой АТС на 6 тыс. номеров – на 1984 год. Отсутствие телефонов пагубно сказывалось на экономике района – тяжело было связаться с абонентами внутри города и с областью, не говоря уже о том, что практически не было связи с колхозами и совхозами. Кроме того, старое оборудование и кабели (подчас довоенные) непрерывно выходили из строя и требовали мощной ремонтной службы. Вот почему городские власти были крайне заинтересованы в работах по прокладке труб летом 81 г. (Саму коробку станции к этому времени построили).
Эти работы должно было вести СМУ-1 треста "Лентелефонстрой", но в 1981 г. наше согласие поехать в Старую Руссу позволяло СМУ-1 дополнительно освоить 100-150 тыс. рублей (при плане на год порядка 3 млн.), тем более, что технику должен был, в основном, обеспечить город. В результате выполнения нами внеплановых работ впоследствии удалось ввести АТС в действие на год раньше срока. В СМУ и на месте были довольны, и мы почти героями с триумфом возвращались в Ленинград. После начала "Дела 16", в январе (или еще в декабре) мы со Славой Петровым поехали в Старую Руссу, встретились с Сомовым и подготовили отзыв о нашей работе, который привезли в институт. Кроме того, предупредили о тех делах, которые начались в Ленинграде!»
Старорусский городской Совет народных депутатов 175200, г. Старая Русса, Советская наб., д.1 22.12.81 №961 Начальнику СМУ-1 Треста Лентелефонстрой т. Ляпину А.П. Исполком Старорусского городского Совета народных депутатов выражает благодарность бригаде работников Вашего СМУ (прораб Масленников В.Д., мастер Кичайкин А.А., бригадир Ананишнов В.В.). В сложных условиях городского хозяйства за короткий срок бригада выполнила большой объем работы по строительству телефонной канализации, что позволит с опережением графика ввести в строй новую АТС и удвоить емкость телефонной сети города. Не считаясь со временем, коллектив бригады обеспечивал проведение работ на магистралях города без нарушения существующих коммуникаций и движения транспорта. Отмечая качественную работу коллектива бригады, служившую примером коммунистического отношения к труду, просим поощрить всех участников строительства телефонной сети. П.п. Зам.председателя исполкома С.К. Сомов
Как поощряли бригаду, "служившую примером коммунистического отношения к труду", – об этом наша повесть! Наши герои пожинали плоды своего «летнего отдыха», т.е. раздавали долги с полученного заработка, а раздав долги, все втянулись в будни последнего квартала года – «отдых» в Старой Руссе стал постепенно уходить в прошлое, которое быстро забывается, если ему не предъявляет счет будущее.
Витя Ананишнов, он же «Бугор» по шабашке, – бригадир шестнадцати электромонтеров и трубоукладчиков 4-го разряда – ожидал утверждения в ученой степени кандидата наук и перевода в доценты по кафедре экономики. Володя Селянинов – неформальный лидер бригады, ее бард и поэт, втянулся в дурдомовскую хозяйственную деятельность на опасном посту главного инженера института. Миша Лесман – коммерческий директор и фактический организатор работы бригады, уехал в командировку в Нижний Новгород по делам науки.
Юра Арзуманян, он же «Фосгеныч» по шабашке, – завхоз бригады, интенсивно готовился к чтению нового курса лекций по Теории передачи сигналов. Олег Воробьев, он же «Сынок» по шабашке, завершив свою комсомольскую юность на посту секретаря комитета ВЛКСМ ЛЭИС, готовился к защите кандидатской диссертации и к работе на кафедре радиопередатчиков. Юра Окунев, он же «Доцент», он же «Сеня» по шабашке, защитивший в том году свою вторую докторскую диссертацию, ожидал вызова в ВАК для очередного ауто-дафе. Слава Петров, он же «Поручик» по шабашке, готовил бригады научных работников к проявлению трудового энтузиазма на колхозных полях.
Из показаний Сергея Корчагина: «Завязка, если это можно так сказать, нашего «Дела» стоит у меня перед глазами так отчетливо, как будто это было вчера. В тот день я шел из канцелярии и уже проходил площадку 3-его этажа главной лестницы, когда меня окликнула старший бухгалтер расчетного отдела
Я обернулся и подошел к ней. – Сережа, сейчас к нам в бухгалтерию принесли список, где есть ты, другие – всего 16 человек. – Кто принес? – Какая-то женщина из бухгалтерии СМУ Лентелефонстроя, ей нужно узнать сроки отпусков и оклады тех, кто у нее в списке. Я машинально сказал: "Спасибо". После этого колесо "Дела 16", как-его потом назвали, закрутилось полным ходом. ...Запомнился мой прокуренный кабинет, полный народу, сам постоянно сижу в углу,
остальные кто где, что-то пьем (спирт или коньяк), курим и непрерывно спорим о возможных вариантах. И так каждый день в течение почти месяца. Также прекрасно помню "аудиенцию" в кабинете ректора Куликовского, когда все вставали и говорили, что никаких справок в глаза не видели, и, конечно же, речь Юрия Борисовича Окунева.» Хорошо помню допрос с пристрастием в парткоме – Джакония и Пушкин... Как они мне пристально смотрели в глаза и спрашивали, кто делал справки, а я честно смотрел им в глаза и отвечал, что не знаю.
Также мне заполнилось то на редкость доброжелательное отношение ко мне, как к одному из 16, подавляющего большинства работающих в институте, что было в то время очень рискованно. Вот и все, что мне запомнилось наиболее важного из тех дней». Размышляя о том, что послужило толчком к его раскручиванию, анализируя, так сказать, причинноследственные связи, нельзя упускать из виду общую обстановку гнусного подсиживания, часто опиравшегося на анонимное доносительство, которое было в широком ходу в то время.
Так что ничего удивительного в таком раскручивании не было. Маленьким оправданием для ЛЭИС является то, что исходный толчок был не внутренним, а внешним Дело в том, что у начальника СМУ-1 треста Лентелефонстрой А. Ляпина сложились натянутые отношения с главным бухгалтером, которая вследствие этого хотела его скомпрометировать, а еще лучше – посадить за хищения. Фактов, однако, не было, но тут ляпинские "доброжелатели" подсунули главбуху такой фактик: Ляпин оформил для рытья канав в Старой Руссе бригаду "белоручек" из ЛЭИСа, которые, конечно же, такой объем работ выполнить не могли, а следовательно...
Далее шли простые выводы – либо "белоручки" вообще не работали, а действовали в сговоре с Ляпиным через подставных лиц и деньги с ним поделили, либо объем произведенных работ завышен, либо, наконец, и то и другое. Для проверки первой версии и для затравки – запрос в ЛЭИС об отпусках мнимых работничков, для проверки второй – комиссия по замерам реального объема выполненных работ.
Теперь обратимся к ректору ЛЭИС – профессору, доктору технических наук Ю.П. Куликовскому, перед которым лежит запрос из СМУ-1. Чем руководствовался он, когда вместо того, чтобы спокойно ответить на запрос и заняться какими-либо другими более важыми делами, например, наукой или строительством нового здания института, раскрутил дело и в течение месяца с лишним отдавал ему всю свою стокилограммовую массу?
Темна душа человеческая, и поступки человека не всегда имеют простое объяснение. Мы еще вернемся к обсуждению мотивов поведения Ю.П. Куликовского в "Деле Шестнадцати", но факт остается фактом: он с самого начала, с первой минуты делал все, абсолютно все, чтобы придать придуманному им "делу" максимальную огласку, обострить ситуацию, наказать всех 16 максимальным образом, опорочить их поглубже.
Юрий Петрович уже в первые дни "дела", еще не разобравшись в нем сам, сообщил все, что ему известно, а также свои домыслы членам парткома, ректорату, в райком и горком партии и в Министерство связи. Он обращался за материалами в СМУ, посылал туда своих людей для вынюхивания обстановки, создал комиссию парткома по расследованию, издал несколько блефовых приказов об увольнении то всех 16, то некоторых из них, запугивал, шантажировал. Доподлинно известно, что обращался он и к юристам, и в прокуратуру, и в ОБХСС – нельзя ли возбудить уголовное дело, учинив предварительно официальное следствие?! Боже праведный! Зачем ты создал Номо Сапиенс неразумным?
Было что-то стыдное до неприличия в самом факте: ответственные сотрудники использовали свой отпуск, чтобы подзаработать на тяжелой физической работе, вместо того, чтобы пролежать месяц в гамаке на даче или на пляже на курорте, как это делают все порядочные люди. Мораль общества в те времена была такова, что указанный факт воспринимался исключительно в уголовном аспекте и как деяние безусловно аморальное. Это особенно поразительно, если вспомнить изложенные нами в предыдущих разделах суть и деловую оценку деяния наших шабашников, подтвержденные свидетельскими показаниями и документами. Поразительно и не укладывается в нормальную логику..., а, между тем, логика ненормальная, но по тем временам обычная, подсказывала Шестнадцати, что ничего хорошего им ждать не приходится.
на второй день "дела" Ю.П. Куликовский сформулировал официальное обвинение, которое базировалось, главным образом, на обнаруженных в сейфе СМУ-1 справках об отпусках членов бригады. Эти справки стали стержнем всего дела, его движителем, и именовались далее не иначе, как "подложные (или фиктивные) оправки, содержащие поддельную подпись и изображение гербовой печати института".
Для того чтобы читатель понял, что к чему и из-за чего сыр-бор, мы приводим одну из шестнадцати чудом сохранившихся справок – исторический документ "Дела Шестнадцати". СССР Министерство связи Ленинградский Электротехнический Институт Связи им. проф. М.А.Бонч-Бруевича 191065, г.Ленинград, наб.р.Мойки, дом 61 "26" 06 1981г. СПРАВКА Выдана тов. ... в том, что он действительно работает в Ленинградском электротехническом институте связи им. проф. М.А.Бонч-Бруевича в должности преподавателя. Очередной отпуск с 1.07 по 31.08 Справка дана по требованию. Начальник отдела кадров (подпись) Гербовая печать
Как видно из текста, каких-либо особых прав или привилегий эти справки не давали. Вообще, они и не очень-то и нужны были, однако при оформлении шабашников на работу ушлые администраторы любили такие справочки к делу подшить. То есть, и без них бы оформили, но для собственного покоя – лучше подшить. Итак, первое, что следует сказать о пресловутых справках – козырной карте Ю.П. Куликовского в "деле" – так это то, что ни денег, ни пайка обкомовского на халяву, ни путевок в спецсанаторий по ним получить нельзя. И урвать чего-нибудь от соцсобственности тоже невозможно.
Справки давали возможность вкалывать на грязной работе в поте лица своего во время отпуска, что, как известно из Библии, было разрешено и даже предписано Богом всему роду человеческому совсем даже безо всяких справок. Так зачем же было, спрашивается, огород городить и прокурора выкликать? И где здесь криминал? А! – страшным голосом отвечал Юрий Петрович – так ведь в справке сказано, что вы преподаватель, а на самом деле вы кто? Ну и что! – вторили мы Юрию Петровичу.
Предположим, что товарищ Петров или там, скажем, товарищ Лесман отнюдь не преподаватели, а зам. начальника НИЧ института или, скажем, с.н.с., к.т.н.! Так что же, тов. Петров, написав заявление с просьбой принять его на работу трубоукладчиком 4-го разряда с тем, чтобы в первый же день своего отпуска поскорее залезть в яму грязную, тут же справочку представит, что он зам. начальника научно-иследовательской части крупнейшего вуза отрасли? Или, аналогично, тов. Лесман, попросившись траншею копать и трубы в нее укладывать, справочку представит, что он, между прочим, старший научный сотрудник, да еще к тому же кандидат технических наук? Некрасиво как-то, и для вашего института, милейший Юрий Петрович, непрестижно – у вас получается, даже начальники и с.н.с-ы не могут на отпуск заработать! Уж лучше написать, что тов. Петров и тов. Лесман – преподаватели.
Преподаватель – мышь нищая. Это всем понятно! Оформят-то в яму кого угодно – и с.н.с-а и доцента, но лучше написать – преподаватель! С точки зрения эстетической лучше! Да к тому же большой неправды и в этом нет, т.к. все с.н.с-ы преподают – кто лекции читает за 2р.50к в час, кто упражнения ведет за 1р. в час, кто дипломниками руководит, т.е. в вузе все сотрудники – преподаватели, как вы, Юрий Петрович, нас учите! Так что на этом пункте, Юрий Петрович, дело пришить не удастся – криминал ничтожный! А-а! – еще более страшным голосом отвечает Юрий Петрович – так ведь в справке сказано, что у вас отпуск с 1.07. по 31.08!
А на самом то деле один месяц! Ну и что?! – вторили мы ему. У кого когда отпуск был, тот тогда и работал! Но все отпуска в интервале с 1.07 по 31.08 укладывались. А для оформления удобнее было указать весь интервал, чтобы людям и в июле зарплату заплатить, и в августе! Но, в любом случае, заметьте, строго за выполненную работу и ни копейки больше.
Так что справочки ваши и в этом пункте ничего похитить-то не помогли, и криминал опять же ничтожный! А-а-а! – уже совсем страшным голосом вопрошает Юрий Петрович. А кто вам эти справки давал? Вот тут нельзя с Юрием Петровичем не согласиться – никто не давал, сами взяли!
То есть, взяли 16 бланков, написали одной рукой 16 идентичных текстов, подписались той же рукой 16 раз за нач. отдела кадров и в приемной ректора приложили 16 раз гербовую печать! Вот это да – криминал! Уж что есть – то есть! Это ведь, вдумайтесь только, что сделали? За самого начальника отдела кадров расписались, за самого начальника!!! А-я-я-я-яй! Да еще в чем расписались! Что, мол, преподаватели, да еще отпуск имеют от и до! Наглость какая! Да сверх того еще святая святых – гербовую печать приложили! Украли, можно сказать, невинность честную и непорочную! Запятнали! Эдак каждый себе оттиск с изображением государственного герба на чем хочешь поставить может! Правда, на это можно было бы возразить в том смыеле, что, мол, это молот, это серп – государственный наш герб, хочешь жни, а хочешь куй – все равно получишь… зарплату. А поскольку, мол, ничего, кроме зарплаты, не получишь, то какая разница – сами оттиснули печать или это сделал нач. отдела кадров?
Но формально, конечно, Юрий Петрович в этом пункте был прав: оттиск гербовой печати подлинный, подпись поддельная, справки липовые! Деяние неразумное и безответственное и даже удивительно, что столь серьезные люди с этими справками связались, не продумав последствия хотя бы на два хода вперед. А посему следовало ему – Юрию Петровичу – вызвать предполагаемых виновников, устроить им разнос по первому разряду в тиши кабинетной, ответить на запрос СМУ без балагана, четко и посуществу, а затем заняться делами, ректору приличествующими. Вместо этого Юрий Петрович схватил топор и закричал: "Запорю! То бишь – уволю и в тюрьму засажу!".
Из показаний Людмилы Куликовой: «3 декабря 1981 г. Время – от 14 до 15 часов. В приемную ректора вошла гл. бухгалтер института и решительно направилась к кабинету ректора. По ее решительной походке, по выражению лица было видно, что весть ректору она несет чрезвычайную. Через несколько минут на моем столе зазвонил телефон прямой связи с ректором. Решительным тоном мне было предложено разыскать и пригласить к нему В. Петрова., или В. Селянинова или М. Берсона. Далее он мог не продолжать, остальных я знала сама и могла продолжить перечень фамилий. На месте оказался, по-моему, В. Ананишнов. Где искать остальных – я тоже знала: у Петрова день рождения.
Надо сказать, что я сразу поняла, что случилось ЧП, связанное с печатями на справках, которые дважды на моих глазах штамповал... один из Шестнадцати. У меня внутри все похолодело. Вскоре ректор пригласил меня в кабинет. Кроме него, в кабинете уже находился О.С. Когновицкий – секретарь парткома. Я знала, о чем со мной будут говорить, но не могла предположить, в каком тоне. Не успела я войти, как мне с порога было заявлено, что меня посадят в тюрьму за то, что я участвовала в подделке документов. На мое удивление мне объяснили суть дела. Я потом много раз возвращалась к этому первому разговору и до сих пор не знаю, как бы я себя повела, выбери он другой тон и другие слова.
А потом закрутилась машина, да так стремительно, что остановить ее было уже невозможно при всем желании. Звонки ректора юристам, в прокуратуру, в Министерство, в партийные органы сделали невозможным закрыть этот вопрос "без крови". Четыре недели нервотрепки всем участникам и многим другим. Спустя некоторое время, у ректора нашлись нормальные слова для разговора со мной, но они уже не воспринимались. Мне, чуть ли не с извинениями, кроме всего прочего было сказано, что я должна согласиться с наказанием в виде выговора в приказе и воспринимать это должна, как нормальный акт. А мне было все равно, хотелось только, чтобы все это скорее кончилось, все равно как, но кончилось.
...Хочу сказать, что я ни разу в жизни не пожалела о том, что оказалась 17-ой, хотя эта история и оказала влияние на мою дальнейшую судьбу, как и на судьбу многих других из 16. Не далее как вскоре после Нового года на одном из заседаний ректората Куликовский предложил проректорам подыскать мне в институте другое применение».
Итак, первый допрос первого свидетеля, первые угрозы, первая неудача Юрия Петровича: ведь Люда Куликова знала "изобретателя" справок, но не выдала его, хотя честно признается, что, пожалуй, могла это сделать, если бы и подход, и тон, и обстановка были бы другими.
Нужно сказать, что Юрий Петрович как-то сразу, вероятно, не подумав, избрал в Деле Шестнадцати крайне неинтеллигентный, а подчас просто хамский, стиль поведения, не говоря уже о сути этого поведения. На самом-то деле, выявлять того, одного единственного, кто ставил печати на липовые справки, было совершенно бессмысленно. Ответственность все шестнадцать делили поровну вне зависимости от того, кто какую работу выполнял. Им представлялось очевидно невозможным выделить в деле со справками кого-то одного, свалив тем самым на него общую вину-беду.
ректор Куликовский Собрав бригаду у себя в кабинете, он сформулировал свою позицию следующим образом: а) он поставлен государством управлять институтом и не может быть добреньким; б) деяние с подложными справками оставить без последствий нельзя; в) все Шестнадцать будут за это уволены; г) если бригада назовет одного виновника, то будет уволен и отдан под суд только он, а остальные будут наказаны иным более мягким способом. На этом последнем пункте, который по иронии пришелся точно на букву «г», Юрий Петрович впоследствии замыкался все более определенно и маниакально. Этот «г» пункт стал его навязчивой идеей. Этот кусок «г» он пытался реализовать уже на первых индивидуальных допросах в своем кабинете с глазу на глаз. Профессор Куликовский – «интеллигент» советского розлива – не мог поверить, что никто из 16- ти не расколется, не предаст и не продаст. Он полагал делом своей «чести» и делом государственной важности доказать, что такого быть не может, потому что по совковой психологии такого не может быть никогда!
https://publications.yuriokunev.com/books/delo16.pdf
Затем, если грунт под асфальтом не очень каменистый, можно использовать машину – траншеекопатель, режущая цепь которой взрезает землю и выбрасывает ее в сторону. Ну, а там, где машина не проходит и сталь не берет, траншея выбивается ломом и штыковой лопатой, вложенными в руки. Вырытую любым из этих способов траншею нужно углублять штыковой и ровнять совковой лопатами вручную. Там, где кабели будут протягиваться через трубы и сращиваться, нужно вырыть яму побольше – для кабельного колодца.
Копать траншеи и ямы под колодцы особенно трудно в дождь – вода на дне собирается, грязь хлюпает, стенки расползаются. А еще неприятно, когда с канализацией пересечешься – тогда уже совсем весь в говне работаешь. A еще при прокладке траншеи нужно следить, чтобы подземный электрокабель или, уж совсем не дай Бог, кабель спецсвязи не повредить. Бьешь ломом, врубаешь лопатой, а чуть появится подозрительный проводок, руками землю вокруг огребаешь. Наконец траншея вырыта и стоит прилизанная – можно класть тpyбы.
Трубы, асбестоцементные длиной три метра, нужно на складе погрузить в грузовик, а затем на месте укладки разгрузить и разложить ровненько вдоль траншеи, чтобы доставать их, стоя в траншее, было сподручно. Грузить и раскладывать трубы – дело веселое: двое в машине принимают или подают трубы, а остальные быстро бегают и носят их в руках или на плече. Но еще веселее трубы в траншею укладывать. Делает это бригада из двух человек. Один из них нагибается, поднимает со дна траншеи свободный конец уложенной трубы и зажимает его между колен, придерживая левой рукой; затем правой рукой достает манжету – пластиковый цилиндр диаметром как у трубы – и двумя руками с силой натягивает ее на трубу. Второй из укладчиков в это время снимает в траншею новую трубу, подает ее конец первому, тот приставляет этот конец к разрыву манжеты, надетой на зажатую между колен трубу, а затем оба сильно вдавливают новую трубу в манжету – "Хоп!"
Манжета жесткая, натянуть ее на трубу – кожу с рук обдерешь. Поэтому лучше сначала манжету в горячую воду опустить – только тогда нужно с собой ведро с горячей водой таскать. Но зато работа быстро идет: мелькнула над траншеей одна грязная спина – манжета на трубе, мелькнула другая грязная спина – труба в манжете. И обе спины переместились на три метра. Еще мелькнули по разу и еще три метра. Быстро идет работа, одна труба – десять секунд! Не то, что рытье траншеи, да еще в каменистом грунте ломом да двумя лопатами – там пока метр пробьешь, дыханье сорвешь и глаза потом зальешь!
Хотя, если вникнуть, и укладка труб – не санаторий: спина болит, руки от напряжения постоянного дрожат, пальцы не разогнуть, колени не согнуть. Особенно, когда в траншею не один, а два, четыре, а то и все восемь трубопроводов укладываются. Сначала на дно траншеи укладывают вдоль всего участка от колодца до колодца два трубопровода (одновременно укладывать трубы всех трубопроводов нельзя – из-за верхних не поднимешь для наращивания нижние), затем на них параллельно еще два и т.д.
А стоять в яме, между тем, все труднее – трубы уложенные мешают. Когда трубы уложены и концы трубопровода выведены в колодцы, можно засыпать траншею. Эта работа легкая и веселая, делается она всей командой, а потому особенно весело под вечер, когда все уже, поработав часов 12-13, слегка устали, и пора пойти отдохнуть и чаю попить, потому что ужин уже давно как был. Да, да! Пора пойти помыться, переодеться, выпить по стакану водки и по литру крепкого чая с пряником, расслабить спину, руки и ноги хоть на полчаса, а потом еще успеть на ночную
Между тем старорусские обыватели, с утра ворчавшие, что, мол, улицу раскопали – теперь полгода не пройти, не проехать, к вечеру с удивлением замечали, что все уже засыпано, и трубы, которые они, умом сноровистым пораскинув, собирались ночью во двор затащить для нужд хозяйственных, уже в землю уложены и скоммуниздить их, к вороватому ихнему сожалению, не придется.
Если читатель когда-либо окажется в городе Старая Русса и пройдется по улицам Минеральной, Карла Маркса, Красных командиров и прочим, пусть знает, что под ними на всем протяжении лежат трубопроводы связи, сработанные в июле-августе 1981 года странной бригадой из двенадцати ленинградцев
...современный "шабáшник" – это человек, который "шабáшничает", т.е. работает по найму в свой очередной отпуск или в отпуск за свой счет в сфере, как правило, не имеющей ничего общего с его деятельностью по месту основной работы.
Шабашники – это работяги, доводящие дело до полного завершения, не прекращающие работу до ее заранее оговоренного реального финала, это те, на кого в работе можно положиться, кому можно работу доверить, не беспокоясь, что она будет брошена на полпути. Шабашники – это антиподы тех, кто вместо выполненной работы представляет объяснения, почему эту работу нельзя было выполнить! А кто же такие шабашники с точки зрения социально-экономической и психологической?
В 60-е и 70-е годы шабашничество развилось в Советском Союзе чрезвычайно широко. В теплое время года бригады шабашников из больших городов разъезжались в самые отдаленные концы страны и густо покрывали ее экономическую карту. Они брались за любую работу, за которую хорошо платят, но поручали им, как правило, либо тяжелую работу – строительство, землекопание, лесоповал и тому подобное, либо тяжелую работу, требующую, к тому же, и определенной квалификации – прокладка линий связи, сооружение высоковольтных линий, монтаж громоздких конструкций и т.д.
Социальный состав шабашников чрезвычайно пестрый, однако поразительным является тот факт, что значительную, если не превалирующую, долю составляли среди них люди, как говорили в старину, образованные, специалисты, в первую очередь, инженеры, научные работники, преподаватели и врачи – наиболее эксплуатируемая часть общества победившего пролетариата.
Чтобы читатель смог что-нибудь в этом понять, ему следует вообразить, как «легко и беззаботно» жилось миллионам инженеров, учителей и врачей на зарплату 150 рублей в месяц при том, что приличная машина стоила 7000 рублей, приличный телевизор – 700 рублей, приличный костюм – 160 рублей, приличные дамские туфли – 60 рублей, а сходить в приличный ресторан и скромно (т.е. неприлично) поужинать вдвоем – 40 рублей. И еще – чтобы все это и многое другое достать или получить по вышеуказанной цене, нужно еще дать взятку, переплатить, сунуть в лапу!
Как могли существовать при этом инженеры, научные работники, учителя и прочие интеллигенты, которые отнюдь не состояли при дефиците, и поэтому никому не были нужны, а также не имели, что воровать, в отличие от некоторых других более осчастливленных слоев новой, как тогда говорили, общности советских людей образца 70-х? Не имея возможности заработать на своей основной работе ни копейки сверх мизерно-смехотворной так называемой зарплаты, они уходили во время своего отпуска, иногда прихватывая дни за свой счет, на заработки в составе бригад шабашников.
Тем самым эти люди в течение одного-двух месяцев в году осуществляли одновременно два своих конституционных права – право на отдых и право на труд, провозглашенных, но не осуществленных сначала в сталинской, а затем в брежневской конституциях, ибо нельзя же всерьез воспринимать правом на труд – труд инженера, врача или педагога за 150 р., и правом на отдых – отдых за те же деньги. Зато на "шабашке" права на труд и на отдых, слитые воедино, осуществлялись шабашниками с максимальным размахом, а главное, совершенно добровольно.
Жили шабашники обычно без удобств: в запущенных строительных вагончиках, в паровозных депо, в бараках для временных чернорабочих, в недостроенных зданиях и времянках, в палатках и сараях. Двенадцатичасовой рабочий день был для них нормой; иногда работали шестнадцать часов с перерывами на обед и ужин. Хозяйственные руководители охотно приглашали на работу шабашников, хотя их оформление и оплата их труда всегда были сопряжены с нарушением нелепых псевдосоциалистических законоуложений, ограждающих право на свободный труд, и всегда грозили последующей карой. Однако справиться с хозяйством без шабашников страна не могла; они составляли часть огромной "левой экономики", которую можно было замалчивать, но без которой нельзя было функционировать. Шабашнику надо было хорошо платить – он становился довольным с уровня порядка 1000 р. в месяц.
потому что бригада 1000-рублевых шабашников могла в короткий срок осилить работу, практически невыполнимую для собственных 100- рублевых кадров. (А заплатить собственным хотя бы один раз 1000 р. – потом совсем работать не станут за 100 р.). Тут важно подчеркнуть, что для провинциального начальства весьма привлекательной была способность шабашников самостоятельно осмыслить свою работу, организовать ее и достать все, что для ее выполнения нужно. Им не нужно было все разжевывать, все подносить и доставать, да еще следить, чтобы не напились пьяными и не сожгли всю стройку, как в случае с обычным гегемоном. Получил работу – сдал работу...
Таким образом, отнюдь не идеализируя шабашников – среди них были и рвачи и халтурщики, но в значительно меньшей пропорции, чем среди остального контингента так называемых трудящихся, – можно сказать, что это были работники, о которых тайно мечтала и которых тайно вынашивала наша оскудевшая от бесплатных стахановцев экономика.
***
Нельзя все сводить к стремлению побольше заработать или вообще к деньгам. Нельзя, например, не учитывать такие важные психологические факторы шабашнического движения, как стремление к длительному общению в компании близких по духу людей, стремление самоутвердиться в экстремальных жизненных и трудовых условиях, романтическая приверженность к уходу от обыденного.
небезынтересным фактом является, то, что по своему социальному положению в обществе наши конкретные шабашники, с которыми читатель уже кратко познакомился, стояли значительно выше среднешабашнического уровня. Все они были связаны со знаменитым гнездом и рассадником шабашничества – Ленинградским электротехническим институтом связи им. проф. М.А. Бонч-Бруевича:
Виктор Ананишнов – ст.преподаватель кафедры экономики, кандидат технических наук, чл. КПСС, чл. парткома; Юрий Арзуманян – ассистент кафедры теории-передачи сигналов, кандидат технических наук, беспартийный; Моисей Берсон – ведущий инженер кафедры электродинамики, беспартийный; Игорь Ветров – мл.научный сотрудник кафедры усилителей, беспартийный; Олег Воробьев – аспирант, секретарь комитета комсомола института, чл. КПСС, чл. парткома инстита; Евгений Дурец – ст.инженер кафедры радиотехнических систем, беспартийный; Леонид Карпов – зам.начальника научно-исследовательской частинститута, кандидат технических наук, чл. КПСС; Сергей Корчагин – гл. энергетик института, чл. КПСС; Николай Кутов – начальник метрологической лаборатории инстатута, чл. КПСС; Юлий Лев – зам.начальника отдела института "Гипросвязь", кандидат технических наук, чл. КПСС. Михаил Лесман – ст. научный сотрудник кафедры теории передачи сигналов, кандидат технических наук, беспартийный; Анатолий Наумов – ст. научный сотрудник кафедры теории передачи сигналов, кандидат технических наук, чл. КПСС; Юрий Окунев – начальник отраслевой научно-исследовательской лаборатории, кандидат технических наук, беспартийный; Вячеслав Петров – зам. начальника научно-исследовательской части института, чл. КПСС, чл. парткома института; Владимир Селянинов – главный инженер института, чл. КПСС; Борис Черне – главный инженер экспериментальнопроизводственных мастерских института, беспартийный.
Вот и все шестнадцать шабашников, проходивших по "Делу Шестнадцати"! Ну, как? Не слабо? Господи! До чего довели (кто?) нашу державу!
«История началась с того, что я обратился к А. Ляпину – к тому времени он уже полгода был начальником СМУ-1 треста Лентелефонстрой – с просьбой найти нам работу. Через некоторое время он позвонил и предложил собрать бригаду в 5-6 человек для работы в Старой Руссе. Условия такие: мы делаем канализацию и получаем за фактически выполненные работы; кроме того, нас оформляют на месте и по совместительству доплачивают 6000 рублей. Я сказал, что у нас коллектив 10-12 человек и выделять кого-нибудь не хочется. Мы готовы поехать большим составом при неизменной доплате. Договорились через несколько дней съездить в Старую Руссу. По-моему, в конце июня Ю. Устинов (зам.нач. СМУ-1), Виктор Ананишнов, Слава Петров и я поехали в Старую Руссу.
На месте посмотрели трассы, договорились с оформлением и с обеспечением материалами и техникой, обсудили условия быта, выбрали свои комнаты на станции. 5.07.81 г. Игорь Ветров, Женя Дурец и я приехали в Старую Руссу и начали устраивать быт и размечать трассы. Вызвали экскаватор на первую канаву. 9.07.81 г. приехали Юра Арзуманян, Витя Ананишнов, Володя Селянинов и Коля Кутов. По существу с этого момента и началась работа. В памяти осталось, что техника работала вполне сносно, хотя на выделенном тракторе все время ломалась цепь. Были некоторые перебои с трубами, и мы непрерывно звонили в Ленинград – Ляпин в это время ушел в отпуск, и я, в основном, все переговоры вел с Ю. Устиновым.
Очень много помогал город. Нам выделили "опекуна" – начальника коммунального отдела Горисполкома Г. Голубева, который добивался, чтобы предприятия города выделяли нам технику. Согласно решения Горисполкома завод Химмаш должен был выделить нам кран, но все время не давал его. Помню, на очередном заседании исполкома от директора завода требовали выполнения решения исполкома о выделении нам крана. Он сопротивлялся, говорил, что каждый должен делать свое дело, и он должен выполнять свой план. В ответ прозвучали слова председателя: "А не надоело вам получать премии за выполнение плана?". На что директор послал всех собравшихся нахуй (прямым текстом) и вышел.
Кажется, потом его вызывали на бюро Горкома, где он получил выговор. Кран, хоть и с перебоями, но нам давали. В конце июля начале августа из отпуска вышел зам.пред. исполкома – Сомов. Свой рабочий день он начинал с того, что в 7.40 приходил к нам на станцию, и мы в прорабской обсуждали план дня – необходимую технику, людей с других предприятий и т.д. Мы сразу нашли с ним общий язык, и он очень меня поддерживал. Хорошо помню, как нам легко давали даже поливальную машину – откачивать воду из колодцев. Долго согласовывалась трасса на ул. Красных командиров, мешал водопровод. Оказалось, что гл.инж. водохозяйства – наш студент. Быстро нашли общий язык (потом он защищал у меня дипломный проект), и необходимые разрешения были получены…»
«В 1981 г. в СССР насчитывалось 25 млн. телефонных аппаратов, т.е. примерно 9 телефонов на 100 жителей. Этот показатель обеспечивал нам "высокое" 32-е место в мире, сразу за Гвинеей (Биссау), которая занимала 31-е место. Отмечу,что в то время средний показатель в мире составлял 13 аппаратов на 100 жителей, а в развитых странах (Швеция, США) достигал 70-80 телефонов на 100 жителей. В этих условиях Старая Русса, в отличие от Нового Орлеана, выглядела совсем скромно – 2000 телефонов на 40 тыс. жителей, т.е. 5 аппаратов на 100 жителей.
Более того, перспективы развития были весьма призрачны – строительство соединительных линий планировалось на 1982 г., а введение в строй новой АТС на 6 тыс. номеров – на 1984 год. Отсутствие телефонов пагубно сказывалось на экономике района – тяжело было связаться с абонентами внутри города и с областью, не говоря уже о том, что практически не было связи с колхозами и совхозами. Кроме того, старое оборудование и кабели (подчас довоенные) непрерывно выходили из строя и требовали мощной ремонтной службы. Вот почему городские власти были крайне заинтересованы в работах по прокладке труб летом 81 г. (Саму коробку станции к этому времени построили).
Эти работы должно было вести СМУ-1 треста "Лентелефонстрой", но в 1981 г. наше согласие поехать в Старую Руссу позволяло СМУ-1 дополнительно освоить 100-150 тыс. рублей (при плане на год порядка 3 млн.), тем более, что технику должен был, в основном, обеспечить город. В результате выполнения нами внеплановых работ впоследствии удалось ввести АТС в действие на год раньше срока. В СМУ и на месте были довольны, и мы почти героями с триумфом возвращались в Ленинград. После начала "Дела 16", в январе (или еще в декабре) мы со Славой Петровым поехали в Старую Руссу, встретились с Сомовым и подготовили отзыв о нашей работе, который привезли в институт. Кроме того, предупредили о тех делах, которые начались в Ленинграде!»
Старорусский городской Совет народных депутатов 175200, г. Старая Русса, Советская наб., д.1 22.12.81 №961 Начальнику СМУ-1 Треста Лентелефонстрой т. Ляпину А.П. Исполком Старорусского городского Совета народных депутатов выражает благодарность бригаде работников Вашего СМУ (прораб Масленников В.Д., мастер Кичайкин А.А., бригадир Ананишнов В.В.). В сложных условиях городского хозяйства за короткий срок бригада выполнила большой объем работы по строительству телефонной канализации, что позволит с опережением графика ввести в строй новую АТС и удвоить емкость телефонной сети города. Не считаясь со временем, коллектив бригады обеспечивал проведение работ на магистралях города без нарушения существующих коммуникаций и движения транспорта. Отмечая качественную работу коллектива бригады, служившую примером коммунистического отношения к труду, просим поощрить всех участников строительства телефонной сети. П.п. Зам.председателя исполкома С.К. Сомов
Как поощряли бригаду, "служившую примером коммунистического отношения к труду", – об этом наша повесть! Наши герои пожинали плоды своего «летнего отдыха», т.е. раздавали долги с полученного заработка, а раздав долги, все втянулись в будни последнего квартала года – «отдых» в Старой Руссе стал постепенно уходить в прошлое, которое быстро забывается, если ему не предъявляет счет будущее.
Витя Ананишнов, он же «Бугор» по шабашке, – бригадир шестнадцати электромонтеров и трубоукладчиков 4-го разряда – ожидал утверждения в ученой степени кандидата наук и перевода в доценты по кафедре экономики. Володя Селянинов – неформальный лидер бригады, ее бард и поэт, втянулся в дурдомовскую хозяйственную деятельность на опасном посту главного инженера института. Миша Лесман – коммерческий директор и фактический организатор работы бригады, уехал в командировку в Нижний Новгород по делам науки.
Юра Арзуманян, он же «Фосгеныч» по шабашке, – завхоз бригады, интенсивно готовился к чтению нового курса лекций по Теории передачи сигналов. Олег Воробьев, он же «Сынок» по шабашке, завершив свою комсомольскую юность на посту секретаря комитета ВЛКСМ ЛЭИС, готовился к защите кандидатской диссертации и к работе на кафедре радиопередатчиков. Юра Окунев, он же «Доцент», он же «Сеня» по шабашке, защитивший в том году свою вторую докторскую диссертацию, ожидал вызова в ВАК для очередного ауто-дафе. Слава Петров, он же «Поручик» по шабашке, готовил бригады научных работников к проявлению трудового энтузиазма на колхозных полях.
Из показаний Сергея Корчагина: «Завязка, если это можно так сказать, нашего «Дела» стоит у меня перед глазами так отчетливо, как будто это было вчера. В тот день я шел из канцелярии и уже проходил площадку 3-его этажа главной лестницы, когда меня окликнула старший бухгалтер расчетного отдела
Я обернулся и подошел к ней. – Сережа, сейчас к нам в бухгалтерию принесли список, где есть ты, другие – всего 16 человек. – Кто принес? – Какая-то женщина из бухгалтерии СМУ Лентелефонстроя, ей нужно узнать сроки отпусков и оклады тех, кто у нее в списке. Я машинально сказал: "Спасибо". После этого колесо "Дела 16", как-его потом назвали, закрутилось полным ходом. ...Запомнился мой прокуренный кабинет, полный народу, сам постоянно сижу в углу,
остальные кто где, что-то пьем (спирт или коньяк), курим и непрерывно спорим о возможных вариантах. И так каждый день в течение почти месяца. Также прекрасно помню "аудиенцию" в кабинете ректора Куликовского, когда все вставали и говорили, что никаких справок в глаза не видели, и, конечно же, речь Юрия Борисовича Окунева.» Хорошо помню допрос с пристрастием в парткоме – Джакония и Пушкин... Как они мне пристально смотрели в глаза и спрашивали, кто делал справки, а я честно смотрел им в глаза и отвечал, что не знаю.
Также мне заполнилось то на редкость доброжелательное отношение ко мне, как к одному из 16, подавляющего большинства работающих в институте, что было в то время очень рискованно. Вот и все, что мне запомнилось наиболее важного из тех дней». Размышляя о том, что послужило толчком к его раскручиванию, анализируя, так сказать, причинноследственные связи, нельзя упускать из виду общую обстановку гнусного подсиживания, часто опиравшегося на анонимное доносительство, которое было в широком ходу в то время.
Так что ничего удивительного в таком раскручивании не было. Маленьким оправданием для ЛЭИС является то, что исходный толчок был не внутренним, а внешним Дело в том, что у начальника СМУ-1 треста Лентелефонстрой А. Ляпина сложились натянутые отношения с главным бухгалтером, которая вследствие этого хотела его скомпрометировать, а еще лучше – посадить за хищения. Фактов, однако, не было, но тут ляпинские "доброжелатели" подсунули главбуху такой фактик: Ляпин оформил для рытья канав в Старой Руссе бригаду "белоручек" из ЛЭИСа, которые, конечно же, такой объем работ выполнить не могли, а следовательно...
Далее шли простые выводы – либо "белоручки" вообще не работали, а действовали в сговоре с Ляпиным через подставных лиц и деньги с ним поделили, либо объем произведенных работ завышен, либо, наконец, и то и другое. Для проверки первой версии и для затравки – запрос в ЛЭИС об отпусках мнимых работничков, для проверки второй – комиссия по замерам реального объема выполненных работ.
Теперь обратимся к ректору ЛЭИС – профессору, доктору технических наук Ю.П. Куликовскому, перед которым лежит запрос из СМУ-1. Чем руководствовался он, когда вместо того, чтобы спокойно ответить на запрос и заняться какими-либо другими более важыми делами, например, наукой или строительством нового здания института, раскрутил дело и в течение месяца с лишним отдавал ему всю свою стокилограммовую массу?
Темна душа человеческая, и поступки человека не всегда имеют простое объяснение. Мы еще вернемся к обсуждению мотивов поведения Ю.П. Куликовского в "Деле Шестнадцати", но факт остается фактом: он с самого начала, с первой минуты делал все, абсолютно все, чтобы придать придуманному им "делу" максимальную огласку, обострить ситуацию, наказать всех 16 максимальным образом, опорочить их поглубже.
Юрий Петрович уже в первые дни "дела", еще не разобравшись в нем сам, сообщил все, что ему известно, а также свои домыслы членам парткома, ректорату, в райком и горком партии и в Министерство связи. Он обращался за материалами в СМУ, посылал туда своих людей для вынюхивания обстановки, создал комиссию парткома по расследованию, издал несколько блефовых приказов об увольнении то всех 16, то некоторых из них, запугивал, шантажировал. Доподлинно известно, что обращался он и к юристам, и в прокуратуру, и в ОБХСС – нельзя ли возбудить уголовное дело, учинив предварительно официальное следствие?! Боже праведный! Зачем ты создал Номо Сапиенс неразумным?
Было что-то стыдное до неприличия в самом факте: ответственные сотрудники использовали свой отпуск, чтобы подзаработать на тяжелой физической работе, вместо того, чтобы пролежать месяц в гамаке на даче или на пляже на курорте, как это делают все порядочные люди. Мораль общества в те времена была такова, что указанный факт воспринимался исключительно в уголовном аспекте и как деяние безусловно аморальное. Это особенно поразительно, если вспомнить изложенные нами в предыдущих разделах суть и деловую оценку деяния наших шабашников, подтвержденные свидетельскими показаниями и документами. Поразительно и не укладывается в нормальную логику..., а, между тем, логика ненормальная, но по тем временам обычная, подсказывала Шестнадцати, что ничего хорошего им ждать не приходится.
на второй день "дела" Ю.П. Куликовский сформулировал официальное обвинение, которое базировалось, главным образом, на обнаруженных в сейфе СМУ-1 справках об отпусках членов бригады. Эти справки стали стержнем всего дела, его движителем, и именовались далее не иначе, как "подложные (или фиктивные) оправки, содержащие поддельную подпись и изображение гербовой печати института".
Для того чтобы читатель понял, что к чему и из-за чего сыр-бор, мы приводим одну из шестнадцати чудом сохранившихся справок – исторический документ "Дела Шестнадцати". СССР Министерство связи Ленинградский Электротехнический Институт Связи им. проф. М.А.Бонч-Бруевича 191065, г.Ленинград, наб.р.Мойки, дом 61 "26" 06 1981г. СПРАВКА Выдана тов. ... в том, что он действительно работает в Ленинградском электротехническом институте связи им. проф. М.А.Бонч-Бруевича в должности преподавателя. Очередной отпуск с 1.07 по 31.08 Справка дана по требованию. Начальник отдела кадров (подпись) Гербовая печать
Как видно из текста, каких-либо особых прав или привилегий эти справки не давали. Вообще, они и не очень-то и нужны были, однако при оформлении шабашников на работу ушлые администраторы любили такие справочки к делу подшить. То есть, и без них бы оформили, но для собственного покоя – лучше подшить. Итак, первое, что следует сказать о пресловутых справках – козырной карте Ю.П. Куликовского в "деле" – так это то, что ни денег, ни пайка обкомовского на халяву, ни путевок в спецсанаторий по ним получить нельзя. И урвать чего-нибудь от соцсобственности тоже невозможно.
Справки давали возможность вкалывать на грязной работе в поте лица своего во время отпуска, что, как известно из Библии, было разрешено и даже предписано Богом всему роду человеческому совсем даже безо всяких справок. Так зачем же было, спрашивается, огород городить и прокурора выкликать? И где здесь криминал? А! – страшным голосом отвечал Юрий Петрович – так ведь в справке сказано, что вы преподаватель, а на самом деле вы кто? Ну и что! – вторили мы Юрию Петровичу.
Предположим, что товарищ Петров или там, скажем, товарищ Лесман отнюдь не преподаватели, а зам. начальника НИЧ института или, скажем, с.н.с., к.т.н.! Так что же, тов. Петров, написав заявление с просьбой принять его на работу трубоукладчиком 4-го разряда с тем, чтобы в первый же день своего отпуска поскорее залезть в яму грязную, тут же справочку представит, что он зам. начальника научно-иследовательской части крупнейшего вуза отрасли? Или, аналогично, тов. Лесман, попросившись траншею копать и трубы в нее укладывать, справочку представит, что он, между прочим, старший научный сотрудник, да еще к тому же кандидат технических наук? Некрасиво как-то, и для вашего института, милейший Юрий Петрович, непрестижно – у вас получается, даже начальники и с.н.с-ы не могут на отпуск заработать! Уж лучше написать, что тов. Петров и тов. Лесман – преподаватели.
Преподаватель – мышь нищая. Это всем понятно! Оформят-то в яму кого угодно – и с.н.с-а и доцента, но лучше написать – преподаватель! С точки зрения эстетической лучше! Да к тому же большой неправды и в этом нет, т.к. все с.н.с-ы преподают – кто лекции читает за 2р.50к в час, кто упражнения ведет за 1р. в час, кто дипломниками руководит, т.е. в вузе все сотрудники – преподаватели, как вы, Юрий Петрович, нас учите! Так что на этом пункте, Юрий Петрович, дело пришить не удастся – криминал ничтожный! А-а! – еще более страшным голосом отвечает Юрий Петрович – так ведь в справке сказано, что у вас отпуск с 1.07. по 31.08!
А на самом то деле один месяц! Ну и что?! – вторили мы ему. У кого когда отпуск был, тот тогда и работал! Но все отпуска в интервале с 1.07 по 31.08 укладывались. А для оформления удобнее было указать весь интервал, чтобы людям и в июле зарплату заплатить, и в августе! Но, в любом случае, заметьте, строго за выполненную работу и ни копейки больше.
Так что справочки ваши и в этом пункте ничего похитить-то не помогли, и криминал опять же ничтожный! А-а-а! – уже совсем страшным голосом вопрошает Юрий Петрович. А кто вам эти справки давал? Вот тут нельзя с Юрием Петровичем не согласиться – никто не давал, сами взяли!
То есть, взяли 16 бланков, написали одной рукой 16 идентичных текстов, подписались той же рукой 16 раз за нач. отдела кадров и в приемной ректора приложили 16 раз гербовую печать! Вот это да – криминал! Уж что есть – то есть! Это ведь, вдумайтесь только, что сделали? За самого начальника отдела кадров расписались, за самого начальника!!! А-я-я-я-яй! Да еще в чем расписались! Что, мол, преподаватели, да еще отпуск имеют от и до! Наглость какая! Да сверх того еще святая святых – гербовую печать приложили! Украли, можно сказать, невинность честную и непорочную! Запятнали! Эдак каждый себе оттиск с изображением государственного герба на чем хочешь поставить может! Правда, на это можно было бы возразить в том смыеле, что, мол, это молот, это серп – государственный наш герб, хочешь жни, а хочешь куй – все равно получишь… зарплату. А поскольку, мол, ничего, кроме зарплаты, не получишь, то какая разница – сами оттиснули печать или это сделал нач. отдела кадров?
Но формально, конечно, Юрий Петрович в этом пункте был прав: оттиск гербовой печати подлинный, подпись поддельная, справки липовые! Деяние неразумное и безответственное и даже удивительно, что столь серьезные люди с этими справками связались, не продумав последствия хотя бы на два хода вперед. А посему следовало ему – Юрию Петровичу – вызвать предполагаемых виновников, устроить им разнос по первому разряду в тиши кабинетной, ответить на запрос СМУ без балагана, четко и посуществу, а затем заняться делами, ректору приличествующими. Вместо этого Юрий Петрович схватил топор и закричал: "Запорю! То бишь – уволю и в тюрьму засажу!".
Из показаний Людмилы Куликовой: «3 декабря 1981 г. Время – от 14 до 15 часов. В приемную ректора вошла гл. бухгалтер института и решительно направилась к кабинету ректора. По ее решительной походке, по выражению лица было видно, что весть ректору она несет чрезвычайную. Через несколько минут на моем столе зазвонил телефон прямой связи с ректором. Решительным тоном мне было предложено разыскать и пригласить к нему В. Петрова., или В. Селянинова или М. Берсона. Далее он мог не продолжать, остальных я знала сама и могла продолжить перечень фамилий. На месте оказался, по-моему, В. Ананишнов. Где искать остальных – я тоже знала: у Петрова день рождения.
Надо сказать, что я сразу поняла, что случилось ЧП, связанное с печатями на справках, которые дважды на моих глазах штамповал... один из Шестнадцати. У меня внутри все похолодело. Вскоре ректор пригласил меня в кабинет. Кроме него, в кабинете уже находился О.С. Когновицкий – секретарь парткома. Я знала, о чем со мной будут говорить, но не могла предположить, в каком тоне. Не успела я войти, как мне с порога было заявлено, что меня посадят в тюрьму за то, что я участвовала в подделке документов. На мое удивление мне объяснили суть дела. Я потом много раз возвращалась к этому первому разговору и до сих пор не знаю, как бы я себя повела, выбери он другой тон и другие слова.
А потом закрутилась машина, да так стремительно, что остановить ее было уже невозможно при всем желании. Звонки ректора юристам, в прокуратуру, в Министерство, в партийные органы сделали невозможным закрыть этот вопрос "без крови". Четыре недели нервотрепки всем участникам и многим другим. Спустя некоторое время, у ректора нашлись нормальные слова для разговора со мной, но они уже не воспринимались. Мне, чуть ли не с извинениями, кроме всего прочего было сказано, что я должна согласиться с наказанием в виде выговора в приказе и воспринимать это должна, как нормальный акт. А мне было все равно, хотелось только, чтобы все это скорее кончилось, все равно как, но кончилось.
...Хочу сказать, что я ни разу в жизни не пожалела о том, что оказалась 17-ой, хотя эта история и оказала влияние на мою дальнейшую судьбу, как и на судьбу многих других из 16. Не далее как вскоре после Нового года на одном из заседаний ректората Куликовский предложил проректорам подыскать мне в институте другое применение».
Итак, первый допрос первого свидетеля, первые угрозы, первая неудача Юрия Петровича: ведь Люда Куликова знала "изобретателя" справок, но не выдала его, хотя честно признается, что, пожалуй, могла это сделать, если бы и подход, и тон, и обстановка были бы другими.
Нужно сказать, что Юрий Петрович как-то сразу, вероятно, не подумав, избрал в Деле Шестнадцати крайне неинтеллигентный, а подчас просто хамский, стиль поведения, не говоря уже о сути этого поведения. На самом-то деле, выявлять того, одного единственного, кто ставил печати на липовые справки, было совершенно бессмысленно. Ответственность все шестнадцать делили поровну вне зависимости от того, кто какую работу выполнял. Им представлялось очевидно невозможным выделить в деле со справками кого-то одного, свалив тем самым на него общую вину-беду.
ректор Куликовский Собрав бригаду у себя в кабинете, он сформулировал свою позицию следующим образом: а) он поставлен государством управлять институтом и не может быть добреньким; б) деяние с подложными справками оставить без последствий нельзя; в) все Шестнадцать будут за это уволены; г) если бригада назовет одного виновника, то будет уволен и отдан под суд только он, а остальные будут наказаны иным более мягким способом. На этом последнем пункте, который по иронии пришелся точно на букву «г», Юрий Петрович впоследствии замыкался все более определенно и маниакально. Этот «г» пункт стал его навязчивой идеей. Этот кусок «г» он пытался реализовать уже на первых индивидуальных допросах в своем кабинете с глазу на глаз. Профессор Куликовский – «интеллигент» советского розлива – не мог поверить, что никто из 16- ти не расколется, не предаст и не продаст. Он полагал делом своей «чести» и делом государственной важности доказать, что такого быть не может, потому что по совковой психологии такого не может быть никогда!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-12-26 07:32 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya/?utm_source=frank_comment), Наука (https://www.livejournal.com/category/nauka/?utm_source=frank_comment), Образование (https://www.livejournal.com/category/obrazovanie/?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2025-12-27 08:21 am (UTC)После окончания аспирантуры многие годы возглавлял лабораторию Передачи дискретной информации — ведущую отраслевую научно-исследовательскую лабораторию СССР в области цифровой радиосвязи, получившую мировое признание за пионерские работы по теории и технике фазо-разностной модуляции. Параллельно читал в институте курсы лекций по Теории передачи сигналов и Системотехнике. В Советском Союзе опубликовал 14 монографий и учебных пособий по теории кодирования, модуляции и обработки сигналов, в том числе: «Основы теории разделения и кодирования сигналов», «Системы связи с инвариантными характеристиками помехоустойчивости», «Принципы системного подхода к проектированию в технике связи», «Теория фазоразностной модуляции», «Цифровая передача информации ФМ сигналами».
С 1993-го года Юрий Окунев работает в телекоммуникационной индустрии США: Bell Labs of Lucent Technologies, GDC/PC-Tel, Symbol-Technologies/Motorola, Innurvation Inc. Участвовал в разработке современных систем и технологий проводной и радиосвязи: компьютерные модемы, системы радиосвязи на базе высоколетящих аэро-космических платформ, технология мобильной радиосвязи CDMA и OFDM, новое поколение систем RFID. В США получил 28 патентов на изобретения, опубликовал несколько научных статей и монографию «Phase and Phase-Difference Modulation in Digital Communications» (Artech House, Boston-London). В 2007 году Институт инженеров в области электротехники и электроники (IEEE) присудил ему почетную награду имени Чарльза Гирша (IEEE Charles Hirsch Award) за «выдающийся вклад в теорию фазовой модуляции и разработку мобильных систем радиосвязи». В последние годы Юрий Окунев опубликовал несколько книг и большое число очерков в жанре художественной публицистики на русском и английском языках.
no subject
Date: 2025-12-28 03:40 pm (UTC)Папаша так сезонов 5 отработал.
Но приходилось отстёгивать в центральный штаб ссо
no subject
Date: 2025-12-28 03:58 pm (UTC)Особенно трудно было пройти перекрестки, там был иногда асфальт в много слоев. За трояк я поймал проезжавший трактор, он начал копать и накрылась гидравлика. Иностранцы смеялись, за державу было обидно...Пришлось проходить ломами.
Т.е студенты сделали за 60 коп за куб,то, что кадровые рабочие делать не стали. Зарплата была копейки. Все по закону. Но зато иностранцев потом отправили на турпоезде смотреть Самарканд, Бухару и Хиву.
У автора не отмечен только один момент - при состыковке труб протягивают от колодца к колодцу проволоку, за которую потом пртягивают кабель.
no subject
Date: 2025-12-28 04:27 pm (UTC)Для этого был соответствующий инструмент.
А так, главной бедой были шестиугольные связные бетонные колодцы.
Уж, больно крепкие.