jlm_taurus | Нотик Александр Юрьевич. Инженер-механик. Ремонтник 2. Украина и Тольятти

"...Однажды принесли разбитую гитару. Кто-то декой ударил по спинке стула и разбил её. У нас были стулья, фанерованные буком. И вот я со старого стула снимал фанеровку и по частям накладывал заплатку на гитару. Эта операция длилась несколько дней. Такова была технология просушки каждого слоя. Верхний слой отполировал мелкой шкуркой и покрыл лаком. Гитара была с большой декой и звучала хорошо. Сначала меня научили нескольким аккордам, чтобы я мог аккомпанировать себе на гитаре. А затем с Геннадием, а он хорошо играл на семиструнной гитаре, мы стали разучивать, а точнее я стал под его руководством осваивать вторые партии к вальсам В.В. Андреева.

Занимались мы и фотографией. Образовался целый фотокружок. Фотолабораторию организовали у рентгенолога. Опыт у меня был. Фотоаппарат ФЭД-2 Эля привезла мне из дому.

В справочнике радиолюбителя я нашел схему и описание коротковолнового приемника-сверхрегенератора на десятиметровый любительский диапазон. Я очень тщательно выполнил все детали (катушки и дроссели) и собрал его. Ребята помогли мне сделать антенну-американку и натянули её, так что фидер спускался на веранду. Как только я включил приемник, то без всякой подстройки, услышал в наушниках радиолюбительские станции из Омска, Киева, Харькова, Ленинграда и других городов. Сначала я не поверил, решил, что это работают свердловчане. Но, сверив позывные со справочником, понял, что все верно. Я удачно попал в любительский диапазон. Думаю, что эта удача, и фильм, "Если бы парни...", о помощи радиолюбителей морякам, попавшим в беду, были толчком к моему увлечению радиоспортом.

Так пролетало время. После 9 месяцев мне разрешили вставать. Сидеть было нельзя, а стоять можно. Пол показался мне таким далеким, а ноги такие слабые (я ведь за время лежания прибавил в весе с 64 кг до 80 кг). кормили нас очень хорошо. Ежедневно ходячие больные обходили всех со списком и составляли заявки на обед. В меню было 2 первых и 2 вторых.

А на следующий день, если ты не наедался, то мог взять добавку любого первого или второго, что понравиться. Как мне объяснили, стрептомицин, который мне кололи, вызывал повышенный аппетит. Но этот же стрептомицин, после первого же укола вызвал у меня состояние опьянения и сильный шум в голове. Врачи сказали, что это пройдет, но вот уже не один десяток лет у меня не прекращается шум в голове (по словам сурдолога, произошло необратимое изменение в слуховом нерве) и если раньше у меня был достаточно острый слух, то теперь бывает, что я слышу, что мне что-то говорят, но из-за шума не могу разобрать слов. Это очень неприятно чувствовать себя полуглухим.

Когда я отдыхал в Железноводске, в санаторий приехала большая группа молодых людей глухонемых. За моим столом сидела молодая пара из этой группы и пожилая женщина сурдопереводчик. И вот она сказала, что практически все в этой группе стали глухими в детстве в результате инъекций антибиотиков моно группы (она мне объяснила, что в названии этих антибиотиков есть буква М: стрептоМицин, биоМицин и др.). Молодой человек, который сидел за нашим столом сказал, что у него нормальный ребенок.

Когда я вышел из больницы и гулял по улице с Андрюшей, навстречу шел мастер бригады монтажников, ведущей монтаж в моем цехе. Я окликнул его, но он посмотрел на меня и пошел дальше. Я снова позвал его. Он говорит, что не знает меня. Я долго объяснял ему кто я такой. Вижу, что по моим словам он понял, кто я такой, а признать не может.

В 1963 году я отдыхал в санатории г. Евпатория. Когда я рассказал своему лечащему врачу историю своей болезни, он направил меня на рентген. Просмотрев снимки, он заявил, что никакого костного туберкулеза у меня не было. Но не зря же я лежал целый год в гипсовой кроватке. Тогда он сказал, что через день в санатории будет консультировать профессор из одного из детских санаториев, специалист по костному туберкулезу, и он пригласит меня. Когда профессор глянул на мои снимки, он сразу же указал на место на бедре, где у меня был очаг, и сказал, что прошло полное излечение. Он расспросил меня, где, у кого и как я лечился. Я рассказал ему. Он мне сказал, что главным моим лекарством была трудотерапия, которая отвлекала меня от болезни.
***
...Когда я уезжал из Свердловска мой самолет должен был вылетать поздно вечером, а я приехал в Свердловск рано утром и сразу пошел в центральный радио клуб. Там был только старший инженер радио клуба, и я в ожидании пока подойдет кто-нибудь из радиолюбителей, спросил, не нужна ли какая-нибудь помощь. Он очень обрадовался и повел меня на склад. Вдоль стены на полках стояло десятка три приемников АРЗ и «Родина». С приемником АРЗ я был хорошо знаком еще в санатории в г. Сысерть. Я поставил на стол первый приемник и попросил дать мне резисторы для замены вышедших из строя. Я, не проверяя ничего, заменил резистор на экранной сетке УПЧ и приемник закричал. Инженер страшно удивился, что я ничего, не проверяя, нашел неисправность, и стал снимать с полки один за другим приемники. Я менял резисторы и приемники оживали. В это время начали подходить радиолюбители свердловчане.

Они увидели, чем я занимаюсь и начали меня ругать, что не следовало ремонтировать эти приемники. Оказывается инженер, не разбираясь в радиоаппаратуре, набрал эти приемники в соседних деревнях и обещал за соответствующую плату их отремонтировать. Он хотел заработать чужими руками. И вот я ему подвернулся. Они потребовали, чтобы он дал мне дефицитные в то время лампы 6п13с, которые стоят в телевизорах, работают в очень тяжёлом режиме и часто выходят из строя. Инженер поставил передо мной большую коробку с лампами и предложил мне взять сколько нужно. Но ребята потребовали, чтобы он дал мне прибор ИЛ14 для проверки качества ламп, т.к. все эти лампы б/у снятые с ЭВМ. И действительно из большой коробки я с трудом выбрал с десяток удовлетворительных ламп.

Первым обратился ко мне начальник инструментального отдела Миргородский. Пришел контейнер из Челябинска с его вещами. Он обнаружил, что телевизор не работает. Я поменял лампу 6П13С и телевизор заработал. Его лампу я восстановил, пропилив надфилем 2 и 7 ножки октального цоколя, и пропаяв выводы нити накала катода.

Ближе к осени с главным механиком завода Вербовым Иваном Степановичем мы поехали перед работой в подшефный колхоз им.Ленина, председателем, которого был Шкода. Все руководство сидело в кабинете председателя, и беседовали между собой о текущих делах колхоза. Я подсел к председателю и поинтересовался, какие у них проблемы и не нужна ли помощь.- «Помидор быстро зреет, не успеваем убирать, портится».

Я сказал, что мы можем прислать людей, нужен транспорт и на каких условиях они будут работать? Договорились, что колхоз пришлет к заводской проходной машину, а те кто будут работать, смогут набрать себе помидоры. Порешили.

В это время Вербов разговаривал с механиком колхоза и я слышу, что Вербов говорит указывая на меня, что он посмотрит и отремонтирует. Я спрашиваю у них в чём дело. Вербов говорит: «Да у него телевизор не работает. Посмотришь?» Я спрашиваю: «А что с ним? Экран светится? Звук есть?» Механик говорит, что приезжал мастер из Запорожья, ничего не мог сделать, сказал, что нужно везти в Запорожье в ремонтную мастерскую. У нас еще было с полчаса времени и я предложил подъехать к нему домой. По дороге я спросил есть ли у него паяльник. Он сказал, что есть у соседа. И когда мы приехали, послал сына к соседу, а я взял из машины надфиль, вытащил из телевизора лампу 6П13С, пропилил 2-ю и 7-ю ножки, а затем пропаял их. Вставил лампу на место, включил телевизор, экран засветился (тогда не было дневных передач), и я сказал, что вечером они могут смотреть телевизор.

На следующий день мне на работу звонит механик и взахлёб кричит в трубку, что вчера они весь вечер смотрели телевизор. «Как же так мастер из Запорожья, долго возился, ничего не мог сделать, а Вы, даже не включая, нашли неисправность и отремонтировали». На что я ответил, что я механик и моя профессия заключается в определении неисправности, а ремонт уже дело техники. Раз не светится экран, значит, нет высокого напряжения на кинескопе, значит не работает блок генератора, в котором и стоит лампа 6П13С, а больное место этой лампы известно.

Известие о том, как я отремонтировал этот телевизор, быстро облетело окрестности. За мной приезжали от председателя соседнего колхоза «Ленинский путь», но после этой поездки я решил, посылать по таким вызовам Пакулина Франса Павловича. Он хорошо разбирался в телевизорах и, особенно в измерительной технике. У него даже был собственноручно собранный, правда, без корпуса, радиолюбительский осциллограф.

Однажды мне сказали, что меня ищет Богдан – ст. автоинспектор - гроза всех автомобилистов в округе. О нем рассказывали, что однажды он после свадьбы, на которой он сам гулял, лишил водительских прав одного из своих родственников, севшего за руль мотоцикла после свадьбы. Так вот встречаемся мы с Богданом, а он просит меня посмотреть громкоговорящий усилитель для установки на милицейскую машину. Я спросил, есть ли документация на этот усилитель. Оказалось, что все есть, и он уже привез его с собой. Усилитель был собран на печатной плате, но как я не пытался разобраться в схеме, ничего похожего на усилитель низкой частоты обнаружить не мог.

Тогда я выпаял все, что было установлено на плате, и собрал заново схему. Поскольку и Анатолий Краснокутский и Пакулин были радиолюбителями, я еще раньше предложил им собрать стенд с выводом на панель различных напряжений. И вот, чтобы не тащить усилитель в автомобиль, я подключаю его к стенду и считаю в микрофон: «раз, два, три». Из динамика вырывается усиленный мой голос. Усилитель работает! В это время к нам в мастерскую заходит Толя Погадаев. Он берет из моих рук микрофон и начинает считать: «один, два, три, полтора», а из динамика вместо полтора четко слышно «пог-тора». Кто из нас не пробует произнести полтора, а из динамика картавит «пог-тора».

Весь вечер я думал, в чем причина такого искажения. И вдруг ночью у меня появилась светлая мысль: на стенде было выпрямленное диодами переменное напряжение, но сглаживание было недостаточное. Когда мы подключали усилитель в динамике слышалось «капанье». Короткие односложные слова усиливались нормально, а на «полтора» накладывался импульс от несглаженного переменного тока и вносил искажения. Утром я заехал в цех прямо к мастерской. Подключил усилитель к аккумулятору машины и усилитель начал четко усиливать любые слова.

Я объяснил ребятам, в чем была причина, и позвонил в милицию Богдану. Он страшно удивился, что усилитель готов и сказал, что сейчас же выезжает. Когда он приехал и мы опробовали усилитель на его машине, он сказал, что этот усилитель лежал в ремонте в Запорожье 2 года и они ничего не могли с ним сделать. «Как же Вам удалось его отремонтировать всего за два дня?».

Однажды к заводу приехал водитель Шкоды и сказал, что они купили новый автомобильный приемник, а Шкода велел ему приехать за мной, чтобы я его посмотрел и помог установить на «Волгу» вместо старого. На старых «Волгах» аккумулятор подключался + на массу, а – в сеть. Новые же автомобили уже имели на массу – , а + в сеть. Новый приемник был рассчитан для подключения + в сеть. Но чтобы изменить полярность, требовалось переполюсовать полярность генератора автомобиля и его стартера. Я этого никогда не делал, но меня подталкивал Пакулин: «Давайте попробуем, должно получиться».

И вот мы меняем клеммы аккумулятора пробуем стартер – работает, автомобиль завелся. Проверяем напряжение: + в сети, – на массе. Мы предварительно сняли с автомобиля старый ламповый приемник с вибропреобразователем, который при включении в сеть 12 вольт постоянного тока начинал вибрировать, создавая импульсы постоянного тока, которые затем трансформатором преобразовывались в высокое напряжение для питания ламп приемника. У нового приемника был транзисторный преобразователь. Франс Павлович установил его на автомобиль, а старый приемник отдали водителю.

Через некоторое время опять за мной приезжает Богдан и говорит, что на «Волге» начальника милиции не работает приемник. Просят, чтобы я посмотрел его. Не откладывая, я на своем «Москвиче» заехал во двор милиции. Смотрю, на «Волге» стоит приемник, который мы недавно сняли у Шкоды. Я Богдану говорю: «это приемник Шкоды?». «Да, а как вы узнали?». Я говорю, что недавно имел с ним дело. «Вот и Шкода сказал, чтобы мы к Вам обратились за помощью». Приемник был подключен к сети, но при включении, вибратор не начинал работать. Я сунул руку под щиток и взялся за жгут проводов, который идет к вибратору. Чуть шевельнул, и вибратор заработал, отпустил, вибратор замолчал. Где-то не контакт. Я сказал, что мне нужно подъехать домой за паяльником. Через полчаса неисправность была устранена.

Директор завода Суббота Алексей Павлович купил один из двух появившихся в Токмаке телевизоров «Электрон» с экраном 50см (черно белый, о существовании цветных мы тогда еще не знали). По тем временам это был новое слово в телевизионной технике. Печатная плата, большое число транзисторов и очень мало ламп. Изображение на экране было не резким, и Алексей Павлович попросил меня посмотреть и настроить телевизор. Я сказал ему, что Пакулин лучше меня разбирается в транзисторных схемах, а я только в старых телевизорах. На что он сказал. чтобы с Пакулиным пришел и я. Мы посмотрели телевизор и решили, что нужно настраивать контура, а без специальных приборов этого сделать нельзя.

Я предложил Алексею Павловичу отправить телевизор вместе с Пакулиным в Запорожье в радиоклуб, где на областных курсах обучают мастеров по ремонту телевизоров. Я предварительно поехал в Запорожье, договорился с начальником курсов и затем отвез Ф.П. вместе с телевизором. Когда мы там включили телевизор, один из преподавателей спросил, кто так расстроил все контура. Ф.П. пришлось там сидеть две недели, т.к. одна неделя у него ушла на то, чтобы освободить контура от залитой мастики. Через две недели я поехал за ними и привез домой. Телевизор работал нормально.

Главным инструментом бухгалтера в России долгое время оставались счеты. Этот неприхотливый предмет не занимал много места и не требовал особого ухода. Даже когда появились первые вычислительные машины типа арифмометра, бухгалтер обязательно проверял результат на счетах.

Однажды главный бухгалтер попросил меня зайти к нему. Он указал на стоящие на полу три суммировочные машины с электроприводом и спросил, не могу ли я посмотреть, почему они не работают. Я сказал, что на работе у меня нет времени, а дома после работы я мог бы посмотреть, что это за техника. Я взял одну и отнес в свою машину.

Вечером я повозился с ней и обнаружил, что сломан один рычаг. Но чтобы добраться до него нужно разобрать всю машину. Разобрать – дело не хитрое. Но ведь потом нужно ее правильно собрать.

И вот я начал разборку, зарисовывая каждую, снятую деталь и записывая порядок разборки. Так продолжалось почти месяц. Наконец я добрался до сломанного рычага, подобрал материал и сделал копию. Сборку начал в обратном порядке по записям и эскизам. Но вот, когда я почти собрал всю машину, то обнаружил, что не поставил одну регулировочную шайбу у самого основания. У меня уже появился навык разборки и сборки и я за один вечер разобрал и собрал машину, не пропустив не одной детали. Проверил – машина работает. Принес отремонтированную машину в бухгалтерию и забрал домой две неисправные. Теперь, когда появился навык в разборке и сборке ремонт упростился. За работу в неурочное время я получил за вычетом подоходного налога чуть больше 5 рублей. При цене бензина 54коп/10литров меня это вполне устраивало.

Но инициатива наказуема: через месяц мне приносят приказ, в котором ремонт счетных машин вменяется в обязанность моего отдела.

Меня успокоили, что в штат отдела добавили единицу: слесарь по ремонту счетных машин. А где взять такого слесаря? Был один, который разъезжал по области и шабашил. Но устраиваться на работу с мизерной зарплатой он не хотел. Привели ко мне для беседы молодого мужчину, у которого все лицо, как оспой покрыто следами от пороха и один глаз искусственный. Спрашиваю, что с лицом? Говорит, пацаном ковырялся в минах. Еще хорошо, что остался жив. - Счетные машины знаешь? - Нет, но хочу научиться. И вот передо мной задача сделать из него специалиста по ремонту счетных машин.

Ремонтник – это призвание. Оно либо есть, либо его нет. Научить настоящего ремонтника, если нет призвания, невозможно. И вот он ищет неисправность в очередной остановившейся счетной машине. Я наблюдаю, как он аккуратно это делает, а сам держусь за щеку. Через пару дней в отпуск, едем в Болгарию, а у меня разболелся зуб. Неожиданно он отрывается от работы, спрашивает у меня, что болит и предлагает поехать к папе. Я интересуюсь, а кто его папа. Оказывается его папа врач стоматолог и живет в Молочанске.

Садимся в моего «Москвича» и едем в Молочанск. Заезжаем в тихий зеленый проулок и останавливаемся у калитки. Нам навстречу выходит невысокого роста седой мужчина. Знакомимся. Павел Петрович предлагает пройти в дом. Я объясняю, что не вовремя разболелся зуб. П.П. смеётся, а разве бывает вовремя? Он предлагает мне сесть, а сам приготовил раствор марганцовки и рассказывает, что он в первой группе стоматологов окончил Харьковский университет им. Л.Л. Гиршмана, а перед войной кто-то настучал, что он работает с золотом. И он загремел в лагерь под Архангельском. Благодаря своей профессии он оказался в привилегированном положении. Ему разрешили открыть в лагере зубоврачебную клинику. Клиентами было лагерное начальство и руководители области. И только после войны, в начале 60х его реабилитировали, и он приехал в Молочанск.

Кариес оказался под десной и, как только он вскрыл, я сразу почувствовал облегчение. Когда он закончил и я хотел как-то расплатиться, он замахал на меня руками и сказал, что сейчас будем обедать. Я: - А как же 2 часа не есть и не пить? П.П. – Это так говорят в поликлинике, а у меня можно! Жена накормила нас изумительно вкусным украинским борщом с пампушками. Пломба, которую он поставил, продержалась больше 10 лет и этот зуб жив до сих пор. А его сын стал хорошим специалистом и мастером на все руки.
***
Я со своими слесарями и бригадой Яковлева занимались приемкой фундаментов, расконсервацией и подготовкой к монтажу оборудования. На заводе был большой опыт эксплуатации гидравлического оборудования, работающего под давлением до 420 атм. Когда мы распаковывали ящики с оборудованием насосно-аккумуляторной станции, изготовленной на Новосибирском заводе тяжелых гидравлических прессов, то я обнаружил, что все штуцера для подсоединения трубопроводов к сосудам высокого давления (10 бутылей по 4м3 каждая на давление 320 атм.) изготовлены не так, как на американских станциях, с которыми у нас был достаточный опыт работы.

Тарануха предложил мне написать на его имя докладную и приложить к ней эскизы штуцеров нашей конструкции. На докладной и эскизах он написал команду для меня - “Заменить все штуцера в соответствии с эскизами”. К тому времени я уже начал создавать себе небольшую мехмастерскую: поставил токарный и фрезерный станки. Токарь, молодой парень, точил штуцера и мы готовились к обвязке сосудов высокого давления. Монтаж сосудов шел успешно. Бригада Яковлева монтировала по два сосуда за смену и, когда он дал мне в конце месяца на подпись форму №2, в которой был записан только один смонтированный сосуд, я удивился и спросил, почему он не указал все смонтированные сосуды. Он объяснил мне, что расценки на монтаж сосуда довольно высокие и для выполнения плана и обеспечения бригад зарплатой ему достаточно указать и один сосуд в месяц.

А вот расценки на очень трудоемкую работу по обвязке сосудов трубопроводами низкие и если он не оставит для себя в резерве уже выполненную работу по монтажу сосудов, то когда начнется обвязка, ему нечем будет платить бригадам. Так я ознакомился с технологией закрытия нарядов, при безграмотных расценках на выполнение монтажных работ. Яковлев показал мне, как закрывал наряды его предшественник по литейному цеху. Когда шел монтаж крупного оборудования он включал все в отчет и бригада вместе с ним получала премии за перевыполнение плана, а когда приступили к низкооплачиваемой работе по обвязке и наладке оборудования, то чтобы не оставить бригаду без зарплаты, он включал в наряды работы, к которым еще не приступали.

Так продолжалось несколько месяцев, пока приписки не стали для всех явными. В цехе было еще много работы, а по документам все работы были уже окончены и бригадам уже не за что было платить. В таком состоянии дел решили передать участок по литейному цеху Яковлеву. Но он потребовал, чтобы комиссия произвела переоценку выполненных и оставшихся работ и только после этого принял участок.

Токмак. По возвращении из первой командировки, я стал знакомиться с документацией. Первое что мне бросилось в глаза это то, что на чертежах штырей автоматического адресования цепного конвейера была назначена ст3. Это сталь, на которой ногтем можно нанести царапины, а штыри должны фиксироваться шариками от шарикоподшипников. На штырях при первом же движении останутся вмятины, да и гнуться они будут, а не перемещаться в направляющих. Я схватил чертежи и пошел к начальнику механического цеха Вербову, чтобы не запускать штыри в работу. Вербов завел меня в инструментальную кладовую и указал на гору нескольких тысяч аккуратно сложенных штырей.

Я ему говорю, что он, как механик, должен знать, что из этой стали штыри нельзя делать. На что он мне ответил, что у него есть чертежи и ответственность должен нести конструктор-автор чертежей. Я ему объяснял, что конструктор, может быть, попал в эту проектную организацию прямо после института и никогда не видел производства, а мы должны во время исправлять его ошибки. Вся выполненная работа – брак, а штыри придется точить заново. Виновник брака не только конструктор, но в большей степени тот, кто зная, что в чертежах ошибка, запустил их в работу. При этом первом нашем разговоре, каждый остался при своём мнении, а я понял, что придется проверять каждый чертеж прежде, чем запускать его в работу и кроме меня эту работу никто не сделает.

В первый месяц моей работы после института у меня был такой случай: Нужно было выточить небольшой вал с фасками под углом 30 градусов. Я набросал эскиз и отдал опытнейшему слесарю Вяткину Николаю Лукичу, который работал в механической мастерской на всех станках. И вот он подаёт мне вал, а фаски выполнены не под 30, а под 60 градусов. Я ему говорю, что на эскизе стоит угол 30 градусов. А он подводит меня к токарному станку и предлагает поставить угол 30 градусов. И я вижу, что резец будет резать 60 градусов. Я ему говорю, что нужно было просто пересчитать. Он достает из тумбочки правильно изготовленный вал, а мне говорит, что токарь не будет пересчитывать, а конструктор должен знать оборудование, на котором будет изготавливаться изделие и правильно указывать размеры и углы на чертеже. Это был один из первых уроков, который преподнес мне Николай Лукич, и который я запомнил на всю жизнь. Спасибо ему!

Мои командировки в Харьков стали частыми, т.к. было много замечаний по набору и планировке оборудования, а с чертежами «Союзпроммеханизации» вообще завал. Четыре транспортных конвейера, монтаж которых был почти закончен, были фантазией людей, которые никогда не видели живой кузницы. «Автоматизированный» склад заготовок, в котором нарубленные заготовки должны были храниться в тележках, установленных на наклонных стеллажах был сплошным бредом. Когда я спросил у главного инженера проекта, как будет извлекаться тележка со стеллажа, когда её поджимают катящиеся сзади 9 тележек.

Он ответил, что об этом они не подумали, и предложил ставить башмак перед предпоследней тележкой. А как и кто будет убирать этот башмак, когда на него давят все груженые тележки и как остановить очередную предпоследнюю? Что делать если тележка с нужной заготовкой окажется внутри склада, а не с краю? «А нам Гипротракторосельхозмаш не указал, какова номенклатура ваших заготовок!». «А как, не зная номенклатуры, вы взялись проектировать автоматизированный склад?». И так приходилось говорить с солидными людьми из солидной организации.

«Ломать, не строить» и монтажники приступили к демонтажу недавно установленных металлоконструкций. А тем временем продолжался монтаж оборудования. Хотя это меня не касалось, но я не мог оставаться безучастным к тому, как выполняются работы. Бетон, который шел на фундаменты был некачественным, и куски фундамента отваливались, если по ним топнуть ногой. Строители были недовольны тем, что я вмешиваюсь, по их мнению, не в своё дело. А когда я сделал замечание, что фундамент под ковочный пресс 2500 тонн слабо армирован, разложили строительные чертежи, на которых не было арматуры, и потребовали от Казятина, чтобы я в строительные дела не вмешивался. Но вот пришло время ставить пресс 2500 тонн на фундамент, и под статической нагрузкой фундамент раскололся на 2 части.

Было принято решение вырубить этот фундамент и сделать новый, хорошо армированный. Нашлась бригада, которая взялась демонтировать лопнувший фундамент за неделю, но через два дня они отказались, т.к. бетон оказался крепчайший и отбойные молотки были мало эффективны. Пригласили какую-то организацию из Запорожья, специалистов по взрывным работам. Взрывать внутри цеха было нельзя, и они брались разрушить бетон каким-то электроискровым способом. «Для нас это семечки», но за два дня они откололи только маленький кусочек и отказались продолжать работу. Пришлось рядом рыть новый котлован и ставить там новый фундамент под пресс. На мой вопрос в строительной группе «Гипротракторосельхозмаша», почему фундамент под ковочный пресс не армирован, ничего вразумительного ответить не могли.
***
Вход в лабораторию электронщиков находился рядом с термическими печами. Были попытки грабануть нашу лабораторию. Мы подключили двери к телефону и при уходе из лаборатории сообщали телефонистке заводской телефонной станции, что мы включаем дверь на сигнализацию. И вот однажды залезли в лабораторию. У телефонистки загорелся сигнал, и она согласно договоренности позвонила в охрану. К двери лаборатории пришли начальник охраны с охранником. Пытались войти, но кто-то изнутри держал дверь. Начальник послал охранника к телефонисткам, чтобы тот узнал, какой у нее был сигнал.

Когда тот вернулся, начальник держался за палец и говорил, что нарушитель выскочил, вывернул у него палец и убежал. Утром мы его спрашивали, кто же это был. Говорит, что не узнал, хотя в Токмаке все друг друга конечно знали. После этого случая я нарисовал схему кодового замка. 8 скользящих концевиков стояли так, что сломать их было невозможно. При ошибочном наборе система отключалась на 2 минуты, а через 2 минуты начинали звонить два звонка громкого боя один на улице второй внутри цеха, подвешенные на высоту более 3-х метров. Я сказал, что ставлю ящик коньяка тому, кто откроет этот замок.

Начальник заводского узла связи попросил меня, чтобы я выделил ему место в нашей лаборатории. Ребята были не очень довольны, но стол ему поставили. Начальник усадил за этот стол и своего связиста-алкаша с трясущимися руками. Ребята мне жаловались, что не могут смотреть, как он размахивает паяльником и не может спаять двух проводников. Говорят, что не выдерживают этого зрелища, забирают у него паяльник и делают за него работу.

Перед обедом они пекли картошку около тары с горячими поковками, вышедшими из термической печи. Иногда угощали связистов. Однажды начальник обратился ко мне с просьбой, чтобы я показал ему, где ребята пекут картошку, так как он принес свою, решил испечь и их угостить. Я без всякой задней мысли, на ходу, сказал, что они кладут картошку на поддон с заготовками перед печью, а на выходе из печи встречают этот поддон. Поддон продвигается через печь в течение 40 минут, и из печи выходят поковки раскаленные до 800. Я никак не мог подумать, что взрослый человек примет мои слова на веру. Потом ребята у меня спрашивали, что я ему сказал, т.к. он постоянно выбегал из лаборатории к печи, уточнял у них, сколько времени поддон находится в печи, и сокрушался, что прозевал нужный ему поддон. От той картошки за 40 минут и пепла не осталось. Но, по-моему, он так и не понял, куда делась картошка.
***
Январь 1975 года. ВАЗ Согласованный с моим коллегой начальником участка электриков, а теперь начальником ремонтного цеха четарехбригадный график работает уже третий месяц. Все довольны: нет необходимости задерживаться после работы, т.к. на смену во-время приходит полноценная бригада и зарплата чуть выше. Но в воскресенье в цех вместе с начальником цеха заходит уважаемый мной директор металлургического производства Трубкин Владимир Маркович. Ремонтники работают спокойно. Каждый знает свою задачу. Прошлись по цеху. Трубкин спрашивает: а что это за график вы ввели у себя. Я спокойно объясняю его достоинства.

Т.: А с кем он согласован? Смотрю на начальника цеха. А он отворачивается, как будто не слышал вопроса. Трубкин, обращаясь к нему: Немедленно выпустите приказ, что это эксперимент до конца месяца и прекратить самодеятельность. Я говорю: ВМ если Вы отмените этот график, я работать не буду.

Не знаю, как и когда это произошло, но я очнулся от холода на столе в медцентре ВАЗа, а врач колола меня в пятки остым концом медицинского молотка и охала. Я попытался встать, но она уложила меня и сказала, что у меня кровоизлияние в мозг и я должен лежать. Я слышал, как она звонила в городскую больницу, но как я понял, там свободных коек не было. И она договорилась, что меня положат через 2 дня. Она пригласила в кабинет медсестру и водителя скорой помощи, который привез меня из цеха, чтобы он отвез меня домой. Они под руки подвели меня к автомобилю ЗИМ (была такая машина скорой помощи). Он спрашивет: куда едем? Я: в кузницу! Он: врач велела домой. Я: Кузница мой дом родной! У меня там стоит мой жигуленок и я чувствую себя нормально. Уговорил!

Через день приезжаю с направлением в городскую больницу, а там ремонт и пыль столбом. Отказался от такого лечения, взял на заводе очередной отпуск и стал искать для жены работу поближе к дому. Знакомый директор филиала ИПК предложил ей работу, и когда я прощался спросил: может и ты к нам перейдешь? А куда я от кузницы?

Дома жена: Бросай ты свою кузницу. Здоровье дороже! Уговорила. Пишу заявление. На комиссии вдруг председатель профкома: Мы тебя воспитали… Трубкин: Не надо! Он еще до нас был воспитан! Пожелаем ему успехов в ИПК.

Итак, я на 6 этаже комплексного общежития ВАЗа, один подъезд, которого передан райисполкому, РК КПСС и филиалу ИПК. В этот день из Москвы приехал директор головного института и когда меня пригласили в кабинет, начал кричать, зачем меня приняли преподавателем в штат. Оказывается он приехал снимать с работы директора филиала по жалобам части коллектива о том, что он предоставляет служебный автобус для поездки по грибы. Те, кто не хочет грибов, пишут кляузы в РК КПСС и Москву.

На второй день я сижу за предоставленным мне столом и пишу план проведения выездного занятия на ВАЗ. Заходит зам. Директора по учебно-методической работе, спрашивает чем я занимаюсь и говорит, что если у меня нет по расписанию занятий, то мне не надо сидеть в институте. Но я же должен работать и что-то производить.

На следующий день нас представили новому директору Валерию Ивановичу Бадаква., а еще через пару дней ВИБ приглашает меня в кабинет и предлагает мне перейти на должность зама по учебно-методической работе. Я: Но у вас же есть зам. ВИБ: Что это за зам, который утром приходит в кабинет и спрашивает: что я сегодня должен делать? Тем более, что он собирается уезжать на родину в Свердловск.

Итак, я стал заместителем директора по учебно-методической работе. 5 лет которые я проработал в этой должности, пожалуй, были очень интересными и познавательными. Я получил командирский пропуск на ВАЗ, позволяющий входить/выходить на завод в любое время и через любую проходную, заходить на закрытую территорию головного вычислительного центра. Кроме того я получил право подписывать заявку на получение разового пропуска для групп наших слушателей.

Первый год я искал любой повод, чтобы зайти в кузницу. И только позднее я понял, что мне требовалось, как старому курильщику, подышать воздухом кузницы, вдохнуть запах раскаленного металла.

Месяца через полтора ко мне домой приехал ночной дежурный по металлургическому производству и сказал, что в кузнице стали 9-клетьевые вальцы и требуется, чтобы я приехал в цех. На моё заявление, что я уже не работаю на заводе, он сказал, что это просьба Трубкина В.М. директора производства. Пришлось ехать. Вальцы не работали из-за нарушения в электрической схеме, которую пришлось восстанавливать мне-механику.

Отсутствие дома телефона приводило к затруднению в оперативном решении возникающих вопросов. Уже друзья из РК КПСС посоветовали мне зайти к зав орготделом. Стоило мне только заикнуться, как он снял трубку и говорит: Николай Александрович, у меня сидит Нотик, ему нужен дома телефон. Встречаемся в 5 часов в ресторане «Дружба». И вот я знакомлюсь с начальником ТТС (телеграфно-телефонной станции) Обговариваем все условия. Мы становимся друзьями с Харитоновым Н.А. почетным радистом СССР, а через пару дней у меня дома установлен первый в нетелефонизированном квартале телефон.
***
...В Токмаке на Центрокузе в бытовых кузнечного корпуса были хорошие душевые. И обычно по пятницам в конце рабочего дня туда направлялись ИТР. И вот однажды после душа мы остались вдвоем с Сигиным, начальником отдела кадров завода. Он прилаживал протез и сказал, что Алексей Павлович (директор завода) не виноват, что не может расширить мне штат. Сейчас у тебя бюро, а получится отдел, а есть закрытая инструкция ЦК не поручать руководящую работу лицам, у которых в 5 графе стоит национальность еврей, цыган и еще целый ряд национальностей.
Я: - Но ведь Вы, когда писали гарантийные письма, предлагали мне должность главного металлурга.
С: - Я тогда был начинающим нач. отдела кадров и еще этих инструкций не читал и даже не подозревал, что они могут существовать. Я и сейчас возмущен этим, но не в моих силах, что-то изменить.

Второй раз я столкнулся с 5 графой в 1980 году, когда почти год вынужден был выполнять работу директора филиала Института повышения квалификации и без записи в трудовую книжку и без выплаты разницы в окладах. Наконец второй секретарь РК КПСС, мой товарищ по металлургическому производству Чадов Иван Николаевич сказал мне, что моя кандидатура не проходит из-за 5 графы и, наконец подобрали инструктора райкома, кандидатура которого устраивает Москву. Но ты не волнуйся. Он тебе мешать не будет. И действительно, когда я заходил к нему в кабинет, он прятал в столе книгу и встречал меня фразой: «у матросов нет вопросов». Когда я предлагал ему решить вопрос с ВАЗом он махал руками и предлагал решать это без него. Вот так мне указали, что я не из той колоды. И это были сочувствующие мне люди и сами столкнувшиеся, будучи несогласные с такой постановкой вопроса, но вынужденные исполнять эти инструкции.

Наверное в 75 году я услышал, что сотрудников (сотрудниц) отраслевого Учебного Центра ВАЗа классифицируют, как ЖОРы, ЛОРы и СУКи: ЖОРы – жёны ответственных работников, ЛОРы – любовницы ответственных работников, СУКи – случайно уцелевшие кадры.(квалифицированные инженеры)"