jlm_taurus | Кузин Николай Петрович. Из записок москвича 01

Наталья Николаевна Мальцева (Кузина) опубликовала воспоминания своего отца.
http://chigrishonok.livejournal.com/1537038.html

"...Он родился в бедной семье кочегара и работницы карамельного цеха завода "Красный Октябрь", и смог подняться до руководителя на одном из предприятий, изготовлявших «тонометры». Теперь это предприятие высаживает сосны. На его примере можно рассмотреть, как работали социальные лифты в период расцвета СССР.
Мой отец был человеком незаурядного ума и сильного, независимого характера, очень добрым; любознательным; он «сделал себя сам» - став из зажатого, застенчивого мальчика из глубоко нищей семьи – уверенным в себе патерфамилиас, уважаемым и любимым окружающими и своей семьёй.

Он написал об этом, а мне хотелось бы поделиться этим свидетельством прошедшего со всеми, кого пока что это затрагивает. В его воспоминаниях даётся достаточно объёмная и красочная иллюстрация жизни и быта эпохи 20-х — 70-х годов прошлого столетия, описания тогдашних характеров. Вы увидите обычаи, нравы, привычки ушедшего поколения, и жизнь, которая имела несколько иной склад, нежели сегодняшняя наша. По прошествии десятков лет такие подробности становятся драгоценными.
Я буду очень рада, если люди, знавшие и не знавшие его, прочитают это и окунутся на время в милое прошлое."
***
"...время было тревожное и очень голодное, отец часто менял работу, перебивался случайными заработками. Наконец он устроился проводником на железную дорогу. И тут у него украли карточки. Современному человеку трудно представить что это такое – продуктовые карточки.

Карточки внешне напоминали почтовые марки, которые выдавались блоками, и на них было написано наименование того продукта, который можно было получить. Карточки выдавались работающим. Если у работающего человека была семья, то количество карточек немного увеличивалось. Конечно количество продуктов по карточкам было строго лимитировано. Это была строго ограниченная биологическая норма, чтобы человек не умер. Если человек терял карточки это означало неминуемую смерть. И так то этих карточек не хватало. Мама не работала. Нина часто рано утром часов в 4 или 5 ходила к зданию редакции «Известий» на Пушкинской площади и покупала там свежие газеты, чтобы тут же их продать немного подороже и купить батон хлеба.

Мама ходила на фабрику «Красный Октябрь», где она работала до моего рождения, и получала там бесплатно картофельные очистки. Из них, предварительно их провернув через мясорубку, делала кашу и кормила меня. Когда, уже после войны мы получили по карточкам гречневую крупу и мама сварила мне кашу, то я не стал её есть. Она показалась мне невкусной и я попросил опять кашу из картофельных очисток.

Потеря карточек была катастрофой. Просить было не у кого, все находились в таком же положении, излишков не у кого не было. И тогда отец стал охотится на кошек. Первой жертвой стала кошка нашей соседки Екатерины. К слову сказать у неё было 5 или 6 кошек. Она потом всё сетовала; «Куда же пропала моя кошечка?». Мама и Нина не смогли есть кошек, Татьяна была еще маленькая, а мы с отцом так с удовольствием их поедали. Мне сначала не говорили, но потом я сам догадался.

Однажды отец принес с улицы кошку. Я очень обрадовался, что у меня будет своя кошка. А на утро под батарей я увидел отрубленную голову моей кошечки. Горевал я не долго. Особенно мне нравилась кошачья печенка. Приготовление пищи происходило на общей кухне и соседи часто спрашивали мать, что это она варит. Она отвечала, что это муж во время длительной остановки поезда ловит в лесу зайцев. Уж не знаю верили ли оно в это или нет, но никто ничего не говорил. Самое главное, что мы пережили это страшное время и остались живы.

Чувство голода было моим постоянным спутником лет до 20. Естественно, первые полтора – два года своей жизни я этого, возможно, не ощущал, слава Богу у матери было молоко. Но потом, особенно когда родилась сестра Татьяна, я это почувствовал со всею силой. Были даже попытки пососать грудь вместе с сестрой, но они были своевременно пресечены. На двоих, конечно, молока бы не хватило. Мать даже клала на груди одёжную щетку , чтобы я во сне не принялся сосать грудь. Спали мы тогда с сестрой и мамой на одной кровати. Щетка эта до сих пор где-то хранится.

Отец зарабатывал мало, зарплаты едва хватало на питание. Детскую одежду или за кем-то донашивали или перешивали из старья. Я до 14 лет не знал какой у меня размер обуви, т.к. ботинки всегда были с чужой ноги. Первый костюм мне тоже купили в 7 классе. Он сидел на мне как на чучеле, потому что его купили на вырост. Но этого я не знал, мне казалось что это замечательный костюм, В школе у нас был вечер и я пошел на него в новом костюме. На вечере ко мне подошел Олег, наш сосед по подъезду с пятого этажа, очень обеспеченный парень. У них был даже легковой автомобиль, тогда это был показатель роскоши. «Что папин костюмчик напялил?» - спросил Олег, и вся компания, окружившая нас, загоготала.

В раннем детстве, помню, очень любил тюрю. Тюря делалась так: в холодную воду крошился черный хлеб, резали зелёный лук, добавлялась чайная ложка подсолнечного масла – вот и готово замечательное блюдо. Почему-то не любил свежие огурцы и вафли. Летом с едой было полегче. Мы обязательно выезжали в деревню или в бабушкин дом или к родственникам.
***
...Наша квартира состояла из пяти жилых комнат, ванны, кухни и туалета. Кухня была поделена на две комнаты: непосредственно кухни и комнаты для прислуги с окном, выходившим на черный ход. Лестница черного хода была будто скопирована с лестницы средневекового замка - невероятно крутая, с забегающими ступенями, по которым мы спускались с риском для жизни, когда выносили помойные ведра. Высота потолков в квартире была 3м 75см. Таких потолков я нигде больше не встречал. Говорят, раньше на входных дверях всех квартир были красивые медные ручки, потом они все исчезли.

Мои родители, как я уже писал, прожили в ней 35 лет. Я прожил в этой комнатёнке 16 лет. Сейчас уже трудно себе представить, как могли мы все там поместиться. Особенно после того- как моя старшая сестра вышла замуж и неё родилась дочь. Нас стало тогда 7 человек. А ведь довольно часто приезжали ещё деревенские родственники, по два – три человека. На ночь вся комната превращалась в одну огромную постель, кто-то спал на стульях, кто-то под столом, а кто-то свернувшись калачиком у самого порога. Мы с отцом, когда я стал более менее взрослым , спали на полу. Место было настолько узким, что приходилось спать на боку. Когда уставали спать на одном боку, то приходилось поворачиваться на другой, как по команде, одновременно. Я вспоминаю, что мать мыла пол каждый день, а иногда и по два раза. Тогда не принято было менять обувь и одевать домашние тапки.

Только, когда мы получили квартиру в Черёмушках в 1959 г., мама сама нашила всем тапочки, причем каждому по ноге.
***
31 декабря 1952 года...поехали к тёте Шуре в Кусково..Я стал оглядывать комнату. Спали мы на огромной кровати. Нас тут спало человека четыре. Я, мама, Светка, и ещё кто-то. На стене прямо надо мной висела картина Васнецова «Три богатыря». Я не мог оторвать взгляда от этой репродукции.

Я, конечно, видел эту картину раньше, в учебниках и открытках. Но вот чтобы таких больших размеров и просто в обычном доме – этого никогда не видел. И действительно в картине присутствует какая-то притягательная сила. Такое впечатление, что я это видел когда-то. И эти маленькие ёлочки у копыт коней, и холмы и перелески за фигурами богатырей, и этих могучих, стройных красавцев коней, и этих воинов-богатырей. И главное, что это наши родные русские люди, они не обидят, заступятся, спасут. С ними надёжно и спокойно. И так хочется стать таким же сильным и отважным. С каким знанием и любовью выписаны доспехи и оружие богатырей. Я был просто ошеломлён этой картиной и долго, потом ходил под её впечатлением. С этих пор я просто влюбился в русскую старину, в героический эпос – былины, в историю Древней Руси. Слава Богу у нас дома было много книг по русской истории.

До сих пор сохранилась огромная книжка-раскладушка, вероятно ещё дореволюционного издания, «Песнь о Вещем Олеге» Пушкина с великолепными иллюстрациями Васнецова. Заставки, виньетки, шрифт, начальные буквы- все было в древнерусском стиле. Да и государство на волне послевоенных патриотических настроений издавало много популярных книг по истории Отечества.

Много позже, где-то в 90-х годах в мемуарах то ли у К. Симонова, то ли кого-то ещё, описан такой эпизод. Когда к Сталину в 1949 г. принесли список литературы, который собирались издать к 100-летию гибели Пушкина, то он спросил: «А где же «Песнь о вещем Олеге»?». Это произведение, вероятно, не хотели издавать лишь потому, что в нём негативно упоминаются хазары. Сталин, окончивший семинарию, знал, что хазары исповедовали иудаизм, а верхушка хазарского общества – каганат, состояла сплошь из евреев. Ослушаться Сталина не посмели, и книга была издана.

Я помню как в период так называемой «хрущёвской оттепели» глумились по радио над этим стихотворении еврейские скоморохи Миронова и Минакер:
Как ныне сбирается вещий Олег / Отмстить неразумным хазарам /Их сёла и нивы за буйный набег «Обрюк – читает Миронова, «Да нет же – говорит Минакер – Обряк он мечам и пожарам» (Это вместо обрёк от слова обрекать)

Как можно исказить историю, а сделать из неё смешной анекдот. Как говорил известный польский сатирик Станислав Ежи Лец: «Никогда не изменяйте правде, изменяйте правду». Миронова и Минакер прекрасно знали кто такие хазары. Что они длительное время паразитировали на теле Киевского государства, совершая бесконечные набеги, грабя и уничтожая народ Киевской Руси. Тысячи славян уводились в полон, и продавались потом на невольничьих рынках в Западную Европу и в страны Азии и Востока. Недаром слово «славянин» или «склавин» стало на западе нарицательным и обозначало - раб.

С какой радостью и азартом доморощенные либералы и демократы в перестроечной и современной России кричат, что русский народ раб, и что рабство и холопство в нём заложено на генетическом уровне. Но русские не рабы. Они доказали это, взяв штурмом столицу Хазарского каганата Итиль, и под предводительством князя Святослава, стерев с лица земли это паразитическое государство.

Конечно, эти мысли отсюда из XXI в. А тогда ещё ребёнком я просто купался в роскоши русских сказок Афанасьева, балладах А.К. Толстого и Жуковского, стихотворных сказках Пушкина. Помню отец купил книжку в мягком переплёте «Былины», она и сейчас у нас жива. На обложке нарисован богатырь в доспехах, со стальным щитом и булавой. Под ним, под стать богатырю, вороной конь. Завораживающая картина.

И особо хочется сказать об отце. Несмотря на все его отрицательные черты к его заслугам хочется отнести, то, что он очень много в этот период читал нам в слух. Наверное, это и ему было интересно. Это были самые разные произведения начиная от «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, «Хижины дяди Тома» Бичер-Стоун, до «Собора парижской Богоматери» и «Отверженных» Виктора Гюго и Ч.Диккенса «Приключения Оливера Твиста»ю Помню как я цепенел от ужаса, когда Оливер Твист убегал от бандита Джингля и как справедливость все- таки восторжествовали и Джингль сорвался с крыши и повесился на верёвке, протянутой между домами. И как заплакал навзрыд, когда отец читал, как умирал бедный негр Том. Потрясла сцена, когда Квазимодо столкнул с башни собора Клода Фролло, и тот отчаянно цепляясь за свинцовый желоб, пытался спастись, но кара его настигла, и он упал в бездну. В это же время были прочитаны все повести Гоголя «Вечера на хуторе близь Диканьки» и знаменитая повесть «Вий». Читались и произведения советских авторов – «Белая берёза» Стельмаха и «Повесть о Лизе Чайкиной» и много других.

...хочется сказать об огромной роли радио на моё развитие. Телевидение в то время находилось в зачаточном состоянии. Телевизор я впервые увидел в 1955 году у наших новых соседей Семилевских, которые въехали в самую большую комнату нашей коммунальной квартиры. Радио же было в каждой семье. Это была так называемая «тарелка». Это и на самом деле была тарелка из плотной чёрной бумаги, в середине её находился преобразователь электромагнитных колебаний в механические, которые через тонкий железный стержень передавались этой тарелке. Звучание этого прибора было довольно приличным, несмотря на его примитивный вид. Радиоприёмник был для нас непозволительной роскошью.

Нужно отметить высокое качество и разнообразие радиопередач. Каждую неделю транслировались оперы, или в записи, или непосредственно из Большого Театра, передавались великолепные радиопостановки, или же классические пьесы по трансляции из театров. Было очень много передач для детей: «Клуб знаменитых капитанов», «Угадайка», «Музыкальная шкатулка» и много других. Инсценировки рассказов Носова, Лагина, Мамина- Сибиряка, народных сказок и не только русских, а и китайских, польских, чешских и народов СССР. А как комментировал футбольные матчи Вадим Синявский, казалось что ты присутствуешь непосредственно на стадионе. Перед началом трансляции матча передавали такой зажигательный марш, что я хватал две столовые ложки и начинал барабанить по столу в такт маршу. Мама всегда меня останавливала со словами: «Что же ты так громко, кончай барабанить».

Радио у нас практически никогда не выключалось, ну если не много убавляли звук. Наверное, это осталось со времен войны, когда по радио объявляли воздушную тревогу, и надо было быстро бежать в бомбоубежище. То, что радио работало постоянно, имело и положительный эффект: во-первых, было много познавательных передач из области науки и техники, жизни животных, жизни других народов, во-вторых, я приобщился к классической музыке, ведь было не только передачи, где звучала музыка, но и много рассказывалось о композиторах, как создавалось то или иное произведение.

..какой был праздник, когда мама приносила с Тишинского рынка китайские орехи. Они были самые дешёвые и мы их поедали в больших количествах почти сразу за один день. И какой сказочный вкус и запах, когда их поджаривали на сковородке. Варёную колбасу ели только в день получки. И меня всегда удивляло, когда я видел, что люди завтракая, пьют чай с бутербродами с колбасой. Это всё происходила на фоне того, что у нас постоянно кто-то жил из родственников отца и их тоже приходилось кормить, денег на питание они никогда не давали.
***
...1951 год. Мне исполнилось 7 лет, и я должен был в этом году осенью идти в школу. Все сочувственно говорили: «Вот и кончилась твоя вольная жизнь. Сначала учеба, затем работа, и так до конца жизни заботы и труд».

...все лето мы с мамой ходили по детским поликлиникам и собирали различные справки в школу. Все думали, что этот процесс пройдет быстро и легко. Однако случилось непредвиденное: оказалось, что у меня сильная близорукость. Левый глаз имел остроту зрения -3 диоптрии, а правый -8 диоптрий. Меня целый месяц мучили врачи-окулисты, сначала в нашей детской больнице им Филатова, что на Большой Садовой, а потом в Институте им. Гельмгольца. Мои глаза долго изучали то просто под лупой, то в тёмной комнате через какой-то прибор со светящимся окуляром. Потом долго подбирали очки, причём очки были с разными стеклами, и надо было так подобрать линзы чтобы от такой большой разницы не болела голова.

Вопрос даже стоял так – а не поместить ли меня в школу для слепых. Особенно в этом усердствовала старая врач-еврейка из нашей поликлиники. «Ведь там созданы все условия для таких детей, ему будет там очень хорошо» - говорила она. Отец наотрез отказался от таких предложений. «Давайте его лучше убьём» - говорил он. Конечно, если бы меня поместили в такую школу, на моём будущем можно было бы поставить крест. Это детская инвалидность. Подготовка в таких школах была очень убогая. Ни о каком высшем или даже среднем образовании можно было бы и не мечтать. В лучшем случае закончил бы какое- нибудь училище для инвалидов и влачил бы нищенское существование на пособие и мизерную зарплату. В общем, будущее без будущего. Отцу удалось настоять, чтобы в истории болезни была сделана запись, что я могу обучаться в обычной школе.

мытарства закончились и наступило 1 сентября. Меня определили в школу No 122 в Большом Палашёвском пер. д. 3
***
о порядках царивших в школе. ...Сидеть в классе можно было только положив руки перед собой, причём правая рука должна была лежать на левой, или заложив руки за спину. Если хочешь что-либо спросить - подними правую руку, но не отнимая локтя от парты. Некоторые ученики в порыве энтузиазма, особенно, когда они знали ответ, поднимали высоко руку, трясли ею. Но учитель просто не замечал их. И дети поднимали руку как положено. Порядок – превыше всего. На переменах учащиеся младших классов выходили в коридор и ходили парами. Бегать по коридору запрещалось. Особым шиком было внезапно перебежать на другую сторону коридора и стать в другой ряд. До пятого класса все ученики обязаны были стричься наголо. К конце учебного года мы могли читать - кто довольно сносно, кто по слогам. Знали таблицу умножения наизусть. Могли совершать все четыре арифметические действия.

Читать в первом классе я не любил, хотя книг в доме было много. Перелом наступил только осенью, когда я стал учиться во втором классе. В школе нам рекомендовали записаться в детскую библиотеку. Для этого нужно было в домоуправлении взять поручительство, в котором родители брали на себя материальную ответственность за порчу книг ребенком. На поручительстве должна была стоять печать домоуправлении. Наконец справка была получена и я самостоятельно пошёл в библиотеку.

В библиотеке мне дали всего одну книгу, которую через неделю я должен был вернуть. Это были китайские народные сказки. Называлась книжка – «Волшебная корова». Я был счастлив и горд, во-первых я сам, один сходил в такую даль, и во-вторых у меня такая интересная книга. С этого момента моя жизнь кардинально изменилась, я стал не просто читателем, я стал фанатиком книги. Уже к пятому классу мой формуляр достиг таких размеров, что сотрудники библиотеке показывали его друг другу со словами «вот это библия». (Формуляр – это такая регистрационная карточка, куда подклеиваются листочки, на которые записываются названия книг, взятых читателем на дом). Эта страсть к книгам осталась до сих пор. Я не могу спокойно пройти мимо хорошей книги. С тщеславной гордостью хочется отметить, что у меня собрана хорошая библиотека в несколько тысяч томов.

Учась в школе, я не задумывался, насколько я беден, вернее просто нищий. Питались мы очень скудно, Отец зарабатывал мало. Мать экономила на всём, она даже масло покупала по 50 гр. на неделю. Одежду кто-то давал из обносков. Её перешивали и перелицовывали (т. е. одежду выворачивали и изнанку делали лицевой стороной). Я до 14 лет не знал, какой размер обуви я ношу, обувь тоже кто- то давал, или отец находил что-нибудь на помойке. Однажды, меня вызвали к доске и в это время подошва моего ботинка переломилась и отскочила. Я стоял у доски опираясь на каблук. Класс тихо смеялся. Потом я привязал подошву шнурком и так дошёл до дома. Поэтому, какие там танцы, какие знакомства с девочками.

Наверное, отсюда происходила моя зажатость и стеснительность, которые, накладывались на природные сдержанность и терпеливость. Все школьные годы меня сопровождало чувство голода. Я никогда не ходил в школьный буфет, просто мне не давали денег на завтраки. Стали давать только с девятого класса по 30 коп., и то я я их тратил на книги и художественные открытки.

Возвращаясь мыслями в то далёкое время, понимаешь, что и родителям надо было быть построже, и самому заняться самодисциплиной. Ну а с другой стороны, пропусти я это время и не прочитай той великолепной литературы, то, может быть, в более позднем возрасте и восприятие этих книг было бы другое. А может быть и читать-то их не захотелось бы. А произведения были великолепные: Ефремов «На краю ойкумены», Борисхофер «Через дебри и пустыни» (никогда больше не переиздавалась), Сетон-Томпсон «Животные-герои», Жюль Верн «Таинственный остров», Дюма «Три мушкетёра» «Граф Монте-Кристо», Шарль де Костер «Тиль Уленшпигель», Луи Жаколио «За свободу Индии», Рони-старший «Борьба за огонь», Сабатини «Одиссея капитана Блада», все прозаические произведения Пушкина, и много других книг.

...кругом было много и театров и кинозалов и музеев. Часто ходили в Театр кукол. Находился он на пл.Маяковского. ..В пяти минутах от Волоцких домов находился ещё один театр Юного зрителя в Мамоновском переулке. В этот театр ходили очень часто.

Практически каждее воскресенье гурьбой с ребятами из нашего двора ходили в кино. А какие фильмы мы там смотрели: «Георгий Саакадзе», «Багдадский вор», «Подвиг разведчика», «Белоснежка и семь гномов», «Зигмунд Колосовский» и множество других! Некоторые ребята смотрели фильмы по нескольку раз, потом их пересказывали, хотя все и так знали их содержание. Но все слушали и наперебой добавляли какие-то эпизоды, если рассказчик их пропускал.

Читал я в это время запоем. Преобладали книги приключенческие и фантастика. Все научно-популярные журналы были пронизаны темой космоса.
***
...Как сказал мой отец: «Ну, попал ты теперь в еврейскую школу». Должен отметить, подводя итоги своему среднему школьному образованию, что все учителя, за редким исключением, были высокими профессионалами. Строгими, почти без предвзятости, даже по национальному признаку, во всяком случае это не выпячивалось и не подчёркивалось. После окончания одиннадцатого класса почти все ребята поступили в высшие учебные заведения. Но сама атмосфера в школе была какая-то холодная, не было душевной теплоты. Может быть мы повзрослели, может быть состав самого класса изменился. Всё-таки большинство учеников было тоже евреями. При этом они не держались отдельными замкнутыми группами, но у меня было такое чувство отчуждённости. Они были другими. Особенно это стало заметно с девятого класса. Эти мысли приходят только сейчас, так сказать взгляд из сегодняшнего далёка. А тогда это было на уровне мимолётных ощущений.

Осенью 1958 г. учительница географии дала нам задание: каждый должен был написать работу об историческом, экономическом и культурном развитие зарубежных столиц. Объёмом не менее ученической тетради в 12 листов.

Я выбрал столицу Италии – Рим. У нас дома и в районной библиотеке материала по этой теме не было. Кто-то посоветовал записаться в читальный зал Ленинской библиотеки. Детский читальный зал библиотеки им. Ленина был открыт в мае 1942 года. Шла война, но несмотря на это правительство принято решение открыть библиотеку для детей. Был отремонтирован и оснащён всем необходимым самый красивый Румянцевский зал Дома Пашкова.

Страна думала о будущем своих детей. Наверное, те кто занимались в этом читальном зале никогда не забудут этого чудесного времени и любовь к книге останется у них на всю жизнь. В 1973 году детский читальный зал был закрыт.

Когда я вошёл в этот огромный зал, у меня захватило дух от количества книг, которые вот прямо сейчас можно взять и читать. К библиотекарю стояла очередь. Одни сдавали, другие брали, третьи заказывали нужные книги. Я объяснил ситуацию, и библиотекарь посоветовала подобрать книги на эту тему по каталогу...кто-то из старших ребят посоветовал взят Большую советскую энциклопедию на букве «Р». Я так и сделал и нашёл всё, что мне нужно. Тем более, что энциклопедия была в свободном доступе.
***
...Наступила такая пора в нашей жизни, когда мальчики стали обращать внимание на девочек, а девочки на мальчиков. Не то, что появились устойчивые пары, но явные симпатии были видны. Ещё в пятом классе мне нравилась одна симпатичная девочка – Лиза Долгина. Конечно, я даже не решался к ней подойти, не то, что заговорить. Но тут вдруг Татьяна Юрьевна посадила нас за одну парту.

Несмотря на то, девочка она была словоохотливая, я всё время чувствовал какой-то барьер. А может быть этот барьер был с моей стороны. Лиза была еврейкой, а у нас в семье было отрицательное отношение к евреям. И это, конечно, сказывалось и на мне. Но Лиза мне всё равно нравилась. Когда я учился в десятом классе, я прочитал фантастический рассказ Ивана Ефремова «Сердце змеи» о встрече землян с инопланетянами. Они такие же внешне, как жители Земли, но дышат они фтором, а не кислородом. Это значит, что физически они с нами никогда не смогут общаться. Этот рассказ подвёл меня к мысли о том, что никакого будущего у меня с евреями быть не может, они другие. И, хотя всю последующую жизнь я часто контактировал с евреями, чувствовал я себя там как в кислотной среде, в которой нельзя расслабляться и необходимо следить за словами и за действиями. И это мне помогало.

В зимние каникулы 1959 г. я нашёл в одном из старых научно-популярных журналов статью как сделать детекторный приёмник, и решил его сделать за это свободное время. Намотал катушку, как сейчас помню – 80 витков, конденсатор, наушники, и сам детектор уже были из старых запасов. Не было только панели, где это надо было всё смонтировать. Уговорил отца принести с работы небольшую текстолитовую панель. Просверлил дрелью где нужно отверстия, да ещё сделал это для удобства в виде пульта. Получилось красиво, Но главное, что это всё работало..По комнате протянул провод метра три по стенке, другой провод - заземление, накрепко прикрутил к батарее отопления. Принимал он только длинноволновые радиостанции, но и этого было достаточно. Впоследствии я этот приёмник несколько раз усовершенствовал, потом сделал одноламповый и даже двухламповый приёмник.
***
Приехав в Москву в конце августа, узнали, что школа наша будет теперь не десятилетка, а одиннадцатилетка с производственным обучением. Начиная с девятого класса будет производиться производственное обучение по трём направлениям: химическое с прохождением производственной практики Московскои институте НИОПИК, радиовещание и звукозапись с практикой в Государственном Доме радиовещания и звукозаписи (ГДРЗ) и чертежное.

За время школьных каникул на пятом этаже школы была построена настоящая студия радиовещания и звукозаписи. Помещение класса было разделено на две комнаты. В одной – находилась аппаратная. Там были установлены три стационарных магнитофона. Каждый из них представлял собой металлический куб высотой метр. На верхней панели – лентопротяжный механизм.

государство не поскупилось: студия и аппаратная были оборудованы по последнему слову техники, студийные магнитофоны последней марки, стереофонически звучащие динамики, совершенные микрофоны, в аппаратной и в студии огромные во всю комнату ковры. В этот же день нас повели в Государственный Дом радиовещания и звукозаписи (ГДРЗ) на ул. Качалова (ныне Малой Никитской).

Наше обучение было организовано следующим образом: один день в неделю мы будем проходить практику в одном из зданий ГДРЗ. Остальные дни учёба в школе. Кроме обычных предметов, которые необходимо изучать по учебной программе школы, нам будут читать лекции по акустике, теории звукозаписи, электрическое и механическое устройство стационарного магнитофона, и даже вести занятия по музыкальной грамоте.

Кроме того после окончания уроков мы будем в школьной студии делать радиопередачи для всей школы продолжительностью 10 мин. Субботняя передача будет продолжительностью 20 мин и будет посвящена школьной жизни, желательно с юмористически-сатирическим оттенком, называться она будет «Пылесос». В подготовке этих передач всем найдётся место: кто-то будет оператором, кто-то режиссёром, кто-то будет сочинять тексты, будут и свои дикторы.
***
Весной отца поставили на очередь, и вот уже осенью мы получили квартиру. В это время в стране ударными темпами велось строительство блочных и панельных домов. Квартиры давали бесплатно. Мы с отцом поехали смотреть нашу новую квартиру. Поездка заняла полтора часа.

Квартира находилась на последнем пятом этаже. Конечно, квартира нас поразила и своей величиной. Она была какая-то очень светлая. Имелся большой балкон, пол был паркетный. Не смущала даже сидячая ванна своими небольшими размерами и тем, что она была совмещена с туалетом. Но ведь это была наша ванна и наш туалет, и наша кухня, тоже небольшая. Я был просто в восторге. Отец как всегда нашёл какие-то недостатки, но всё это было несущественно. В ордере на получение квартиры была приписка, что вселение необходимо осуществить в течение пяти дней, иначе ордер аннулируется.

...По всем домам стоял оглушительный стук. Все что-то мастерили, строгали, пилили. Мебель была в дефиците. Особенно кухонная. Поэтому многое приходилось делать своими руками. Большинство новосёлов были из деревень и истосковались по земле. Вокруг всех домов были палисадники и жильцы с первых этажей, что только не сажали под своими окнами, кто кусты роз, кто тюльпаны, а кто и картошку с луком или капусту.

В первые дни нашей жизни в новом доме маме снился сон, что эту квартиру у нас отбирают. Она в ужасе просыпалась и с облегчением вздыхала – это был только сон. Так мы все настрадались, особенно, в последнее время от наших кошмарных жилищных условий в старой квартире. Если со снабжением продуктами питания наш одиннадцатый квартал был обеспечен полностью, то с транспортом было очень трудно. Автобусы с перевозкой такого количества населения не справлялись.

В школе мне надо было быть в 8 ч. 15 мин., следовательно сесть в автобус нужно 6ч 30 мин. Вставал я в 6 часов утра. Возвращался домой из школы в 16 часов, а чаще ещё позже. Рано утром очередь на автобус была очень большой, а если происходил сбой по времени, то очередь была просто огромной. Когда подходил автобус, все как бешеные не соблюдая никакой очереди, бросались к автобусу. На первый автобус сразу не возможно было сесть. Часто водитель не закрывал последние двери, так как люди висели гроздьями, держась одной рукой за поручень. Через насколько остановок кто-то выходил и можно было уже втиснуться внутрь автобуса. Иногда и мне так приходилось некоторое время повисеть. Весь маршрут занимал 1,5 - 2 часа. Из всего класса только я один жил так далеко. Но я ни о чём не жалел и с удовольствием ездил в свою родную школу.

Раз в неделю у нас были практические занятия в ГДРЗ. Всесоюзное Радио был государственным режимным объектом. Вход в него был строго регламентирован, только по пропускам. Нам всем выдали пропуска, и теперь мы могли беспрепятственно проходить во все здания ГДРЗ. Сначала наша работа заключалась в том, чтобы не очень мешать оператору. Спустя некоторое время нам стали поручать какие-то мелкие и не очень ответственные работы. Работа оператора требует внимания и сноровки. Передача записывается непосредственно перед выходом в эфир, и время выхода в эфир на определённую страну ведётся в строго определённое время, и любая задержка с записью может привести к срыву передачи. Вещание на зарубежные страны осуществлялось круглосуточно, более чем на 100 стран. Получасовая передача записывалась иногда более часа.

В студии сидел диктор, это, как правило, был иностранец с хорошей дикцией, работающий по контакту. Большинство из них русского языка не знали. С ними объяснялись режиссёры, люди, окончившие или Институт иностранных языков или Институт международных отношений. Режиссёр сидел в аппаратной перед окном в студию и давал указания, как диктору, так и оператору. Оператор по указанию режиссёра включал магнитофон на запись, после этого режиссер давал отмашку диктору, и тот начинал читать текст. Режиссёр следил так же за тем, чтобы диктор не понёс какую- либо отсебятину или просто не допускал ошибок. Ошибкой считалось даже покашливание, и тут же давалось указание оператору или стереть запись или вырезать ошибку. Делать это надо было быстро, т. к. запись производилась непосредственно перед выходом в эфир.

На эфир давали уже записанные на плёнку тексты, Но бывали случаи, когда не успевали быстро подготовить передачу, или было срочное новостное сообщение, и тогда диктор шёл, непосредственно в эфирную студию и вещание велось «в живую». Но и там осуществлялся контроль, диктор ничего лишнего сказать не мог, его бы сразу отключили от эфира.

Конечно, и мы горе-помощники, допускали досадные ошибки, а иногда и преступления. Магнитофонная плёнка была огромным дефицитом. Если она и появлялась в магазинах, то была плохого качества и её быстро раскупали. А тут лучшая плёнка – AGFа, да ещё в несметных количествах. Каждый день, помогая операторам, мы шли на склад и получали несколько коробок этой плёнки. В каждой коробке несколько сот метров. Конечно, за день её всю не использовали. Остатки было положено сдавать обратно на склад. И четверо наших учеников решили её украсть. Они упаковали плёнку в пакеты и выбросили её во внутренний двор Дома звукозаписи, чтобы вечером её вынести.

Уж не знаю, на каком этапе их «прижучили», но охрана поймала их с поличным. Эта история для наших учеников могла кончиться очень трагично. Кроме того, что могли исключить из школы, но могли возбудить и уголовное дело, а это пятно на всю жизнь. Да и пятно на репутацию школы. Видно, больших усилий стоило и директору школы и родителям, для того чтобы этот случай как-то нивелировать.

...в студии была запись пьесы, в которой критиковали стиляг, их жизнь, поведение и образ мыслей. Молодые актёры играли очень хорошо. Так и представляешь одного в длинном свитере до колен, с маленькой рыжей бородой, другой в узких брюках-дудочкой и девицу в цветастой юбке. Запомнилась песня, которую они пели под гитару хриплыми голосами. После каждой строки все вскрикивали: «Ухх-А»: Помнишь мезозойскую культуру Ухх-А Как сидели у костра вдвоём Ухх-А, Ты мою разорванную шкуру Ухх-А Зашивала каменной иглой Ухх-А

Они покупали у иностранцев модные тряпки, танцевали неприличные танцы и вообще вели себя не как подобает советским молодым людям. Но где-то чувствовалась в этой инсценировке сочувствие и зависть к этим молодым людям их раскрепощённости и независимости. Конечно, вся обстановка в Доме звукозаписи немного богемная, способствовала появлению у нас тяги западному образу жизни, хотя бы внешнему. В каждой аппаратной были записи американских и английских эстрадных певцов. В перерывах между работой мы надевали наушники, чтобы не слышало начальство, и слушали эту музыку. Но это не помешало нам служить в армии, работать на оборону страны и вообще любить свою Родину.

К школьным занятиям прибавились теоретические занятия по нашей звукозаписывающей специальности. Основы теории магнитной записи, схема устройства магнитофона, основы акустики и акустические приборы. Сначала нравилась по непонятности, потом, когда во всём разобрались, уже потому что всё это и не так сложно. Этот предмет читал у нас кандидат технических наук Меерзон, работник института звукозаписи. Лекции были всегда интересны и понятны. Остальных преподавателей по фамилии не помню, но все относились к нам не как к обузе и отвлечению от основной работы, а очень внимательно и доброжелательно. И практика, и теоретические занятия продолжались все три года. В одиннадцатом классе мы сдавали экзамены по всем этим предметам и получили удостоверение – звукооператора 3 разряда, дававшего право работать в ГДРЗ.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

lj-frank-bot.livejournal.com

ÐÐ´ÑÐ°Ð²ÑÑÐ²ÑÐ¹ÑÐµ!
Ð¡Ð¸ÑÑÐµÐ¼Ð° ÐºÐ°ÑÐµÐ³Ð¾ÑÐ¸Ð·Ð°ÑÐ¸Ð¸ ÐÐ¸Ð²Ð¾Ð³Ð¾ ÐÑÑÐ½Ð°Ð»Ð° Ð¿Ð¾ÑÑÐ¸ÑÐ°Ð»Ð°, ÑÑÐ¾ Ð²Ð°ÑÑ Ð·Ð°Ð¿Ð¸ÑÑ Ð¼Ð¾Ð¶Ð½Ð¾ Ð¾ÑÐ½ÐµÑÑÐ¸ Ðº ÐºÐ°ÑÐµÐ³Ð¾ÑÐ¸ÑÐ¼: ÐÑÑÐ¾ÑÐ¸Ñ (https://www.livejournal.com/category/istoriya/?utm_source=frank_comment), ÐÐ¸ÑÐµÑÐ°ÑÑÑÐ° (https://www.livejournal.com/category/literatura/?utm_source=frank_comment), ÐÐ±ÑÐ°Ð·Ð¾Ð²Ð°Ð½Ð¸Ðµ (https://www.livejournal.com/category/obrazovanie/?utm_source=frank_comment), ÐÐ±ÑÐµÑÑÐ²Ð¾ (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment).
ÐÑÐ»Ð¸ Ð²Ñ ÑÑÐ¸ÑÐ°ÐµÑÐµ, ÑÑÐ¾ ÑÐ¸ÑÑÐµÐ¼Ð° Ð¾ÑÐ¸Ð±Ð»Ð°ÑÑ â Ð½Ð°Ð¿Ð¸ÑÐ¸ÑÐµ Ð¾Ð± ÑÑÐ¾Ð¼ Ð² Ð¾ÑÐ²ÐµÑÐµ Ð½Ð° ÑÑÐ¾Ñ ÐºÐ¾Ð¼Ð¼ÐµÐ½ÑÐ°ÑÐ¸Ð¹. ÐÐ°ÑÐ° Ð¾Ð±ÑÐ°ÑÐ½Ð°Ñ ÑÐ²ÑÐ·Ñ Ð¿Ð¾Ð¼Ð¾Ð¶ÐµÑ ÑÐ´ÐµÐ»Ð°ÑÑ ÑÐ¸ÑÑÐµÐ¼Ñ ÑÐ¾ÑÐ½ÐµÐµ.
Ð¤ÑÑÐ½Ðº,
ÐºÐ¾Ð¼Ð°Ð½Ð´Ð° ÐÐ.