jlm_taurus | Вячеславов Вячеслав. Оператор ВАЗа. Из дневников 012

" ...К октябрьским праздникам все члены лито распределились по занятым местам, и соответственно получили за это премию: до 50 рублей корифеям, а я, как и многие другие, поощрительные в 15 рублей. Чему я был рад, именно такой суммы не хватало, чтобы купить дешевые осенние туфли. На следующее заседание пришел в новых туфлях, а не в старых, которые уже пропускали воду.

Стояла глубокая осень. Новоявленный Хлестаков провернул новую аферу: как бы невзначай, не придавая особого значения, сказал нам, что потерял ведомость с нашими росписями за полученные суммы. Все поняли, что ему удалось выбить деньги еще раз, и эти деньги он присвоил, но все, как интеллигентные люди, постеснялись обидеть недоверием. Молча расписались. Спасибо и на этом. Если бы не он, мы бы, вообще, ничего не получили.

Пишущей машинки у меня нет, осталась у матери. Да и с той нервотрепкой, которую она мне устроила, я думал, что с моим творчеством всё покончено, было не до него. Вспомнил виденную рекламу посылторга, и написал туда заявку, чтобы прислали наложенным платежом. И однажды получил извещение на 140 рублей, плюс пять рублей за пересылку, что совсем не дорого.

Новая машинка разочаровала – ожидал, что она будет лучше моей старой. Казалось бы, за 20 лет должны были научиться выпускать хорошие машинки, но нет, с каждым годом делают всё хуже и хуже. Первая машинка до сих пор исправно работает, а у этой не пропечатываются крайние на клавиатуре буквы. Нужно приложить значительное усилие, несколько раз ударить по одной клавише.

Новая машинка убивала морально. Подумал, что надо бы от неё избавиться, продать и заказать новую. Авось, у новой не будет никаких дефектов. Мне просто не повезло с машинкой. Напечатал объявление, развесил на остановке, и уже на следующий день пришел покупатель, которому продал машинку за 140 рублей, честно предупредив о дефекте. — Ничего страшного, у меня товарищ работает в мастерской, отремонтирует.

Парень попросил скидку в пять рублей, мол, денег не осталось, на такси не хватает. Я сказал, что на машинке не наживаюсь, за сколько купил, за столько и продаю. Даже потерял пятёрку за пересылку. Он, нехотя добавил пятерку, и забрал машинку.

Обрадованный скорой продажей, я с легкой душой заказал новую машинку, которую скоро прислали. Она оказалась без дефекта прежней машинки, но через месяц стала пропечатывать по две буквы на одно место, приходилось внимательно следить, что отвлекало от нормального печатания. Я понял, что нужно продавать и эту машинку, и больше не связываться с «Москвой», но других машинок в городе не было. И всё же я продал и эту машинку.

Много забот доставляли поиски хороших сигарет, а ими были только болгарские, чаще «Опал». Я уже привык к ним и чувствовал себя не в своей тарелке, если не было сигарет с фильтром. Но их выбрасывали в продажу спорадически, поэтому приходилось покупать блоками, которого хватало на неделю.

Потом снова начинались поиски по немногочисленным магазинам Автограда. Зачастую, обегав половину города, понимал, что и во второй половине меня ждет тот же результат, поэтому отправлялся в Старый город, где любителей на болгарский табак меньше. И уже, с опухшими ушами, покупал два блока за семь рублей.

Я всё не мог решиться бросить курить, помня печальный опыт по Батуми, когда мне даже «Табекс» не помог. Старался курить поменьше, чтобы уходила пачка в день. Дома курить негде, в подъезде стоять с сигаретой неприлично. Летом можно высунуться в окно, покурить в форточку, а зимой неудобно.

В печати начали появляться статьи, что власти собираются поднять цену на табак. Значит, так оно и будет. Я и без того считал, что мои затраты непомерно велики. 15 рублей каждый месяц отнимаю от семьи. А если цены повысят, то не лучше ли совсем бросить курить?
***
...Летом мы съездили в Таллин, к Викиной родной тетке, которая уже на пенсии. Успела получить однокомнатную квартиру на первом этаже в новом доме за парком Кадриорг. Много лет проработала на телефонном узле телефонисткой, на секретной работе, потому что слышала такое, что простые смертные не должны знать. Похожа на Марию Семеновну, с таким же тяжелым характером. Но у неё две дочки, обе замужем, у каждой дети, двоюродные братья и сестры моей жены, которая четыре года прожила рядом с ними, когда училась в техникуме.

Встретили нас хорошо. Почти у всех автомобили, повозили по окрестностям Таллина. В магазинах непривычное изобилие разнообразнейших продуктов, промтоваров. Их ещё не испортила советская власть. В общественном транспорте тишина и спокойствие. Если зайдет шумный пассажир, то знаешь – это русский. Только их можно увидеть пьяными.

Для детей накупили коробки цветных карандашей, которые у нас в страшном дефиците, и разной одежды для них и Вики. Я, по обыкновению, узнавал город ногами.
Старый город очень живописен. Средневековье живо представлялось. На площади у ратуши кафе с баром, можно у стойки выпить бальзам – настойку на травах, но я лишь заглянул, чтобы иметь представление, у нас каждый рубль на счету. За столиками сидят, но народу в маленьком помещении немного.

Зашли в гости к Люде Титаренко, подруге жены. Красивый муж. Недавно купили «Жигули». Живут в трехкомнатной квартире одноэтажного, бывшего частного дома.
Оставили нас на одну ночь. Вечером угощали глинтвейном. Пил впервые в жизни. Понравилось. Потом смотрел слайды, сделанные счастливой семьей.

Пока же мы им завидовали. Они имели всё для счастливой жизни. Придет время появятся и дети. Пожалуй, здесь русские живут лучше, чем в Батуми. Но и здесь рассказывают о национализме к русским, которым разрешают быть рабочими, обслугой. Нет, я бы здесь не захотел жить. Национализмом сыт по горло.

Ради любопытства зашел в книжный магазин, где могли быть приятные неожиданности. Но не увидел ни одной книги на русском языке. Это покруче, чем в Батуми.

Мы вернулись в Тольятти, и потянулась привычная жизнь. Вика успевает поработать, и по домашним делам, вовремя постирает, приготовит обед, дети под присмотром. Необременительная квартплата автоматически высчитывается с каждой зарплаты, нет необходимости в квитанциях. ВАЗ содержит весь город и всю его инфраструктуру.

Единственное неудобство — каждый месяц выписывать показания потреблённой электрической энергии, и стоять в очереди, чтобы уплатить четыре рубля. В нашем районе тариф в два раза меньше, чем в Старом городе, а там ещё платят за газ. У нас же кастрюли сияют чистотой. Да и очень удобно. Нет необходимости зажигать спички.
Я часто мысленно благодарил Леонида за то, что так удачно устроил мою жену. И зарабатывала не намного меньше меня. К работе привыкла, с коллегами в хороших отношениях. Правда, мастер женщина с невыносимым характером, но так не бывает, чтобы всё было хорошо.

В чем-то всегда плохо, нужно терпеть. На заводе женщины восемь часов стоят у станка, не отойти, а Вика за два часа успевала сделать норму, обойти два подъезда с жильцами, поставить их подписи в тетрадь. Редкая попросит устранить какую-то неисправность, все дома новые, краны не успели сработаться.

И у меня на работе всё привычно. Почти со всеми в хороших отношениях. В свободные минуту разговариваю с Сарычевым о смысле жизни, забыв, что открыл кран на поддоне с маслом, и масло переполнило емкость и уже выливается на шашку. Приходится сыпать опилки, а потом убирать их с просушенного пола. Эта история повторяется не один раз. Поэтому сменщики стараются не сливать масло, оставляют мне.

Ругаться не хочется, молча сливаю. Долго и нудно стоять рядом. Увлекусь за работой и снова забуду. В цехе от работающих станков довольно шумно, но не так как в прессовом производстве, где стук мощнейших прессов действует на нервы, и, кажется, к нему невозможно привыкнуть.

Мечтается о транзисторном приемнике с наушниками, чтобы заглушить шум станков и слушать новости и хорошую музыку. Но наушники невозможно достать, их просто нет в продаже, да и приемник не будет принимать в цехе из-за работающих станков, которые создают помехи.

Вспомнилась статья в журнале: ученые ставят опыты по уничтожению производственного шума. И им удалось снизить шум в ткацких цехах, путем направленного излучения шума из динамиков. Один шум уничтожал другой, и в цехе становилось тихо. Когда же перейдут от опытов к жизни? Лет десять ждать, не меньше, с нашей нерасторопностью.

3 февраля. Лектор делал международный обзор и сказал про Владимирова, отца нашего тяжелоатлета Юрия Власова, что он был главой советской разведки в Китае, резидентом. Когда началось гонение на интернационалистов под вывеской литературной критики, начали с ними расправляться. В 1949 году Берия подослал Владимирову доктора, который привил ему рак, от которого он скоро умер. Перетерпеть все в Китае, чтобы погибнуть в Союзе от рук "своих"!

Сталин назвал Мао редиской, красной снаружи и белой внутри. Юрий Власов по запискам отца написал книгу "Особый район Китая" единственная книга находиться в библиотеке парткома завода, то есть простому человеку нет возможности прочитать.
***
"1979 ...Пиво в большом дефиците. Продают едва ли не в одном месте на 600 тысяч населения. Выстраиваются огромные очереди с трехлитровыми банками. Раньше торговали в маленьком бараке на пустыре за седьмым кварталом. Кто-то этот барак назвал «Русским полем», так и повелось, прижилось название на долгие годы, даже когда этот барак убрали.

В очереди за пивом, уже разгоряченные мужики, бывало, устраивали драки, убивали. Изредка я не выдерживал и тоже становился в очередь. Чтобы надолго отбить у себя охоту, взял сразу два баллона пива.

Второй баллон принялся пить на следующий день, и удивился, какое оно стало невкусным. Не знал, что пиво выдыхается, нужно пить сразу. С батумским пивом не сравнить, да еще разбавляют. Бутылочное пиво можно купить только в Комсомольском районе, но туда не наездишься. Никто из нас не может понять, почему наши власти из пива делают дефицит? Единственное объяснение – не хотят, чтобы народ спивался. Трогательная забота, которую никто не оценивает.

В апреле, когда ещё не сошел снег, пошли с Геной смотреть, в каком состоянии его дом, когда будут сдавать и заселять? Его дом за нашей школой, почти рядом. Возле дома рабочие благоустраивают территорию, прокладывают тротуар в грязи. Подъезды закрыты, невозможно пройти в квартиру и полюбоваться жилищем. С одной стороны это правильно, потому что идет страшное хищение. Воруют всё что возможно. Уж такова наша психология. Мы не смогли вычислить, где находится его квартира?

Получалось, что Хлебниковы вселятся в квартиру раньше нас, приехавших шесть лет назад. Но я рад за него, чувствовал свою причастность — без меня и у них ничего не было бы.

В последнем подъезде нашего дома на первом этаже продуктовый магазин, куда изредка привозят яйца, и тогда сбегаются все жильцы, выстаивают часовую очередь, берут по две-три кассеты. Мне пришлось два раза выстоять.

Как-то, зашел туда и купил 50-ти граммовую пачку индийского чая, который оказался очень хорошим. Надо было больше купить пачек, а я не сообразил. Вскоре этот магазин убрали, потому что рядом построили кирпичное здание, где на первом этаже сделали магазин. Туда мы и стали ходить за хлебом.

Заметил, что с утра привозят цистерну молока перед нашим домом на улице Разина. Два раза в неделю я приходил с бидончиком, покупал три литра и варил всем молочную кашу, пока Вика на работе.

23 июня. Отсутствие полной и хорошей информации. В газетах пишут только о заграничных странах. А о нашей — только победные реляции, и тут же возмутительные случаи взяточничества, бесхозяйственности, равнодушия. Все это в сталинские времена было бы расценено как вредительство. А сейчас нарушители отделываются выговорами.

Всеобщее недовольство руководством. Никто не вспоминает Хрущева, хотя он 12 лет был вождем партии, и только о нем и говорили, так же, как сейчас о Брежневе. Невольно возникает вопрос: не ждет ли и его такая же участь?

Анекдоты об этом прямо говорят:"Через сто лет один историк спрашивает другого:— Ты не знаешь, кто такой Брежнев? — Это какой-то мелкий политический деятель во времена Аллы Пугачевой". Злой и справедливый анекдот.

Роже Мартен дю Гар говорит, что в каждом произведении должна, быть новизна восприятия, то есть нужно писать о том, о чем еще никто не писал. У меня давно уже в мыслях написать рассказ, героем которого будет тип Комарова, говорящего правду всем, даже когда она не выгодна и не нужна никому, и ему тоже. Нужно это продумать.

Когда Кагановича, нашего начальника цеха, обокрали, ему выписали помощь от завода — тысячу рублей. Когда 22 апреля умер мой сосед по малосемейке Володя Холод, его жене выписали 25 рублей, но эти деньги кто-то успел получить, и до жены не дошли. Позже она узнала, что такая сумма была выписана. Кто мог это сделать, если не деятели из профкома? Знают, что никто не будет докапываться, жене не до того.

Перед отпуском Кагановичу выписывают пособие в сотни рублей, каждый месяц доплачивают большие суммы за внедрение новой техники, хотя он ничего не делает. На цеховом собрании оператор так и сказал об этом, а ему из президиума ответили:— Доплачивают потому, что он руководит, он начальник цеха.

У парторга Дивулина двухкомнатная квартира, а он хочет трех. Видимо, законным путем не получается, поэтому он договорился с каким-то врачом, который согласился поменять свою трехкомнатную, с условием, что ему достанут "Жигули". Дивулин уговорил Сорокина встать в очередь на машину, за которую получит тысячу рублей, врач — машину, а Дивулин — квартиру. Карты спутал Сорокин. Он часто приходит на работу в пьяном виде, и его убрали из очереди. Недавно, наконец-то, поперли из партии.

Меня возмущает, что такой алкоголик — член партии. Все делают вид, что не видят, в каком состоянии он приходит на смену. И работает.
Если мастера лишают премии за халатность, неумение работать, он не очень огорчается, тут же выписывает доверенному человеку потерянную сумму, как премию, которая и возвращается в его карман. Я не коллекционирую эти факты. Хочется, чтобы их не было. Строй у нас замечательный. Конституция великолепная. Но что она стоит, если её не соблюдают?

Сейчас то же самое неравенство, которое было и до революции. Только сейчас это класс начальников, директоров, министров, которые уже сейчас живут при коммунизме.

Лишь у рабочих голый заработок, которого едва хватает. Верно, мы стали лучше жить, чем 10 лет назад. Но было бы странно, если бы это было не так. Могли бы жить ещё лучше, если бы все законы соблюдались, начальники не брали взяток, не воровали, не были равнодушными к бракоделам. Создается впечатление, что всем выгодно выпускать бракованную продукцию.

16 июня перевезли вещи Геннадия в новую квартиру. Без лоджии, на первом этаже. Но, выбирать не приходится. Кто-то должен жить и на первом этаже. Конечно, можно было бы попытаться дать взятку через Реуцкого, но квартира не моя, и я не могу подсказывать Гене, что и как ему делать. Может быть, ему жалко денег.

Гена перевелся водителем-испытателем на трек. Работа более интересная, но стал жаловаться на загазованность в цехе, боль в сердце. Он старше меня на три с половиной года.

Странное положение у нас создается в стране; недостатки волнуют только простых рабочих, а начальство остается равнодушным. В газетах все время печатаются обвинительные статьи, подписанные простыми рабочими, а где начальники этих предприятий, почему они не волнуются?

Утром передавали сводку ЦСУ, химическая промышленность и строительство железобетонных изделий не выполнили план. Не хватает стиральных порошков, потому что нет сульфанола, так как его выпускает единственный завод Сумгаита, который, естественно, не справляется.

Я не любитель ходить по магазинам, так как, чаще всего, в карманах пусто. Но сразу после праздников, 9 ноября, было свободное время, и с Владой зашли в "1000 мелочей”. Магазин забит очередями во все отделы, которые меняются местами каждый месяц, и когда я прихожу, то с удивлением вижу, что и на этот раз перестановка. Какую цель этим они достигают, непонятно?

Сразу у входа оказался канцелярский отдел, где бойко расхватывали тетради. Мне тоже нужны тетради, но я рассудил, что их можно купить в любой будничный день, когда схлынет праздничная толпа. Но увидел, что там продают длинные стержни шариковых ручек, которые исчезли из продажи, и неизвестно, когда снова появятся. Правда, короткие стержни лежали, но спросом пользовались длинные, — налицо неумелое планирование.

Не стал стоять в очереди, прошел на второй этаж, там тоже повсюду очереди. Тогда я не обратил внимания, позже мне сказали, что особым спросом пользовались туалетное мыло и "Лотос", которые исчезли во многих городах. Этот слух дошел и до нашего города, и паникеры стали раскупать в страхе, что останутся без этих товаров.

В эти после праздничные дни спрос настолько возрос, что в местной газете была опубликована статья с цифрами: спрос на мыло возрос в десять раз, стиральных порошков — в пять раз.

Я не представлял, что такое количество мыла можно скупить. Перед праздником случайно зашел в винный отдел магазина нашего квартала и увидел полки, заставленные хвойным мылом. Сиротливо стояли две бутылки яблочного вина, которое местные выпивохи презрительно окрестил "Листопадом", и три бутылки коньяка с невзрачной, тусклой этикеткой.

Возле стены до потолка громоздились пустые ящики, людей не было. У меня промелькнула мысль, что за неимением вина торгуют мылом, которое никто не берет. И вот, это невероятное количество, как корова языком слизала. Недавно специально обратил внимание на отделы, торговавшие ранее мылом, ни одного кусочка, даже дорого сорта, и кажется, что этот отдел никогда не существовал, полки чем-то уставлены, но мыла нет. Правда, "Лотос" стоит, и никто его не берет. Рынок сбыта насыщен. Невозможно представить, чтобы было иначе, ведь у нас свой завод, выпускающий стиральный порошок.

В "Комсомолке" статья, объясняющая нехватку стирального порошка во всех городах страны, мол, на Сумгаитском заводе устарело оборудование, выпускающее сульфанол, компонент, которым пользуются другие химзаводы, делающие стиральные порошки. И только по этой причине они выполнили план на 83%.

Но почему исчезло мыло, никто не объясняет, Может быть, это невозможно объяснить. 34 года со времени окончания войны не было такого перебоя с мылом. Вдруг исчезли зубной порошок, паста, носки. Даже Брежнев в ноябрьском докладе был вынужден сказать о создавшемся положении в связи с многочисленным дефицитом, мол, виноваты министерства, и за это надо наказывать. Надо. Но почему-то не наказывают, а награждают.

Исчезли жиры, нет сливочного масла, даже маргарина, один костный и говяжий жир, но я не видел, чтобы их кто-то покупал. В некоторых городах продукты дают по карточкам, а у нас стесняются перейти на эту систему. Впрочем, надеюсь, в новом году все наладится, тем более что на месяц мыла у нас хватит. Можно понять, почему нет мяса — телята медленно растут, но невозможно объяснить, почему нет таких обыденных и простых товаров, как носки, зубные щетки, эл. лампочки, которые раньше всегда были в продаже. Это сознательная диверсия на подрыв авторитета советской власти. Ничем другим подобное невозможно объяснить.

Почему-то у меня, в последние года, предчувствие, что должны наступить новые времена. Подобно тем, когда Брежнев пришел к власти, свежая струя ворвалась в затхлый мир, начались разоблачения культа личности, в литературе появились новые темы, было покончено с лакировочными фильмами.

Но время проходит, и ничего не меняется. История делается на протяжении многих поколений, должны пройти десятилетия, чтобы были заметны сдвиги. Я слишком тороплю события. Думается, что все же живу в интересное время, на мою долю выпали трудности, каких нынешнее поколение не знает, был свидетелем начала космической эры.

Очень жаль Виля Липатова, вдруг умер, такой молодой. Мог бы написать не менее 20 повестей. Рано умер Константин Симонов. Мне он нравился, и своей прозой, и как человек, и поэтому трудно понять Виктора Громыко (ЛИТО), когда он сказал, что не любит его и считает, что тот не видел войны, а только порхал по фронтам, мол, все давалось ему легко. Но, если вспомнить, что Симонов был в Сталинграде, несколько раз переправлялся через огненную Волгу, то только одно это дает право сказать, что он видел и знает, что такое война. Да и все его произведения говорят об этом. Чувствуется, что Громыко поет с чужого голоса. Невозможно произносить такое со своего, он вращался в окололитературной богеме, где и наслушался всякого.

В 60-м году Хрущев сказал, что через 20 лет мы будем жить при коммунизме. Вика в школьном сочинении написала, что не верит в это, и за искренность получила жирный «кол». Учителя ясно дали понять, что нужно ловчить и лгать, и только тогда в этой жизни сможешь чего-то добиться.

Этот срок был настолько невероятно большим, что я не задумывался, что со мной станется, но понимал, что если коммунизма и не наступит, то жить будем намного лучше. Ныне всего в достатке в магазинах, а тогда и подавно.

Если сейчас подвести итоги, то нельзя не признать, что жить стали лучше. Но не знаю, чему это приписать, то ли растущему благосостоянию народа, то ли тому, что работаю, худо-бедно могу прокормить семью и кое-как одеть, хотя по-прежнему нет ни одного костюма, единственное зимнее пальто, одна пара туфель, трое брюк и десять рубашек.

Обычно говорят, пить надо меньше. Но я не пью! Даже бросил курить. Давно хотел бросить, но не выдерживал больше суток. Удивлялся тем, кто говорил, что может не курить месяц, и более. Мне бы хоть неделю продержаться! Не получалось. Но желание бросить курить, не пропадало. Надоело зависть от сигарет, надоело по утрам ощущать во рту неприятный вкус, словно кошки насрали. А то, что это вредно, сам убедился, когда начал бегать, не хватало дыхания. Бросил курить, и дышать стало легче, и дистанцию постоянно увеличивал.

Единственный расход, который позволяю — это марки. Сам, жена, дети, все ходим в старье, донашиваем. А тогда, в 60-х, семьи, где был отец, тоже хорошо жили, и в магазинах все было, а сейчас пустые полки, или же заставлены маринованными огурцами кабачковых размеров. В магазинах было не менее семи наименований колбас, покупал изредка миндаль в сахаре, сейчас мои дети и не знают, что это такое. Финики свободно лежали, мармелад, конфеты.

Да, это было. Но я немного лукавлю. Как краем уха слышал, Грузия входила во вторую зону снабжения, а вся Россия находилась в третьей, ей доставались остатки. В первой зоне находились столичные города.

Из продажи вдруг исчезли мужские носки, раньше были в дефиците простые носки, а сейчас и нейлоновых нет. И стоит появиться в продаже, как вмиг образовывается толпа. Даже по телевидению говорили, что многие обыденные товары вдруг стали дефицитом, исчезла зубная паста, зубной порошок, где-то — туалетное мыло, у нас оно еще есть, правда, не качественное, и не широкого ассортимента, но все же, есть. Нет простыней, ситца, и всего натурального. Все поняли, что от искусственного нужно отказываться, и естественное исчезло с прилавков.

Каждый год возникают нелепые слухи, которые ходят по всей стране, в печати появляются сообщения, что повышения цен больше не будет, что деньги не будут меняться. У нас творится что-то неблаговидное, и это когда-нибудь всплывет, а, может быть, все привыкнут к подобному, и все так и будет продолжаться.

Недавно Реуцкий сказал, что меня искал Сарычев. Я удивился, заинтриговался и позвонил. Он сказал:— Это не телефонный разговор. Я зайду к тебе.
Я не мог представить, зачем ему понадобился, строил различные предположения, исходя из того, что он сейчас работает в отделе кадров, может быть, хочет предложить мне новую работу, и в то же время понимал, что на самом деле будет то, чего совсем не жду.

Так оно и случилось. Прошло два дня после телефонного разговора, как он пришел на работу ко мне. Ему нужна была моя пишущая машинка для кого-то, нужно перепечатать диссертацию. Я сказал, что машинка неисправна, пробивает две буквы на одно место — еще и гарантийный срок не кончился, как она стала хандрить, а в Тольятти нет мастерской, надо везти в Куйбышев. Он выслушал спокойно, не выразил неудовольствие, порассказал заводские новости: жилья недодадут 10 тысяч метров, с бензином будет ещё хуже, приезжали японцы, и им понравился ВАЗ, мол, они не ожидали, что у нас все так хорошо налажено, и рабочие живут хорошо. Провели пресс-конференцию, рассказывали о японских рабочих, которые получают столько же, как и мы, но в конце года получают по семь месячных окладов и могут запросто купить нашу “Ладу”.

Недавно услышал, что Савелий Крамаров получил наследство за границей и переехал туда насовсем. Белоусова и Протопопов заранее распродали свое имущество и перевели деньги в швейцарский банк, а потом и сами сбежали. Обиделись на власть, на тренеров, которые отдавали предпочтение молодым, а они, вот такие замечательные, хранители классического , а не выпендрёжа, оказались не нужны. Думаю, большую роль сыграло обыкновенное жлобство, и понимание, что молодые гораздо перспективнее и талантливее. Так оно и получилось. Подозреваю, что они не раз и не два пожалели о своём поступке. Хотя, мы не знаем истинных причин, по каким они свалили за границу.

Как-то в разговоре я упрекнул Костина, работающего на токарных станках, и втайне страшно завидующему мне, у которого были не столь обременительные фрезерные станки: — Ты не патриот завода.
— Я даже не патриот Родины, и, если бы получил наследство, как Крамаров, тоже бы удрал заграницу.
— Что тебе плохого сделали? Ты что, в холоде и в голоде?
— А что хорошего? Свинья в хлеву тоже сыта и в тепле.

Тоже довод. Не возразишь. Непонятно, чем он не доволен? Во всем нужно винить себя, а не строй. Кто виноват, что его высшее достижение — это оператор на ВАЗе? Мог бы закончить институт, быть начальником, и тогда бы не жаловался, что всем обижен. Как-то он сказал, что если бы дали автомат и отправили в ЮАР, то бы перестрелял всех негров. Что ему сделали негры? Откуда такой расизм?! В детстве не читал «Хижину дяди Тома»? Выходит, не читал. Он на десять лет моложе меня, из другого поколения, из сытого.

16 января. Александр Госсман как-то сказал Ямпольцу, что предпочитает рабочих-пьяниц. Его можно отослать домой и заставить выйти на работу в воскресенье, или в любой день, когда есть необходимость, чтобы нагнать план. И тот, чувствуя свою вину, не откажется выйти со второй смены в третью, то есть отработать две смены подряд. А хорошего рабочего не заставишь, выйти в воскресенье. И у меня словно пелена с глаз спала, я понял, почему не увольняют пьяниц, хотя и грозят суровыми карами.

И вот, вышло новое постановление об улучшении дисциплины. Трудно поверить, что будут приняты какие-то эффективные средства, тем более что само постановление очень слабо заинтересовывает рабочих, чтобы те не меняли часто заводы, то есть само, постановление, не эффективно.

Три дня к отпуску и 10% премии не удержат человека на одном месте, если он захочет уйти. Надо сделать, как в Японии, когда старый рабочий получает в пять раз больше новичка, и для него поменять работу, все равно, что совсем лишиться её.

В прошлом году впервые за мою трудовую деятельность дали значок "Победитель социалистического соревнования". Это вовсе не значит, что я работаю хорошо и со старанием, наоборот, в прошлые годы я работал лучше, а победителя дали потому, что подошла моя очередь, так как все уже получили.

19 января. Вчера Алла Владыко получила ордер на двухкомнатную квартиру в 24 метра, на 12-ом этаже, полы паркетные. Должна была в тот же день получить плиту, и на следующий день переезжать, предупредила меня и Гену, чтобы помогли. Но кто-то успел снять “гусаки” на водопроводных кранах, и она стала требовать в ЖЭКе, чтобы ей поставили новые. Вика сказала, что даст ей гусаки, мол, не стоит делать из этого трагедию, но Алла сказала:— Зачем я буду брать твои, они должны поставить, пусть ставят.

Алла получила квартиру вне очереди, так как она уже получила однокомнатную два года назад, и после рождения сына её должны были поставить в очередь по 77 году, то есть она бы получила двухкомнатную квартиру лет через десять. Ей, партийной, удалось за взятку оформить свою квартиру, как малосемейку, и еще 400 рублей добавила, чтобы дали, именно, в кирпичном доме.

С Ямпольцем встречаюсь на обеденном перерыве в раздевалке. Он рассказывает, что в его цехе страшная неорганизованность, рабочие слоняются без дела, а он не привык так работать, от безделья муторно на душе.

37 цех организовали по идее Полякова. Цех будет выполнять срочные и сложные детали на экспериментальные автомобили. Но наряду с хорошими иностранными станками поставили и советские, от которых отказались другие цеха, и они уже почти разукомплектованы, и теперь, чтобы собрать, легче сделать новые.

Через неделю в 37-ой нагнали из всех цехов сто человек, и все слоняются без дела, потому что станки должны запускать опытные наладчики. Ямполец сказал, что если бы знал, что так будет, ни за что бы не перешел. Он обыкновенный паникер: любит возмущаться любой неурядицей.

На другой же день после его ухода, Госсман и Ярушин начали модернизировать зуборезку: сделали автоматическую разгрузку деталей, а на приводе — загрузку. Пилили, ровняли, сваривали, закручивали. Теперь одной загрузки хватало на сорок минут работы станка на привод, и стоило убрать штырек, как детали сами скользили в кассету. Я даже удивился, если знали, как сделать, то почему ждали ухода Ямпольца? Чем он мешал? Загадка. Пришлось бы делиться с ним премией? Экое крохоборство! А как же пролетарская солидарность? Чувство локтя? О таком не напишешь в романе, не напечатают, скажут: Поклёп на рабочий класс.

Иной раз думаешь, что же продается в магазинах, если нет нужных товаров? С повышением цен на кофе, с прилавков исчезли не только дорогие конфеты, но и карамели, на изготовление которых кофе никогда не шло. С одной стороны, это даже хорошо, что нет конфет. Дети меньше едят сладкого, меньше будут портиться зубы. Мыло появилось в продаже, пока трех сортов, но ситца и простыней нет. Сливочное масло перестало лежать, даже маргарин редко появляется. На витрине лежит только комбижир.

Скоро будет шесть лет моего пребывания в Тольятти, а в вызове написано, что квартиру дадут через три года. По этому поводу, вероятно, поступило много жалоб, и они решили общую очередь разделить, отдавая приоритет приехавшим по вызову. В этом списке я оказался 16-м, а в общем списке 43-м. Но Реуцкий разочаровал, сказал, что 3-х комнатных выдают всего 6-7, это значит, в лучшем случае, получу через два года.

Недавно Госсман подозвал меня и Шматову, и мы втроем проголосовали, чтобы меня и Ярушина послали на слет передовиков, где будут вручать ценные подарки. В 1976 году мне вручили чеканку за девять рублей, изображающую олимпийского мишку — это и есть ценный подарок. Провисел на стене года три, пока не выбросили в мусоропровод

Во вторник поехал в Старый город покупать брюки, так как здесь мало магазинов и почти нет выбора. Купил трое брюк. В мебельном только стулья и диваны, больше ничего нет. Вика записалась на "стенку", её номер в очереди — № 350. Раз в неделю надо отмечаться. Через три года очередь дойдет. Надеюсь, к тому времени квартиру получим.

27 февраля отправил письмо в ВЦСПС с жалобой, что приехал по вызову, а квартиру не дают. Не верю, что это поможет, но...

7 марта. Редко подсаживаюсь за стол, где наши женщины отдыхают от работы. Два года назад в бригаде был вывешен узаконенный график отдыхов, два перерыва до обеда и два по десять минут после обеда. Рабочие использовали время отдыха на полную катушку, едва наступало время отдыха, как тут же бросались играть в домино.

Потом начальство сочло это роскошью, тем более что мастера жалуются на нехватку людей, мол, некому работать, а программа с каждым годом все больше. И отменили эти отдыхи. Вероятно, ожидалось немедленное повышение производительности. Но этого не произошло. Первое время остерегались отдыхать группой, но потом осмелели, и за два часа до окончания работы, сделав норму, женщины садились за стол, и вели свои разговоры.

И, когда я заикнулся о повешенной женщине, Оля рассказала, что она повесилась сама. Перед этим она договорилась с охранницей, что та пропустит её с двумя банками краски, но охранницу неожиданно поставили на другое место, и женщину задержали на проходной с краской. Вероятно, угрызения совести. Нет, не совести, а стыд перед разоблачением и страх суда побудили повеситься прямо на главном конвейере. Это случилось во вторую смену. Утром её сняли.

Вспомнился 1975 год, когда напротив нашего дома строился детсад, были уже поставлены колонны. Вот на одной из них и повесился парень 26-ти лет, который попался на краже автопокрышек. Он из нашего дома. Оставил жену, грудную девочку и пятилетнюю Люду, сверстницу Власты. В этом году они подружились, завтра мои дочки идут к Люде на день рождения. А отца нет. До чего же это глупо! Ни разу не слышал о самоубийстве тех, кто ворует годами, а вот они украли в первый раз, попались, и не вынесли позора.

Юра Субботин проработал у нас четыре года после армии, когда попался на попытке кражи, начал разбирать карданный вал, чтобы вынуть крестовину. Он работал ночью и думал, что никто не увидит. Но заметили дежурные, когда он снял вал и понес к своему рабочему месту, где и начал разбирать, тут и подошли. Он сразу признался, что хотел украсть.

На собрании я, из озорства, хотел посмотреть, как отреагируют на мои слова, взял его под защиту. Сказал:— Юра совсем не хотел воровать, а просто полюбопытствовал, что там находится. Никто, конечно, мне не поверил, но сурово не наказали. А я стал замечать, что Юра вдруг начал ко мне относиться со вниманием. Если раньше я для него был никто, то есть не сверстник, с которым более интересно разговаривать, то теперь он первым стал здороваться. Через два месяца он уволился.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

lj-frank-bot.livejournal.com

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: ÐÑÑÐ´ÑÐ±Ñ (https://www.livejournal.com/category/lytdybr/?utm_source=frank_comment), ÐÐ±ÑÐµÑÑÐ²Ð¾ (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment), ÐÑÐ¾Ð¸Ð·Ð²Ð¾Ð´ÑÑÐ²Ð¾ (https://www.livejournal.com/category/proizvodstvo/?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team