![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jlm_taurusВ октябре 1977 года мы приступили к занятиям, но теперь в новых джинсах и с перстеньком на руке я стал чувствовать себя очень уверенно, этаким крутым парнем. Не знаю, что тут больше сказалось, эти аксессуары или прожитый так бурно год, но перемену я почувствовал. Наверно все вместе оказало влияние на мое поведение, так как, поступив год назад в институт, после года работы на заводе и двух лет службы в армии я чувствовал себе несколько скованно. Конечно, значительный багаж прочитанных книг давал мне возможность в студенческих компаниях понимать, что они говорили и о чем. Но, как правило, я ограничивался короткими репликами, так как опыт разговорной речи был у меня очень ограничен из-за чрезмерного употребления за прошедшие годы слов, не произносимых в приличном обществе. К началу второго курса я уже практически отучился разговаривать на «том языке», но язык этот не забыл.
В октябре 1977 года в СССР приняли новую, как мы её называли «брежневскую», Конституцию СССР 1977 года. Я тогда, конечно, не знал, что эта конституция для СССР будет последней. Да и никто не знал. Но нам тогда с её помощью объявили, что в нашей стране построен «развитой социализм» и появился очень дружный, любящий и уважающий друг друга «советский народ». И если в школе я ещё нормально воспринимал, например, слова о дружбе советского и польского народов, то теперь после службы в армии я уже знал, что поляк - это национальность, а советский – это никто, так «савок».
И не очень-то понимал, куда из «советского народа» денутся «чурки», «жиды», «хохлы», «бульбаши», «лица кавказской национальности». Уже тогда, в те годы, я неоднократно слышал, что грузины лучше, чем армяне, а те утверждали, что наоборот, но представители обеих этих национальностей были согласны, что они лучше азербайджанцев. Что думали о них азербайджанцы, я писать не буду. И, извините меня, но что это за «развитой социализм» такой, при котором за мясом, колбасой, трусами, губной помадой и так далее я из Ростова-на-Дону в Москву должен ехать и часами там, в очередях стоять, что бы это купить за свои кровные деньги.
Но тогда эти мысли мы отгоняли оптимистической верой в партию и её мудрое руководство, которое в этой конституции тоже уже официально подчеркивалось и закреплялось. И действительно, ну что вам задумываться, говорили нам преподаватели политэкономии. Войну мы под руководством партии выиграли, страну после такой страшной разрухи отстроили, так неужели трусов не нашьем и коров не вырастим. Учитесь сами лучше, меньше думайте, партия за вас подумает. Ну, наверно так и будет, обсуждали мы все это «на кухнях». Поживем, как говорится, и увидим. И, конечно, мы учились, в кино бегали, гуляли, ели мороженное и в целом наслаждались беззаботной студенческой жизнью, мечтая о поездке на море летом по той же программе.
...я много времени отдавал работе в комсомольском оперативном отряде и в апреле 1978 года за активную работу был награжден грамотой городского комитета ВЛКСМ. И в этом же году я, состоя в руководстве Ленинского комсомольского оперативного отряда дружинников, очень часто приходил в Ленинский РК ВЛКСМ. Там, в райкоме, я познакомился с директором кинотеатра «Победа», и она предложила мне в кинотеатре по ночам подежурить. Почему нет, подумал я. Во-первых, трудовой стаж. Во-вторых, у меня стипендия 46 рублей и плюс за эту работу 90 рублей. Итого 136 рублей. Это радует. Тем более что деньги, заработанные летом, уже как то незаметно рассосались. И кроме всего прочего я любил кино. А тут надо было приходить на работу к началу последнего сеанса.
Последить за порядком, посмотреть сам фильм, а после окончания выпроводить последних зрителей, проводить домой билетеров и киномеханика и, закрыв двери кинотеатра изнутри, лечь спать. Прекрасная перспектива. Тем более что я, будучи достаточно взрослым, жить за счет родителей не очень хотел. Поэтому брался за любую работу. Я дал согласие, оформился и 1 декабря 1978 года приступил к работе. С этого момента старый кинотеатр зажил двойной жизнью. С утра и до вечера это был кинотеатр. А вот по ночам, он преображался и превращался в шикарный, молодежный кафе-бар и ночной клуб. На мое ночное дежурство приходили мои институтские друзья, и мы в холле кинотеатра под пальмами накрывали стол.
Вино, водка, кофе, пирожки и бутерброды, принесенные из дома, небольшие тортики, купленное в «Золотом колосе» заранее. Мы даже танцы организовывали, если приходили девочки. Кинотеатр расположен был на улице Энгельса (ныне Б.Садовая) и вокруг не было жителей. Поэтому никому наша музыка ночью не мешала. А приезжавшей иногда милиции я показывал свое удостоверение, да они меня и так знали по совместным мероприятиям. Ну и мы старались не слишком шуметь, но нам было очень весело, и ночная жизнь в кинотеатре била ключом.
Пока я не совершил тактическую ошибку. В январе в кинотеатр пришла новый директор, которая предложила мне стать администратором в кинотеатре. А это уже не 90 рублей, а 130. И она ещё поманила меня карьерой по линии пропагандистской. Мне эта деятельность нравилась. Я согласился и в конце января 1979 года стал администратором в кинотеатре. Попова Сашу из своей группы в институте я устроил сторожем на мое прежнее место, и мы продолжили.
Но, став администратором, я не мог бросить обучение на дневном отделении института, так как нужно было получить офицерское звание, а это требовало посещения военной кафедры. Тут я и понял, что попал в трудное положение. После занятий я бежал в кинотеатр на работу, а готовиться к занятиям как? Проблема. Работа над чертежами требовала много времени. А его катастрофически не хватало. Стал отставать.
Папа, видя моё кислое лицо, спросил, в чем дело и, внимательно выслушав, посоветовал прекратить работу в кинотеатре. «Уже конец апреля - сказал он мне, - а в мае, - напомнил он, - ты ведь, сынок, собирался ехать на работу в «Радугу». Что касается денег, то летом опять на «Ростсельмаше» заработаешь». И то, правда, подумал я и уволился. Саша Попов ещё немного поработал, мы ещё немного поэксплуатировали кинотеатр, и конец нашей программе ночных развлечений. Он тоже уволился. А пока я работал в кинотеатре, в прокат вышел французский художественный фильм «Картуш» о знаменитом французском разбойнике. В главной роли был Жан Поль Бельмондо. Боже, как мне понравился этот фильм и игра этого актера. Я смотрел его не только каждый день, пока он шел в кинотеатре, но иногда и два раза в день. И провел на него своего брата Женьку с его другом Володей Олейник и всех своих друзей. С тех пор я не пропускал ни одного фильма с участием Ж.П.Бельмондо, а потом многие из них собрал для домашнего просмотра вначале на кассетах, а затем и на дисках.
В апреле 1979 года папа от своей организации, где он работал (ПКТИ - проектно конструкторский технологический институт), наконец получил долгожданную новую квартиру на Северном жилом массиве. Располагалась она на 7-м этаже. Как я уже рассказывал ранее, бабушку у нас прописать не получилось, и мы начали перевозить вещи. Перевозим мы мебель на новую квартиру, машина разгрузилась и поехала за второй партией, а я сижу возле подъезда и охраняю ранее нами привезенное имущество.
А через месяц в нашей новой квартире установили телефон. Для нас это было почти чудо. В центре города, где мы жили на улице Баумана, установить в квартире телефон было несбыточной мечтой. Мы даже не предпринимали таких попыток. То же в центре на Крепостном, где жили дедушка Миша, бабушка Маня и моя тетя Лариса с сыном Женей они стояли в очереди на телефон, к моменту, когда мы переехали на Королева на Северный, уже лет 20. И без успеха.
Свободных номеров нет, отвечали им на телефонной станции. Ждите когда построят новую. А когда в 1972 году, после смерти дедушки Миши, тетя Лариса перерегистрировала очередь на телефон на себя, она шутливо спросила у оператора: « Вот папа умер, прождав в очереди 20 лет, но телефона не дождался. А я дождусь?» И получила совершенно прямой и убийственный ответ: « Не волнуйтесь. После Вашей смерти очередь по закону может на себя переоформить Ваш сын». И это была не шутка, а официальный ответ должностного лица на вопрос гражданина. Юмора там не было и тени. А мы, переехав на Северный жилой массив, воспользовались тем, что там, в новом районе, была построена новая телефонная подстанция и телефоны устанавливали всем желающим.
Так в нашей квартире появилось дисковое «чудо» с номером 35-86-89. Через два года в районе, где жила тетя Лариса построили новую телефонную подстанцию и по заявлениям телефоны уже установили всем подряд, и тем, кто стоял десятки лет, и тем, кто написал заявление за месяц до установки. Телефон практически начинал менять качество жизни. Можно было позвонить родственникам и друзьям (если у них были телефоны) и обменяться новостями. Позвонить из автомата домой и предупредить родителей, что задерживаешься или позвонить друзьям и договориться о встрече.
Можно было даже позвонить из дома родственникам в другой город. Вначале не было автоматического соединения по межгороду и надо было вначале позвонить на телефонную станцию, заказать разговор на сколько-то минут (причём затем надо было сбегать на телеграф и оплатить этот разговор), сказать в какой город и сидеть, часто довольно долго и ждать, когда освободится междугородная линия, чтобы телефонистка могла вызвать со станции указанный вами номер, а потом соединить вызванного абонента с вами.
Как только оплаченные минуты заканчивались, телефонистка врезалась в разговор и предупреждала, что время заканчивается. Когда позже появилось автоматическое соединение, дозвониться стало не сильно проще. Надо было набирать кучу цифр: код вызываемого города, номер вызываемого абонента, код своего города,
свой номер и набирать, набирать, набирать! Потому что междугородных линий было мало, и они всё время были загружены. Но в любом случае это был громадный цивилизационный шаг вперед.
Приближалось окончание третьего курса. Из деканата в начале апреля пришло ежегодное указание каждой группе выделить по два человек, которые должны поехать готовить «Радугу» к открытию. В июне туда привозили детей сотрудников, организовывая пионерский лагерь, а потом заезжали студенты. Поэтому лагерь надо было в течение месяца покрасить, убрать и отремонтировать, если что-то за зиму сломалось. А потом эти несчастные месяцами не могли сдать сессию, так как в коллективе сдавать намного легче. И потом была какая-то странная зависимость. Чем ловчее человек что-то мог делать руками, тем хуже у него получалось работать головой.
...я и три парня дней двадцать крышу столовой покрывали смолой. С 8-00 и до 17-00. А потом плавно переселялись на пляж с баллоном пива. Я вернулся из «Радуги» черный, как сапог. И бегом на «Ростсельмаш». Надо было заработать на новые джинсы, отдых, поездку в Москву. Устроился по описанной мной ранее схеме, но уже с Женей Ершовым. Вдвоем было веселее. Работали иногда сутками, переходя из смены в смену. И спали иногда на заводе. Однажды мы с ним побили все рекорды. Ухитрились войти на завод в 7-00 в пятницу, а вышли утром в воскресенье. Шесть смен подряд. Но ведь это по 120 рублей, которые мы заработали. Среднемесячная зарплата инженера. Но домой чуть живые еле доползли. И затем все воскресенье отсыпались. За два месяца заработали прилично. Тысячи по полторы рублей. А потом опять в «Радугу». Но уже просто как обычный студент. Отдыхать.
Учебный год на четвертом курсе, как обычно, начался в октябре. Это был 1979 год. Довольно радостный, я приступил к занятиям. Радость стала просто безграничной, когда нам выдали стипендию за четыре прошедших месяца, а это была приличная по тем временам сумма в 184 рубля.Естественно, мы её также радостно очень хорошо «обмыли»
в те годы водоснабжение на Северном жилом массиве, как впрочем, и в других районах Ростова-на-Дону, было отвратительным. Воду очень часто отключали по различным причинам. По два, три, а иногда и более дней мы сидели без воды. А как, скажите на милость, умываться и смывать в туалете? Многие, в том числе и моя мама, видели выход в том, чтоб держать постоянно запас воды в ванной. Это, конечно, при отсутствии воды нас очень сильно выручало, но при её наличии создавало приличные неудобства. Чтобы искупаться под душем, необходимо было воду из ванны вначале слить, помыть ванну от осадков, искупаться и опять наполнить ванну. Длительная операция. Поэтому я её избегал и в основном мылся под краном. А на стиральной машинке стоял таз, куда мы складывали грязные вещи, накапливаемые для стирки. Почему-то корзин для грязного белья тогда ещё не было. И вечером, находясь «на автопилоте», я, снимая с себя всё, аккуратно складывал это в таз.
На зимние каникулы я опять поехал в Москву к дяде. Набрать продуктов и еще прикупить разных дефицитных и отсутствующих в Ростове мелочей, как-то: мужское хлопчатобумажное белье, сделанное в Румынии, импортные лезвии для бритья, французская косметика, импортная обувь и прочие приятные вещи. Каждое утро вставал в 6-00 и, как на работу, по магазинам, а поздно вечером, сильно утомленный от этой беготни и уже не чувствуя ног, но счастливый, с «добычей» возвращался домой. В этот раз мне ещё было поручено тетей Ларисой, приобрести в Москве цветной телевизор. Помню, что назывался он «Темп» и стоил прилично, что-то около 800 рублей. Мы его с дядей в магазине купили и на его ЗАЗ-968 «Запорожце» («ушастый», как его называли в народе из-за воздухозаборников, расположенных на боковинах) доставили к вокзалу.
Носильщик довез на тележке к поезду, и мы его погрузили в вагон. Я этому телевизору отдельный билет купил, как человеку. А он был в коробке и в дверной проем купе не прошел. Пришлось его поставить в тамбуре и каждую остановку выходить смотреть, чтоб его не украли. Намучался я ужасно. Но тетя была очень рада. В Ростове-на-Дону на него в очереди несколько лет стоять надо было. А в Москве всего несколько месяцев. Дядя записался, и к моему приезду очередь и подошла. И торжественно по приезде его установили, сами уже подключили к антенне и уселись смотреть. Счастью не было предела.
Пятый курс института был завершающим в обучении. Осенняя сессия была последней учебной. После её успешной сдачи мы уходили на каникулы, после которых начиналась преддипломная практика, затем сдача государственного экзамена по научному коммунизму. И никого не смущало, зачем нам, инженерам, этот предмет вообще и государственный экзамен в частности. Но его сдавали во всех институтах страны. И в медицинских, и в авиационных, и в морских, и во всех других. Везде. Всегда и всеми.
..выбрав в расписании приличный просвет между практиками, и договорившись со старостой, что он не будет меня отмечать как отсутствующего на занятиях, я в октябре 1980 года поехал с приятелями в Москву. Просто так. Походить по магазинам, попить «фанту». В Москве только прошла Олимпиада-80, и в магазинах было ещё много того, что в Ростове-на-Дону купить было нельзя, в том числе эта самая «Фанта».
По окончании зимней сессии мы ушли на каникулы, на которых в этот раз я никуда не поехал. Я в это время опять устроился на месяц-полтора в цех точного литья по выплавляемым моделям, в бригаду подготовки материалов к заливке. Мне было поручена подготовка песка, который насыпали в форму перед заливкой. Он поступал сырой и вперемешку с мелкой фракцией камней. Надо было его пропустить через сито, а потом просушить в специальной машине. За всем этим процессом я наблюдал. Чтоб он не прерывался. Оплата этой работы была небольшая. Всего 180 рублей в месяц. Но давала мне возможность, как работнику литейного цеха, подрабатывать в цехе сборки комбайнов по 20 рублей за смену. Я, наверно, смен 25 отработал. А это 500 рублей. Итого 680 рублей.
Минус 13 процентов подоходного налога, и 6 процентов налога за бездетность. Был тогда такой налог. Его ввели после Великой отечественной войны для работавших, но у которых ещё не было детей. Мужчины его платили сразу после поступления на работу и до тех пор пока не станут отцом ребенка, а с работавших женщин его начинали брать, после того как женщина выходила замуж и брали до рождения ею первого ребенка. Вводили его временно, чтобы собранные деньги пошли на поддержку детей оставшихся после войны сиротами. Но налог «задержался» почти до конца 80-х годов. Таким образом, я за месяц работы заработал 558 рублей.
...именно тогда, в институте, произошло мое первое знакомство с портативным считающим устройством – калькулятором. Ещё в период учебы на первом курсе мой папа, убедившись в полной бесполезности моего обучения пользоваться логарифмической линейкой , с помощью которой делали расчеты не одно поколение инженеров всего мира, достал мне «чудо электроники» того времени, один из первых калькуляторов «Электроника». «Достал» потому, что просто купить его в магазине в то время было невозможно. Это чудо было у меня наверно неделю, а потом его, к моему величайшему сожалению, украли. Вытащили из моего портфеля, пока я был в спорткомплексе на тренировке. Мучился я с расчетами примерно полгода, пока папе не удалось добыть второе «чудо».
Сейчас это уже кажется смешным, но тогда мы были не такие продвинутые технически, как сегодня. Между прочим прошло совсем немного времени с того момента когда меня в школе учили считать на счетах. Вот таких (фото 7.80). И в описываемый мною период такие счеты лежали еще во всех кассах магазинов и возле каждого продавца, отпускающего товар. Как то так. Да времена изменились неузнаваемо и очень быстро. Сегодня мои внуки Кира и Марк, которым по восемь лет, представить себе жизнь без сотового телефона со встроенным компьютером уже не могут (фото 7.81). И закончить эту главу и не сказать о карандашах KOH-I-NOOR, призводства Чехословакии, было бы неправильно. Лучшие в мире карандаши. Грифель не ломался, не крошился и оставлял на бумаге ровную линию. Равных им, в мире технических карандашей, не было. Именно так и переводится KOH-I-NOOR (фото 7.82), что означает «не имеющий себе равных». Такими карандашами чертил ещё мой дедушка, чертил ими и мой папа. Он же мне их и рекомендовал для использования, когда я поступил в институт. И я тоже чертил только ими.
Первичное звание офицерам тогда присваивалось приказом самого Министра обороны СССР. А он это делал не каждый месяц, а по графику. Таким образом, в октябре 1981 года я был только сержантом запаса. Но, конечно, в кадрах понимали, что скоро я стану лейтенантом. Поскольку я уже распределен к ним, имея за спиной службу в армии и высшее образование, я был для них весьма подходящей кандидатурой. Так сказал мне тогда инспектор кадров Лавров, который и занимался непосредственно моим трудоустройством. После распределения, проведенного в марте этого же года, в отношении меня сделали требующие достаточно долгого времени проверки: по судимости, по возможному наличию компрометирующих материалов в различных правоохранительных органах и характеристике соседей по месту жительства. Все естественно было нормально. Но неожиданно возникла другая проблема.
Милиция в начале 80-х годов 20-го века в обеспечении денежным довольствием, да и любым другим, ещё сильно отставала от армии. Поэтому успешные и образованные люди не шли на службу в МВД: мешали низкие зарплаты и непрестижность службы. Л.И.Брежнев, да и остальные члены Политбюро ЦК КПСС, наконец, поняли, что нужна реформа МВД, но только понимание этого не решало саму проблему. Тут был необходим, в качестве министра, неординарный, очень работоспособный и целеустремленный человек, которому могли бы доверить грандиозную работу по перестройке МВД. И такого человека Л.И.Брежнев нашел. Это был его фронтовой товарищ Н.А.Щелоков. Назначенный министром внутренних дел СССР Николай Анисимович Щелоков начал проводить масштабную реформу, пытаясь поднять авторитет МВД с целью, прежде всего, для привлечения на работу лучших в стране специалистов.
Дело в том, что должностные оклады милиции были процентов на 50 меньше, чем равноценные им армейские. И была серьезная разница в выплатах за звание. Офицеры за первую звездочку в МВД получали 30 рублей, а в армии – 110 рублей. Разница ощутимая. Аргументы по этому вопросу в Москве у всех были разные, но видно Н.А.Щелоков был более красноречив, и ему удалось убедить руководство страны и, я думаю, скорее лично Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева (фото 8.3) в необходимости повышения денежного содержания сотрудников милиции.
И вот с 1982 года в Москве и в областных центрах, а с 1983 года по всей стране офицерам милиции за первую звездочку должны были начать платить по 100 рублей. Прибавка в 70 рублей была очень существенна, так как на 35 рублей увеличивала пенсию. Поэтому практически все, у кого подошел срок для отставки по выслуге лет, приостановили свой выход на пенсию, ожидая повышения оклада по званию. В Ростове-на-Дону и в Ростовской области не было ни одного свободного места в уголовном розыске. Для меня это был внезапный удар и, можно даже сказать, фактически трагедия.
Я так мечтал, так рвался на службу в уголовный розыск, и такого развития события не ожидал. Конечно, подожди я немного, ну скажем полгода, и все, кому надо, уйдут на пенсию и освободят должности. Но в то время это было невозможно. Я молодой специалист и ДОЛЖЕН был устроиться на работу сразу после месячного отпуска. Такие были тогда законы. За неисполнение могла проистечь и уголовная ответственность. И это невозможно было обойти. По крайней мере, для меня. Хоть кричи, хоть плачь, хоть бейся головой об стену. В кадрах отнеслись к моей проблеме с пониманием. Дружно искали выход. Я у них, можно сказать, жил. Несколько дней приходил к 9-00 в кадры с надеждой , а в 18-00 уходил домой с понурой головой. Даже что-то им помогал с бумагами.
При этом я спросил у Лаврова, является ли моя национальность – еврей – препятствием к поступлению на службу в милицию. Мол, я слышал, что есть негласная установка евреев не брать. Он мне честно сказал, что по национальным меньшинствам есть установка брать их в пропорции один к двум: два русских, а затем один «нацмен». Но в основном речь шла о лицах армянской национальности, которых в Ростове-на-Дону очень много. А вот про евреев, сказал он, никто ничего нам не говорил. Нет такой проблемы. Если мы тебя примем на службу, то ты будешь единственным евреем в милиции Ростовской области. Совсем недавно ушел на пенсию Вил Абрамович Аксель, кстати, служивший в уголовном розыске, и всё, больше евреев у нас в милиции Ростовской области нет. Так что наберись терпения и жди, а мы продолжаем тебе искать место. И тут улыбнулась удача! В Новочеркасске освободилось место участкового инспектора милиции.
А уже после этого, пообещали мне в кадрах, они меня переведут в уголовный розыск. Надули, конечно, но тогда я много чего не понимал и просто не знал, да и вариантов-то других не было. Время очень поджимало, и я, немного подумав, согласился. После недолгих телефонных переговоров была поездка в Новочеркасск и беседа вначале с начальником УВД г. Новочеркасска, а потом с начальником Промышленного РОВД. Они дали свое согласие, и меня быстро оформили, так как документы были уже заранее подготовлены. И вот с 1 ноября 1981 года в соответствии с приказом УВД я стал участковым инспектором милиции Промышленного ОВД г. Новочеркасска. Поскольку должность была офицерская, мне присвоили самый высокое звание в предыдущем разряде – старшина милиции.
я привинтил к мундиру знак об окончании высшего учебного заведения и решил, что те, кто увидят его, поймут – милиционер с высшим образованием долго старшиной не останется
По прибытии в отдел я получил у секретаря бумаги по моему участку и познакомился с новым начальником участковых. Это был Николай Ефимович Гончаров. Он долго беседовал со мной. Его интересовало, почему я, инженер, стал участковым инспектором милиции, да ещё в Новочеркасске. Я ему все честно рассказал, и он понял. Потом я узнал, что начальником участковых он стал поневоле. Он всю службу был сотрудником уголовного розыска, но возникли некоторые проблемы. Он не стал рассказывать, какие именно проблемы возникли, а я и не спросил! Но его советы всегда были скорее советами сыщика, чем участкового, за что я ему впоследствии был очень благодарен! Можно сказать, за школу.
И вот работу я начал со знакомства с участком. Там у меня был кабинет в одном небольшом доме. Это был опорный пункт милиции. Там собирались дружинники, собирался совет опорного пункта, и я вел прием граждан. Там принимал заявления, кроме тех, которые сразу попадали в отдел милиции по почте или приносились лично. Я методично, улицу за улицей, обходил участок, постепенно знакомясь с жителями и их проблемами. Конечно, тогда я мало понимал, что надо делать в том или ином случае, описываемом в заявлении. Кто-то кого-то обругал, ударил, высыпал мусор, перенес забор на 10 сантиметров и прочее, прочее, прочее! Слабое знание законов, а скорее их незнание и отсутствие реального опыта сильно меня беспокоили. Внешне я старался этого не показывать. С самым серьезным видом спокойно выслушивал все, что люди говорили, записывал, и на следующий день показывал Гончарову. Он читал, слушал меня и давал совет. А я это оформлял на бумаге. У меня все получалось, и я немного успокоился.
Обычно я садился на «семичасовую» электричку на станции «Сельмаш» и через несколько минут спокойно засыпал. Затем меня какая-то неведомая сила буквально перед остановкой «Хотунок» будила, и я быстро выходил. Но в этот раз меня эта чертова сила разбудила чуть раньше. И, ещё толком не проснувшись, услышал: «Осторожно двери закрываются». Я подскочил как ужаленный и пулей вылетел из вагона на остановку. Двери закрылись, и электричка уехала. «Успел», - подумал я. Огляделся и понял, что выскочил на одну остановку раньше, чем мне надо.
За моей спиной в темноте светился НЭВЗ, а передо мной сильно заросший парк, слегка запорошенный снежком. Ни черта не видно. Я примерно понимал, что идти надо влево. Но куда? Тут на мое счастье выглянула луна и заросшие дорожки между кустами и деревьями стали хоть как-то просматриваться. И я не спеша пошел. Иду уже по парку, а куда пока не ясно. Фонари все разбиты, ни лампочки. Только луна. Очень красиво, но как-то тревожно. Больше всего в этой ситуации я боялся выглядеть смешным. Начнут вышучивать. Следопыт ростовский. Заблудился в трех шагах от милиции. Смех. Знаний ни черта, чувствуешь себя недоделанным каким-то, а тут ещё шуточки назревают.
Поэтому я очень обрадовался, когда впереди себя увидел спину идущего человека, который на правом плече нес небольшой картонный ящик, придерживая его рукой! Я устремился к нему, вытянув в его сторону руку, и негромко окликнул: «Эй! Товарищ! Подождите!» Но в ночной тишине это моё обращение прозвучало весьма громко. Мужчина всем корпусом повернулся, и его лицо исказила гримаса, какого-то страха! Я бы даже сказал животного ужаса! Очевидно, он был так напуган увиденным, что даже я сам оглянулся посмотреть, что он такое там увидел! Кем или чем он так напуган. Никого сзади не было, и, повернувшись обратно, я с удивлением увидел, что этот мужик бежит от меня сломя голову, перепрыгивая через кусты. Инстинктивно я тоже побежал в его сторону и ещё раз крикнул: «Товарищ! Стой!»
Внезапно этот «товарищ» отшвырнул ящик и вообще помчался как ветер. Миг и его не стало! Добежав до брошенного ящика, я остановился и открыл его. Там лежали аккуратно упакованные электроутюги. Десять штук. Несмотря на мою неопытность, я всё понял. Меня обуял дикий хохот. Я несколько минут хохотал как сумасшедший. Эти электрические утюги видимо тайком были вынесены из цеха товаров народного потребления завода НЭВЗ. Проще говоря, украдены! У государства. Судя по их количеству, дело тянуло на кражу государственного имущества, что обеспечивало от 3 до 7 лет лишения свободы. И тогда я образно представил, что увидел этот несчастный мужик, повернувшись на мой окрик. Он увидел «Мента». С ярко светящейся в свете луны огромной желтой кокардой и золотыми старшинскими погонами, неумолимо приближавшегося к нему с протянутой рукой, чтобы схватить его.
А вместе с «ментом» надвигались, как минимум, лет пять лишения свободы. Он увидел камеру и тюремную решётку. Вот что он увидел. Поэтому и рванул как сумасшедший. Меня опять обуял смех. Отсмеявшись, я огляделся и увидел силуэты домов. Уже светало, и можно было сориентировался куда идти. Взвалив ящик на плечо, я принес его на работу. Теперь я мог спокойно рассказать об этом событии. Ржали все! Да, это было смешно. Со временем я понял, что это не смешно, а скорее очень грустно. Простой утюг в стране уже был дефицитом, и его купить было нельзя, а можно было только украсть.
К середине декабря 1981 года я отработал полтора месяца, и меня должны были отправить в школу подготовки младшего и среднего начальствующего состава милиции, чтобы я получил необходимые знания в области права и непосредственной милицейской деятельности. Но не так все было просто. Надо было ждать разнарядку, которую утверждало МВД СССР, и иногда такого направления ждали до года, а бывало и больше. Без этой учебы не присваивали офицерского звания. А оклад участкового был 90 рублей, минус 13% подоходного и 6% за бездетность. Таким образом, я получал на руки 73 рубля. Никаких других доходов я не имел, и мыслей, как их организовать, у меня тоже не было. Время тогда было такое. Я и моя семья только на зарплату жили. Поэтому 40 рублей за звание были совсем не лишние. И тут мне повезло. Пришла разнарядка в школу подготовки младшего и среднего начальствующего состава милиции в г. Новгород. Но с жестким требованием 21 декабря быть в школе. Желающих кроме меня не нашлось, и разнарядка досталась мне.
Новгород имел для истории страны большое значение. В нем сохранились ещё храмы и постройки времен Александра Невского, и поэтому он был под особой охраной государства. И чтобы уберечь его от разрушения, в нем запретили строить заводы тяжелого и среднего машиностроения. Были только заводы легкой промышленности и сборочные цеха теле- и радиозаводов. И, конечно, много производств военной продукции, но тоже только сборочные цеха. Везде работали в основном женщины, многие из окрестных деревень. Город был просто наполнен в основном молодыми женщинами. Одни женские общежития кругом. Поэтому я подумал, эту Межобластную школу подготовки младшего и среднего начсостава милиции УВД Новгородского исполкома не просто так разместили именно в Новгороде. Мою догадку позже мне подтвердили знающие люди.
...перед нами выступил начальник школы. Он рассказал, почему нас собрали за 10 дней до нового года в обязательном порядке. На новогодних праздниках в городе ожидается много туристов и школьников со всей страны и из-за границы, а город наводнен всякими подозрительными личностями, которые прячутся в женских общежитиях. Общежитий много и женщины не выдают тех, кто у них живет. А там, по оперативным данным, и судимые, и воры, и просто алкоголики, и бездельники, любящие пожить за чужой счет. Новгородская милиция не справляется с этим наплывом, и нам поручили им помочь. Вы все офицеры или будущие офицеры, вы справитесь. И не допустите перегибов и нарушений социалистической законности, и антисоциальному элементу спуску не дадите.
Уже вечером этого дня нас, разбив парами и снабдив для поддержания связи переносными радиостанциями «Тюльпан», вывели в город и распределили по маршрутам. И за десять дней до и десять после нового года мы действительно вычистили от всяких подозрительных личностей практически весь город. Проверили тщательно все общежития и, конечно же, перезнакомились с их обитателями. Всех подозрительных мы изымали и передавали местной милиции. Они и принимали окончательное решение. Таким образом, за 20 дней мы поставленную перед нами задачу выполнили. В этот период в г. Новгород не было зарегистрировано ни одного корыстного преступления. Многим слушателям тогда объявили благодарность, и мне в том числе.
А с 11 января 1982 года в школе начались регулярные занятия: криминалистика, уголовное право, административное право и ряд других, изучение которых вооружало нас теоретическими знаниями (фото 8.10), а практически мы это все отрабатывали в патрулях на улицах Новгорода. В конце каждого месяца нас направляли на патрулирование города дней на пять для закрепления полученных знаний. И мы уже достаточно профессионально писали рапорта, опрашивали свидетелей и проводили другие необходимые мероприятия по фиксации следов преступлений или организации розыска подозреваемого. Очень много времени уделяли занятиям по физической подготовке: самбо, бокс, тяжелая атлетика, бег и даже лыжная подготовка.
Шутили, чтобы применить приемы самбо или какие-то боксерские навыки, преступника надо было вначале догнать и лучше на лыжах, а потом лыжной палкой по голове. И по утрам мы в качестве разминки чистили лопатами от снега плац и дорожки школы, благо снег шел практически до конца марта. Хорошая физзарядка по утрам. И очень армию напомнило. Правда, с некоторым «но». Когда снега выпало много, мы послали на улицу двух наших, из числа проходящих сборы участковых Новгорода, где они остановили грейдер, и он нам за 15 минут всё убрал. Жили мы в самой школе на казарменном положении, как в армии.
Побывали в музее Новгорода и осмотрели памятник «Тысячелетие России». ...памятник произвел на меня сильное впечатление. Его можно осматривать часами. Люди, на нем запечатленные, представляют собой гордость той, старой России. Вот тогда меня впервые посетила мысль, что всё хорошее в нашей стране, которая в это время называлась СССР, появилось в ней не только с 1917 года. Было оказывается очень много людей, прославивших её во всём мире и сделавших это именно до 1917 года. Нет, я, конечно, всё это знал из истории, которой увлекался намного шире, чем была школьная программа. Но тут это предстало так наглядно, что дух захватило. Было сразу хорошо видно, что СССР - это и есть Россия.
Культурная программа моего пребывания в городе была выполнена в полном объеме, а ещё в одни из выходных я самостоятельно съездил в г. Ленинград к другу детства. Он служил в академии им. Можайского начальником лаборатории. С ними я побывал в Эрмитаже, морском музее, осмотрел немного исторический центр города. Впечатление осталось незабываемое. Внезапно нам на два месяца сократили программу обучения, и в конце апреля мы сдали выпускные экзамены и все поехали по домам. По итогам обучения я, в виде поощрения за отличную учёбу, приказом начальника школы был занесен на доску почета школы. Было очень приятно.
Майские праздники я уже провел в Москве в поисках французских духов. Нашел очень модные тогда духи «Жеозе», в народе называемые «шляпа Наполеона»
А в понедельник утром 10 мая 1982 года я уже ехал на работу в Новочеркасск.
В октябре 1977 года в СССР приняли новую, как мы её называли «брежневскую», Конституцию СССР 1977 года. Я тогда, конечно, не знал, что эта конституция для СССР будет последней. Да и никто не знал. Но нам тогда с её помощью объявили, что в нашей стране построен «развитой социализм» и появился очень дружный, любящий и уважающий друг друга «советский народ». И если в школе я ещё нормально воспринимал, например, слова о дружбе советского и польского народов, то теперь после службы в армии я уже знал, что поляк - это национальность, а советский – это никто, так «савок».
И не очень-то понимал, куда из «советского народа» денутся «чурки», «жиды», «хохлы», «бульбаши», «лица кавказской национальности». Уже тогда, в те годы, я неоднократно слышал, что грузины лучше, чем армяне, а те утверждали, что наоборот, но представители обеих этих национальностей были согласны, что они лучше азербайджанцев. Что думали о них азербайджанцы, я писать не буду. И, извините меня, но что это за «развитой социализм» такой, при котором за мясом, колбасой, трусами, губной помадой и так далее я из Ростова-на-Дону в Москву должен ехать и часами там, в очередях стоять, что бы это купить за свои кровные деньги.
Но тогда эти мысли мы отгоняли оптимистической верой в партию и её мудрое руководство, которое в этой конституции тоже уже официально подчеркивалось и закреплялось. И действительно, ну что вам задумываться, говорили нам преподаватели политэкономии. Войну мы под руководством партии выиграли, страну после такой страшной разрухи отстроили, так неужели трусов не нашьем и коров не вырастим. Учитесь сами лучше, меньше думайте, партия за вас подумает. Ну, наверно так и будет, обсуждали мы все это «на кухнях». Поживем, как говорится, и увидим. И, конечно, мы учились, в кино бегали, гуляли, ели мороженное и в целом наслаждались беззаботной студенческой жизнью, мечтая о поездке на море летом по той же программе.
...я много времени отдавал работе в комсомольском оперативном отряде и в апреле 1978 года за активную работу был награжден грамотой городского комитета ВЛКСМ. И в этом же году я, состоя в руководстве Ленинского комсомольского оперативного отряда дружинников, очень часто приходил в Ленинский РК ВЛКСМ. Там, в райкоме, я познакомился с директором кинотеатра «Победа», и она предложила мне в кинотеатре по ночам подежурить. Почему нет, подумал я. Во-первых, трудовой стаж. Во-вторых, у меня стипендия 46 рублей и плюс за эту работу 90 рублей. Итого 136 рублей. Это радует. Тем более что деньги, заработанные летом, уже как то незаметно рассосались. И кроме всего прочего я любил кино. А тут надо было приходить на работу к началу последнего сеанса.
Последить за порядком, посмотреть сам фильм, а после окончания выпроводить последних зрителей, проводить домой билетеров и киномеханика и, закрыв двери кинотеатра изнутри, лечь спать. Прекрасная перспектива. Тем более что я, будучи достаточно взрослым, жить за счет родителей не очень хотел. Поэтому брался за любую работу. Я дал согласие, оформился и 1 декабря 1978 года приступил к работе. С этого момента старый кинотеатр зажил двойной жизнью. С утра и до вечера это был кинотеатр. А вот по ночам, он преображался и превращался в шикарный, молодежный кафе-бар и ночной клуб. На мое ночное дежурство приходили мои институтские друзья, и мы в холле кинотеатра под пальмами накрывали стол.
Вино, водка, кофе, пирожки и бутерброды, принесенные из дома, небольшие тортики, купленное в «Золотом колосе» заранее. Мы даже танцы организовывали, если приходили девочки. Кинотеатр расположен был на улице Энгельса (ныне Б.Садовая) и вокруг не было жителей. Поэтому никому наша музыка ночью не мешала. А приезжавшей иногда милиции я показывал свое удостоверение, да они меня и так знали по совместным мероприятиям. Ну и мы старались не слишком шуметь, но нам было очень весело, и ночная жизнь в кинотеатре била ключом.
Пока я не совершил тактическую ошибку. В январе в кинотеатр пришла новый директор, которая предложила мне стать администратором в кинотеатре. А это уже не 90 рублей, а 130. И она ещё поманила меня карьерой по линии пропагандистской. Мне эта деятельность нравилась. Я согласился и в конце января 1979 года стал администратором в кинотеатре. Попова Сашу из своей группы в институте я устроил сторожем на мое прежнее место, и мы продолжили.
Но, став администратором, я не мог бросить обучение на дневном отделении института, так как нужно было получить офицерское звание, а это требовало посещения военной кафедры. Тут я и понял, что попал в трудное положение. После занятий я бежал в кинотеатр на работу, а готовиться к занятиям как? Проблема. Работа над чертежами требовала много времени. А его катастрофически не хватало. Стал отставать.
Папа, видя моё кислое лицо, спросил, в чем дело и, внимательно выслушав, посоветовал прекратить работу в кинотеатре. «Уже конец апреля - сказал он мне, - а в мае, - напомнил он, - ты ведь, сынок, собирался ехать на работу в «Радугу». Что касается денег, то летом опять на «Ростсельмаше» заработаешь». И то, правда, подумал я и уволился. Саша Попов ещё немного поработал, мы ещё немного поэксплуатировали кинотеатр, и конец нашей программе ночных развлечений. Он тоже уволился. А пока я работал в кинотеатре, в прокат вышел французский художественный фильм «Картуш» о знаменитом французском разбойнике. В главной роли был Жан Поль Бельмондо. Боже, как мне понравился этот фильм и игра этого актера. Я смотрел его не только каждый день, пока он шел в кинотеатре, но иногда и два раза в день. И провел на него своего брата Женьку с его другом Володей Олейник и всех своих друзей. С тех пор я не пропускал ни одного фильма с участием Ж.П.Бельмондо, а потом многие из них собрал для домашнего просмотра вначале на кассетах, а затем и на дисках.
В апреле 1979 года папа от своей организации, где он работал (ПКТИ - проектно конструкторский технологический институт), наконец получил долгожданную новую квартиру на Северном жилом массиве. Располагалась она на 7-м этаже. Как я уже рассказывал ранее, бабушку у нас прописать не получилось, и мы начали перевозить вещи. Перевозим мы мебель на новую квартиру, машина разгрузилась и поехала за второй партией, а я сижу возле подъезда и охраняю ранее нами привезенное имущество.
А через месяц в нашей новой квартире установили телефон. Для нас это было почти чудо. В центре города, где мы жили на улице Баумана, установить в квартире телефон было несбыточной мечтой. Мы даже не предпринимали таких попыток. То же в центре на Крепостном, где жили дедушка Миша, бабушка Маня и моя тетя Лариса с сыном Женей они стояли в очереди на телефон, к моменту, когда мы переехали на Королева на Северный, уже лет 20. И без успеха.
Свободных номеров нет, отвечали им на телефонной станции. Ждите когда построят новую. А когда в 1972 году, после смерти дедушки Миши, тетя Лариса перерегистрировала очередь на телефон на себя, она шутливо спросила у оператора: « Вот папа умер, прождав в очереди 20 лет, но телефона не дождался. А я дождусь?» И получила совершенно прямой и убийственный ответ: « Не волнуйтесь. После Вашей смерти очередь по закону может на себя переоформить Ваш сын». И это была не шутка, а официальный ответ должностного лица на вопрос гражданина. Юмора там не было и тени. А мы, переехав на Северный жилой массив, воспользовались тем, что там, в новом районе, была построена новая телефонная подстанция и телефоны устанавливали всем желающим.
Так в нашей квартире появилось дисковое «чудо» с номером 35-86-89. Через два года в районе, где жила тетя Лариса построили новую телефонную подстанцию и по заявлениям телефоны уже установили всем подряд, и тем, кто стоял десятки лет, и тем, кто написал заявление за месяц до установки. Телефон практически начинал менять качество жизни. Можно было позвонить родственникам и друзьям (если у них были телефоны) и обменяться новостями. Позвонить из автомата домой и предупредить родителей, что задерживаешься или позвонить друзьям и договориться о встрече.
Можно было даже позвонить из дома родственникам в другой город. Вначале не было автоматического соединения по межгороду и надо было вначале позвонить на телефонную станцию, заказать разговор на сколько-то минут (причём затем надо было сбегать на телеграф и оплатить этот разговор), сказать в какой город и сидеть, часто довольно долго и ждать, когда освободится междугородная линия, чтобы телефонистка могла вызвать со станции указанный вами номер, а потом соединить вызванного абонента с вами.
Как только оплаченные минуты заканчивались, телефонистка врезалась в разговор и предупреждала, что время заканчивается. Когда позже появилось автоматическое соединение, дозвониться стало не сильно проще. Надо было набирать кучу цифр: код вызываемого города, номер вызываемого абонента, код своего города,
свой номер и набирать, набирать, набирать! Потому что междугородных линий было мало, и они всё время были загружены. Но в любом случае это был громадный цивилизационный шаг вперед.
Приближалось окончание третьего курса. Из деканата в начале апреля пришло ежегодное указание каждой группе выделить по два человек, которые должны поехать готовить «Радугу» к открытию. В июне туда привозили детей сотрудников, организовывая пионерский лагерь, а потом заезжали студенты. Поэтому лагерь надо было в течение месяца покрасить, убрать и отремонтировать, если что-то за зиму сломалось. А потом эти несчастные месяцами не могли сдать сессию, так как в коллективе сдавать намного легче. И потом была какая-то странная зависимость. Чем ловчее человек что-то мог делать руками, тем хуже у него получалось работать головой.
...я и три парня дней двадцать крышу столовой покрывали смолой. С 8-00 и до 17-00. А потом плавно переселялись на пляж с баллоном пива. Я вернулся из «Радуги» черный, как сапог. И бегом на «Ростсельмаш». Надо было заработать на новые джинсы, отдых, поездку в Москву. Устроился по описанной мной ранее схеме, но уже с Женей Ершовым. Вдвоем было веселее. Работали иногда сутками, переходя из смены в смену. И спали иногда на заводе. Однажды мы с ним побили все рекорды. Ухитрились войти на завод в 7-00 в пятницу, а вышли утром в воскресенье. Шесть смен подряд. Но ведь это по 120 рублей, которые мы заработали. Среднемесячная зарплата инженера. Но домой чуть живые еле доползли. И затем все воскресенье отсыпались. За два месяца заработали прилично. Тысячи по полторы рублей. А потом опять в «Радугу». Но уже просто как обычный студент. Отдыхать.
Учебный год на четвертом курсе, как обычно, начался в октябре. Это был 1979 год. Довольно радостный, я приступил к занятиям. Радость стала просто безграничной, когда нам выдали стипендию за четыре прошедших месяца, а это была приличная по тем временам сумма в 184 рубля.Естественно, мы её также радостно очень хорошо «обмыли»
в те годы водоснабжение на Северном жилом массиве, как впрочем, и в других районах Ростова-на-Дону, было отвратительным. Воду очень часто отключали по различным причинам. По два, три, а иногда и более дней мы сидели без воды. А как, скажите на милость, умываться и смывать в туалете? Многие, в том числе и моя мама, видели выход в том, чтоб держать постоянно запас воды в ванной. Это, конечно, при отсутствии воды нас очень сильно выручало, но при её наличии создавало приличные неудобства. Чтобы искупаться под душем, необходимо было воду из ванны вначале слить, помыть ванну от осадков, искупаться и опять наполнить ванну. Длительная операция. Поэтому я её избегал и в основном мылся под краном. А на стиральной машинке стоял таз, куда мы складывали грязные вещи, накапливаемые для стирки. Почему-то корзин для грязного белья тогда ещё не было. И вечером, находясь «на автопилоте», я, снимая с себя всё, аккуратно складывал это в таз.
На зимние каникулы я опять поехал в Москву к дяде. Набрать продуктов и еще прикупить разных дефицитных и отсутствующих в Ростове мелочей, как-то: мужское хлопчатобумажное белье, сделанное в Румынии, импортные лезвии для бритья, французская косметика, импортная обувь и прочие приятные вещи. Каждое утро вставал в 6-00 и, как на работу, по магазинам, а поздно вечером, сильно утомленный от этой беготни и уже не чувствуя ног, но счастливый, с «добычей» возвращался домой. В этот раз мне ещё было поручено тетей Ларисой, приобрести в Москве цветной телевизор. Помню, что назывался он «Темп» и стоил прилично, что-то около 800 рублей. Мы его с дядей в магазине купили и на его ЗАЗ-968 «Запорожце» («ушастый», как его называли в народе из-за воздухозаборников, расположенных на боковинах) доставили к вокзалу.
Носильщик довез на тележке к поезду, и мы его погрузили в вагон. Я этому телевизору отдельный билет купил, как человеку. А он был в коробке и в дверной проем купе не прошел. Пришлось его поставить в тамбуре и каждую остановку выходить смотреть, чтоб его не украли. Намучался я ужасно. Но тетя была очень рада. В Ростове-на-Дону на него в очереди несколько лет стоять надо было. А в Москве всего несколько месяцев. Дядя записался, и к моему приезду очередь и подошла. И торжественно по приезде его установили, сами уже подключили к антенне и уселись смотреть. Счастью не было предела.
Пятый курс института был завершающим в обучении. Осенняя сессия была последней учебной. После её успешной сдачи мы уходили на каникулы, после которых начиналась преддипломная практика, затем сдача государственного экзамена по научному коммунизму. И никого не смущало, зачем нам, инженерам, этот предмет вообще и государственный экзамен в частности. Но его сдавали во всех институтах страны. И в медицинских, и в авиационных, и в морских, и во всех других. Везде. Всегда и всеми.
..выбрав в расписании приличный просвет между практиками, и договорившись со старостой, что он не будет меня отмечать как отсутствующего на занятиях, я в октябре 1980 года поехал с приятелями в Москву. Просто так. Походить по магазинам, попить «фанту». В Москве только прошла Олимпиада-80, и в магазинах было ещё много того, что в Ростове-на-Дону купить было нельзя, в том числе эта самая «Фанта».
По окончании зимней сессии мы ушли на каникулы, на которых в этот раз я никуда не поехал. Я в это время опять устроился на месяц-полтора в цех точного литья по выплавляемым моделям, в бригаду подготовки материалов к заливке. Мне было поручена подготовка песка, который насыпали в форму перед заливкой. Он поступал сырой и вперемешку с мелкой фракцией камней. Надо было его пропустить через сито, а потом просушить в специальной машине. За всем этим процессом я наблюдал. Чтоб он не прерывался. Оплата этой работы была небольшая. Всего 180 рублей в месяц. Но давала мне возможность, как работнику литейного цеха, подрабатывать в цехе сборки комбайнов по 20 рублей за смену. Я, наверно, смен 25 отработал. А это 500 рублей. Итого 680 рублей.
Минус 13 процентов подоходного налога, и 6 процентов налога за бездетность. Был тогда такой налог. Его ввели после Великой отечественной войны для работавших, но у которых ещё не было детей. Мужчины его платили сразу после поступления на работу и до тех пор пока не станут отцом ребенка, а с работавших женщин его начинали брать, после того как женщина выходила замуж и брали до рождения ею первого ребенка. Вводили его временно, чтобы собранные деньги пошли на поддержку детей оставшихся после войны сиротами. Но налог «задержался» почти до конца 80-х годов. Таким образом, я за месяц работы заработал 558 рублей.
...именно тогда, в институте, произошло мое первое знакомство с портативным считающим устройством – калькулятором. Ещё в период учебы на первом курсе мой папа, убедившись в полной бесполезности моего обучения пользоваться логарифмической линейкой , с помощью которой делали расчеты не одно поколение инженеров всего мира, достал мне «чудо электроники» того времени, один из первых калькуляторов «Электроника». «Достал» потому, что просто купить его в магазине в то время было невозможно. Это чудо было у меня наверно неделю, а потом его, к моему величайшему сожалению, украли. Вытащили из моего портфеля, пока я был в спорткомплексе на тренировке. Мучился я с расчетами примерно полгода, пока папе не удалось добыть второе «чудо».
Сейчас это уже кажется смешным, но тогда мы были не такие продвинутые технически, как сегодня. Между прочим прошло совсем немного времени с того момента когда меня в школе учили считать на счетах. Вот таких (фото 7.80). И в описываемый мною период такие счеты лежали еще во всех кассах магазинов и возле каждого продавца, отпускающего товар. Как то так. Да времена изменились неузнаваемо и очень быстро. Сегодня мои внуки Кира и Марк, которым по восемь лет, представить себе жизнь без сотового телефона со встроенным компьютером уже не могут (фото 7.81). И закончить эту главу и не сказать о карандашах KOH-I-NOOR, призводства Чехословакии, было бы неправильно. Лучшие в мире карандаши. Грифель не ломался, не крошился и оставлял на бумаге ровную линию. Равных им, в мире технических карандашей, не было. Именно так и переводится KOH-I-NOOR (фото 7.82), что означает «не имеющий себе равных». Такими карандашами чертил ещё мой дедушка, чертил ими и мой папа. Он же мне их и рекомендовал для использования, когда я поступил в институт. И я тоже чертил только ими.
Первичное звание офицерам тогда присваивалось приказом самого Министра обороны СССР. А он это делал не каждый месяц, а по графику. Таким образом, в октябре 1981 года я был только сержантом запаса. Но, конечно, в кадрах понимали, что скоро я стану лейтенантом. Поскольку я уже распределен к ним, имея за спиной службу в армии и высшее образование, я был для них весьма подходящей кандидатурой. Так сказал мне тогда инспектор кадров Лавров, который и занимался непосредственно моим трудоустройством. После распределения, проведенного в марте этого же года, в отношении меня сделали требующие достаточно долгого времени проверки: по судимости, по возможному наличию компрометирующих материалов в различных правоохранительных органах и характеристике соседей по месту жительства. Все естественно было нормально. Но неожиданно возникла другая проблема.
Милиция в начале 80-х годов 20-го века в обеспечении денежным довольствием, да и любым другим, ещё сильно отставала от армии. Поэтому успешные и образованные люди не шли на службу в МВД: мешали низкие зарплаты и непрестижность службы. Л.И.Брежнев, да и остальные члены Политбюро ЦК КПСС, наконец, поняли, что нужна реформа МВД, но только понимание этого не решало саму проблему. Тут был необходим, в качестве министра, неординарный, очень работоспособный и целеустремленный человек, которому могли бы доверить грандиозную работу по перестройке МВД. И такого человека Л.И.Брежнев нашел. Это был его фронтовой товарищ Н.А.Щелоков. Назначенный министром внутренних дел СССР Николай Анисимович Щелоков начал проводить масштабную реформу, пытаясь поднять авторитет МВД с целью, прежде всего, для привлечения на работу лучших в стране специалистов.
Дело в том, что должностные оклады милиции были процентов на 50 меньше, чем равноценные им армейские. И была серьезная разница в выплатах за звание. Офицеры за первую звездочку в МВД получали 30 рублей, а в армии – 110 рублей. Разница ощутимая. Аргументы по этому вопросу в Москве у всех были разные, но видно Н.А.Щелоков был более красноречив, и ему удалось убедить руководство страны и, я думаю, скорее лично Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева (фото 8.3) в необходимости повышения денежного содержания сотрудников милиции.
И вот с 1982 года в Москве и в областных центрах, а с 1983 года по всей стране офицерам милиции за первую звездочку должны были начать платить по 100 рублей. Прибавка в 70 рублей была очень существенна, так как на 35 рублей увеличивала пенсию. Поэтому практически все, у кого подошел срок для отставки по выслуге лет, приостановили свой выход на пенсию, ожидая повышения оклада по званию. В Ростове-на-Дону и в Ростовской области не было ни одного свободного места в уголовном розыске. Для меня это был внезапный удар и, можно даже сказать, фактически трагедия.
Я так мечтал, так рвался на службу в уголовный розыск, и такого развития события не ожидал. Конечно, подожди я немного, ну скажем полгода, и все, кому надо, уйдут на пенсию и освободят должности. Но в то время это было невозможно. Я молодой специалист и ДОЛЖЕН был устроиться на работу сразу после месячного отпуска. Такие были тогда законы. За неисполнение могла проистечь и уголовная ответственность. И это невозможно было обойти. По крайней мере, для меня. Хоть кричи, хоть плачь, хоть бейся головой об стену. В кадрах отнеслись к моей проблеме с пониманием. Дружно искали выход. Я у них, можно сказать, жил. Несколько дней приходил к 9-00 в кадры с надеждой , а в 18-00 уходил домой с понурой головой. Даже что-то им помогал с бумагами.
При этом я спросил у Лаврова, является ли моя национальность – еврей – препятствием к поступлению на службу в милицию. Мол, я слышал, что есть негласная установка евреев не брать. Он мне честно сказал, что по национальным меньшинствам есть установка брать их в пропорции один к двум: два русских, а затем один «нацмен». Но в основном речь шла о лицах армянской национальности, которых в Ростове-на-Дону очень много. А вот про евреев, сказал он, никто ничего нам не говорил. Нет такой проблемы. Если мы тебя примем на службу, то ты будешь единственным евреем в милиции Ростовской области. Совсем недавно ушел на пенсию Вил Абрамович Аксель, кстати, служивший в уголовном розыске, и всё, больше евреев у нас в милиции Ростовской области нет. Так что наберись терпения и жди, а мы продолжаем тебе искать место. И тут улыбнулась удача! В Новочеркасске освободилось место участкового инспектора милиции.
А уже после этого, пообещали мне в кадрах, они меня переведут в уголовный розыск. Надули, конечно, но тогда я много чего не понимал и просто не знал, да и вариантов-то других не было. Время очень поджимало, и я, немного подумав, согласился. После недолгих телефонных переговоров была поездка в Новочеркасск и беседа вначале с начальником УВД г. Новочеркасска, а потом с начальником Промышленного РОВД. Они дали свое согласие, и меня быстро оформили, так как документы были уже заранее подготовлены. И вот с 1 ноября 1981 года в соответствии с приказом УВД я стал участковым инспектором милиции Промышленного ОВД г. Новочеркасска. Поскольку должность была офицерская, мне присвоили самый высокое звание в предыдущем разряде – старшина милиции.
я привинтил к мундиру знак об окончании высшего учебного заведения и решил, что те, кто увидят его, поймут – милиционер с высшим образованием долго старшиной не останется
По прибытии в отдел я получил у секретаря бумаги по моему участку и познакомился с новым начальником участковых. Это был Николай Ефимович Гончаров. Он долго беседовал со мной. Его интересовало, почему я, инженер, стал участковым инспектором милиции, да ещё в Новочеркасске. Я ему все честно рассказал, и он понял. Потом я узнал, что начальником участковых он стал поневоле. Он всю службу был сотрудником уголовного розыска, но возникли некоторые проблемы. Он не стал рассказывать, какие именно проблемы возникли, а я и не спросил! Но его советы всегда были скорее советами сыщика, чем участкового, за что я ему впоследствии был очень благодарен! Можно сказать, за школу.
И вот работу я начал со знакомства с участком. Там у меня был кабинет в одном небольшом доме. Это был опорный пункт милиции. Там собирались дружинники, собирался совет опорного пункта, и я вел прием граждан. Там принимал заявления, кроме тех, которые сразу попадали в отдел милиции по почте или приносились лично. Я методично, улицу за улицей, обходил участок, постепенно знакомясь с жителями и их проблемами. Конечно, тогда я мало понимал, что надо делать в том или ином случае, описываемом в заявлении. Кто-то кого-то обругал, ударил, высыпал мусор, перенес забор на 10 сантиметров и прочее, прочее, прочее! Слабое знание законов, а скорее их незнание и отсутствие реального опыта сильно меня беспокоили. Внешне я старался этого не показывать. С самым серьезным видом спокойно выслушивал все, что люди говорили, записывал, и на следующий день показывал Гончарову. Он читал, слушал меня и давал совет. А я это оформлял на бумаге. У меня все получалось, и я немного успокоился.
Обычно я садился на «семичасовую» электричку на станции «Сельмаш» и через несколько минут спокойно засыпал. Затем меня какая-то неведомая сила буквально перед остановкой «Хотунок» будила, и я быстро выходил. Но в этот раз меня эта чертова сила разбудила чуть раньше. И, ещё толком не проснувшись, услышал: «Осторожно двери закрываются». Я подскочил как ужаленный и пулей вылетел из вагона на остановку. Двери закрылись, и электричка уехала. «Успел», - подумал я. Огляделся и понял, что выскочил на одну остановку раньше, чем мне надо.
За моей спиной в темноте светился НЭВЗ, а передо мной сильно заросший парк, слегка запорошенный снежком. Ни черта не видно. Я примерно понимал, что идти надо влево. Но куда? Тут на мое счастье выглянула луна и заросшие дорожки между кустами и деревьями стали хоть как-то просматриваться. И я не спеша пошел. Иду уже по парку, а куда пока не ясно. Фонари все разбиты, ни лампочки. Только луна. Очень красиво, но как-то тревожно. Больше всего в этой ситуации я боялся выглядеть смешным. Начнут вышучивать. Следопыт ростовский. Заблудился в трех шагах от милиции. Смех. Знаний ни черта, чувствуешь себя недоделанным каким-то, а тут ещё шуточки назревают.
Поэтому я очень обрадовался, когда впереди себя увидел спину идущего человека, который на правом плече нес небольшой картонный ящик, придерживая его рукой! Я устремился к нему, вытянув в его сторону руку, и негромко окликнул: «Эй! Товарищ! Подождите!» Но в ночной тишине это моё обращение прозвучало весьма громко. Мужчина всем корпусом повернулся, и его лицо исказила гримаса, какого-то страха! Я бы даже сказал животного ужаса! Очевидно, он был так напуган увиденным, что даже я сам оглянулся посмотреть, что он такое там увидел! Кем или чем он так напуган. Никого сзади не было, и, повернувшись обратно, я с удивлением увидел, что этот мужик бежит от меня сломя голову, перепрыгивая через кусты. Инстинктивно я тоже побежал в его сторону и ещё раз крикнул: «Товарищ! Стой!»
Внезапно этот «товарищ» отшвырнул ящик и вообще помчался как ветер. Миг и его не стало! Добежав до брошенного ящика, я остановился и открыл его. Там лежали аккуратно упакованные электроутюги. Десять штук. Несмотря на мою неопытность, я всё понял. Меня обуял дикий хохот. Я несколько минут хохотал как сумасшедший. Эти электрические утюги видимо тайком были вынесены из цеха товаров народного потребления завода НЭВЗ. Проще говоря, украдены! У государства. Судя по их количеству, дело тянуло на кражу государственного имущества, что обеспечивало от 3 до 7 лет лишения свободы. И тогда я образно представил, что увидел этот несчастный мужик, повернувшись на мой окрик. Он увидел «Мента». С ярко светящейся в свете луны огромной желтой кокардой и золотыми старшинскими погонами, неумолимо приближавшегося к нему с протянутой рукой, чтобы схватить его.
А вместе с «ментом» надвигались, как минимум, лет пять лишения свободы. Он увидел камеру и тюремную решётку. Вот что он увидел. Поэтому и рванул как сумасшедший. Меня опять обуял смех. Отсмеявшись, я огляделся и увидел силуэты домов. Уже светало, и можно было сориентировался куда идти. Взвалив ящик на плечо, я принес его на работу. Теперь я мог спокойно рассказать об этом событии. Ржали все! Да, это было смешно. Со временем я понял, что это не смешно, а скорее очень грустно. Простой утюг в стране уже был дефицитом, и его купить было нельзя, а можно было только украсть.
К середине декабря 1981 года я отработал полтора месяца, и меня должны были отправить в школу подготовки младшего и среднего начальствующего состава милиции, чтобы я получил необходимые знания в области права и непосредственной милицейской деятельности. Но не так все было просто. Надо было ждать разнарядку, которую утверждало МВД СССР, и иногда такого направления ждали до года, а бывало и больше. Без этой учебы не присваивали офицерского звания. А оклад участкового был 90 рублей, минус 13% подоходного и 6% за бездетность. Таким образом, я получал на руки 73 рубля. Никаких других доходов я не имел, и мыслей, как их организовать, у меня тоже не было. Время тогда было такое. Я и моя семья только на зарплату жили. Поэтому 40 рублей за звание были совсем не лишние. И тут мне повезло. Пришла разнарядка в школу подготовки младшего и среднего начальствующего состава милиции в г. Новгород. Но с жестким требованием 21 декабря быть в школе. Желающих кроме меня не нашлось, и разнарядка досталась мне.
Новгород имел для истории страны большое значение. В нем сохранились ещё храмы и постройки времен Александра Невского, и поэтому он был под особой охраной государства. И чтобы уберечь его от разрушения, в нем запретили строить заводы тяжелого и среднего машиностроения. Были только заводы легкой промышленности и сборочные цеха теле- и радиозаводов. И, конечно, много производств военной продукции, но тоже только сборочные цеха. Везде работали в основном женщины, многие из окрестных деревень. Город был просто наполнен в основном молодыми женщинами. Одни женские общежития кругом. Поэтому я подумал, эту Межобластную школу подготовки младшего и среднего начсостава милиции УВД Новгородского исполкома не просто так разместили именно в Новгороде. Мою догадку позже мне подтвердили знающие люди.
...перед нами выступил начальник школы. Он рассказал, почему нас собрали за 10 дней до нового года в обязательном порядке. На новогодних праздниках в городе ожидается много туристов и школьников со всей страны и из-за границы, а город наводнен всякими подозрительными личностями, которые прячутся в женских общежитиях. Общежитий много и женщины не выдают тех, кто у них живет. А там, по оперативным данным, и судимые, и воры, и просто алкоголики, и бездельники, любящие пожить за чужой счет. Новгородская милиция не справляется с этим наплывом, и нам поручили им помочь. Вы все офицеры или будущие офицеры, вы справитесь. И не допустите перегибов и нарушений социалистической законности, и антисоциальному элементу спуску не дадите.
Уже вечером этого дня нас, разбив парами и снабдив для поддержания связи переносными радиостанциями «Тюльпан», вывели в город и распределили по маршрутам. И за десять дней до и десять после нового года мы действительно вычистили от всяких подозрительных личностей практически весь город. Проверили тщательно все общежития и, конечно же, перезнакомились с их обитателями. Всех подозрительных мы изымали и передавали местной милиции. Они и принимали окончательное решение. Таким образом, за 20 дней мы поставленную перед нами задачу выполнили. В этот период в г. Новгород не было зарегистрировано ни одного корыстного преступления. Многим слушателям тогда объявили благодарность, и мне в том числе.
А с 11 января 1982 года в школе начались регулярные занятия: криминалистика, уголовное право, административное право и ряд других, изучение которых вооружало нас теоретическими знаниями (фото 8.10), а практически мы это все отрабатывали в патрулях на улицах Новгорода. В конце каждого месяца нас направляли на патрулирование города дней на пять для закрепления полученных знаний. И мы уже достаточно профессионально писали рапорта, опрашивали свидетелей и проводили другие необходимые мероприятия по фиксации следов преступлений или организации розыска подозреваемого. Очень много времени уделяли занятиям по физической подготовке: самбо, бокс, тяжелая атлетика, бег и даже лыжная подготовка.
Шутили, чтобы применить приемы самбо или какие-то боксерские навыки, преступника надо было вначале догнать и лучше на лыжах, а потом лыжной палкой по голове. И по утрам мы в качестве разминки чистили лопатами от снега плац и дорожки школы, благо снег шел практически до конца марта. Хорошая физзарядка по утрам. И очень армию напомнило. Правда, с некоторым «но». Когда снега выпало много, мы послали на улицу двух наших, из числа проходящих сборы участковых Новгорода, где они остановили грейдер, и он нам за 15 минут всё убрал. Жили мы в самой школе на казарменном положении, как в армии.
Побывали в музее Новгорода и осмотрели памятник «Тысячелетие России». ...памятник произвел на меня сильное впечатление. Его можно осматривать часами. Люди, на нем запечатленные, представляют собой гордость той, старой России. Вот тогда меня впервые посетила мысль, что всё хорошее в нашей стране, которая в это время называлась СССР, появилось в ней не только с 1917 года. Было оказывается очень много людей, прославивших её во всём мире и сделавших это именно до 1917 года. Нет, я, конечно, всё это знал из истории, которой увлекался намного шире, чем была школьная программа. Но тут это предстало так наглядно, что дух захватило. Было сразу хорошо видно, что СССР - это и есть Россия.
Культурная программа моего пребывания в городе была выполнена в полном объеме, а ещё в одни из выходных я самостоятельно съездил в г. Ленинград к другу детства. Он служил в академии им. Можайского начальником лаборатории. С ними я побывал в Эрмитаже, морском музее, осмотрел немного исторический центр города. Впечатление осталось незабываемое. Внезапно нам на два месяца сократили программу обучения, и в конце апреля мы сдали выпускные экзамены и все поехали по домам. По итогам обучения я, в виде поощрения за отличную учёбу, приказом начальника школы был занесен на доску почета школы. Было очень приятно.
Майские праздники я уже провел в Москве в поисках французских духов. Нашел очень модные тогда духи «Жеозе», в народе называемые «шляпа Наполеона»
А в понедельник утром 10 мая 1982 года я уже ехал на работу в Новочеркасск.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-05-09 07:42 pm (UTC)В 1970-80 гг 13% подоходного брали с суммы, превышающей 100 рублей. За 100 рублей налог был 8р 20к.
Подоходный налог с 90 рублей вычислялся по таблице и составлял 6р 81к.
Таким образом сумма налогов с 90 рублей 6,81 + 90 х 0,06 = 12,21 р.
С дохода 70 рублей (или менее) налоги вообще не брали.
Автор пишет, что с арифметическими вычислениями у него были проблемы.