jlm_taurus: (Default)
...Но вот об одном периоде в моей жизни, ...я обязан уже сейчас поведать – это период жизни в колхозе: ведь именно здесь, как в фокусе, высвечивается вся наша система, называемая очень емко… «реальным социализмом», – и поэтому я не жалею о годах, проведенных в деревне. Думаю, что мне повезло тогда: я очутился в самом типичном колхозе самого глубинного района самой центральной области Российской «Федерации» – Пензенской (которую издавна называли лаптежной, а её жителей – толстопятыми пензяками) и провел тут ряд лет... (колхоз «Рассвет» , Тамалинского района Пензенской области)

И поэтому мне не надо, как другим философам и социологам, высасывать из пальца картины образа жизни в нашем обществе или вымучивать из головы его дефиниции: достаточно лишь голого описания того, что было.

При этом я не стану описывать никаких ужасов (хотя я за свою жизнь видел их немало), дабы никто не мог сказать, что «это надо ещё доказать», … я расскажу лишь об обыденной жизни, о буднях обыкновенной советской деревни лучших лет колхозной действительности – хрущевских.

С чего же всё началось? Я решил на своей шкуре испытать колхозную жизнь из самого нутра (что, как я потом узнал, у современных социологов называется методом вживания) в качестве бригадира. Можно сказать, что бригадир – центральная фигура в колхозе, ибо он, а не председатель, имеет прямую связь с колхозниками, непосредственно общается с ними. Я видел, что бригадиры работают старыми, не демократическими, а самоуправскими методами, и хотел на деле испробовать другие методы.

Но тут я столкнулся с огромным противоречием: в стране колхозники ни в чем экономически не были заинтересованы, а уговоры, доброе слово на многих не действует. Вот несколько семей категорически и систематически нарушали трудовую дисциплину: то вовсе не выходят на работу, то приходят после всех, то уходят, когда вздумают… Что делать? Обычно бригадиры поступают так: – Лошадь на базар не получишь. – Ну и … с тобой, поеду с соседом. – А, вот так! Тогда завтра же, … вашу мать, выгоню вашу корову из стада!Read more... )
jlm_taurus: (Default)
"...Эту историю я слышал от многих местных жителей и в самых различных вариантах. Привожу здесь лишь то, что образует более или менее общую и устойчивую основу рассказов, заслуживающих доверия.

Было это вскоре после смерти Сталина. Решили Партия и Правительство радикально улучшить жизнь трудящихся в деревне. Направили туда в качестве председателей колхозов и директоров совхозов энтузиастов-добровольцев из Москвы и других крупных городов. Дали им какие-то кредиты и какие-то повышенные полномочия. Большинство этих Посланцев Партии быстро сообразили, что к чему, приспособились к обстоятельствам и извлекли из них пользу не только для народа, но и для себя.

Вернее, не столько для народа, сколько для себя. Они сохранили свои городские квартиры, заработали ордена. Кое-кто прекрасно устроился в деревне. Многие потом вернулись в города и сделали за счет своей деревенской деятельности карьеру. Не очень, конечно, значительную, поскольку эти Посланцы не были преуспевающими карьеристами и ценными специалистами в городах. Но кое-что все же урвали для себя.

Были, однако, среди этих Посланцев Партии отдельные идеалисты, которые поверили в наступление новой светлой эры для трудящихся и вложили в дело подъема деревни душу и талант. Вернее, пытались вложить. Человек, о котором идет речь в этой истории, был одним из них. Поскольку он сам ощущал себя Посланцем Партии, я так и буду называть его просто Посланцем.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Страсти по гепатиту. Новоказалинск, ноябрь 1977-го. ...Звонок нашему главному врачу из Новоказалинска. Звонит командированный сюда санитарный врач республиканской санэпидстанции Барабан Петр Данилович. Обижен: он там по какой-то причине остался один, нет никого из областной санэпидстанции. Просит помощь, не может там справиться. Кто на подхвате? Да, конечно, я. Главврач Шек позвонил. Попросил зайти. - Давид, тебе Казалинский район уже как родной. Всё и всех знаешь. Там сидит врач из Алма-Аты, что-то у него с местной властью не ладится. Поезжай, разберись в ситуации. На тебя надежда.

Итак, сегодня, 26 октября 1977 года, я вновь в поезде. Командировка на десять дней. Причина - рост гепатита. Задание: остановить. Будто я маг какой-то.
Скорым поездом N 5 (Ташкент - Москва) прибыл в три часа дня. Не успел я появиться в райсанэпидстанции, больной вопрос сразу ко мне в "объятия": много больных, мест нет, госпитализировать некуда. Так и думается - махну посохом и места появятся? Местных, видимо, не очень власти слушают, а доктор Барабан, санитарный врач, к вспышкам не приученный, вот и растерялся.

Сразу же поехали смотреть 5-этажное здание железнодорожной технической школы. Работники больницы и санэпидстанции присмотрели его, здесь вполне можно развернуть 200-300 коек. Но как к нему подступиться? Железная дорога во времена СССР была государством в государстве. Когда мы посмотрели, оказалось, что вода только на первых двух этажах, внутренние туалеты закрыты. Ну и что? Другие "кандидаты" еще хуже. Да и разворачивать стационар на всех пяти этажах мы и не мыслим. Курсантов пока нет, здание пустует. Но скоро, в ноябре, они должны съехаться. Куда их тогда? Или куда "нас"?Read more... )
jlm_taurus: (Default)
..Для меня, направленного после окончания института в 1955 году на работу в южный Казахстан, шуточный список болезней для доктора Айболита очень скоро потерял юморной смысл. Мой край я называл "заповедником" заразных болезней. Люди болели, умирали. Надо было лечить и спасать. Врачи, средний и младший медперсонал трудились в условиях, которые сегодняшним медикам и представить трудно. А для меня, молодого, а потом и не совсем молодого врача, страницы моих учебников оживали на глазах...

...мне много дала моя работа главным врачом санэпидстанции в одном из районов области. Три года этой работы срок, конечно, невелик. Все же - это три года! Я был единственным врачом, хоть и назывался главным. И заниматься пришлось буквально всем - школами и магазинами со столовыми, фермами и колхозно-совхозным производством, очагами инфекций и прививками, выезжать к больным и исполнять при этом всё то, что положено главному врачу районной санэпидстанции да нередко и главному врачу района...

... В аулах мне приходилось чаще ночевать, чем дома. В кабинах наших служебных машин я больше отсидел часов, чем на своем служебном стуле "главного". Это была трехлетняя "производственная практика" после всей теоретической институтской накачки. Можно считать эти три года моей "ординатурой" уже после окончания института, но с той разницей, что я был один, и советоваться я мог только со своими помощниками, фельдшерами, да с книгами и инструкциями. Кстати, в которых нередко все говорилось тоже в общем. Но оценку давали не педагоги институтские или куратор, а жизнь, результаты, начальство и подчиненные...Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Из предисловия: мемуары хирурга Юрия Викторовича Шапиро опубликованы фактически на правах рукописи. И очень жаль, ибо книга эта – достойный образец мемуарной прозы. Автор, как и многие мемуаристы-медики, внимателен к деталям, у него отличная память и огромный жизненный опыт, а потому книга его – настоящий памятник Советскому Союзу 1940-х – 1950-х.

Войну он встретил еще ребенком, однако успел принять участие в ней в качестве воспитанника фронтового госпиталя, начальником которого был его отец, потом учился в Таджикистане, в Сталинабадском мединституте (в московский Первый медицинский поступить не смог, а хотелось самостоятельности), потом работал на Колыме, отправившись туда не в качестве арестанта и не по распределению, а по доброй воле.

В книге его то и дело всплывают подробности, известные только специалистам – так, многие ли знают, что "осенью 1955 года китайцы ликвидировали оловодобывающую промышленность Советского Союза, начав продавать нам касситеритовый концентрат по демпинговым ценам"? После этого ведущий промышленный район Магаданской области опустел, содержать рудники стало невыгодно. Пришлось уезжать и молодому доктору.

Колыма, однако, навсегда в нем осталось – да и как не остаться, если работал он в самый странный период истории этой "чудной планеты": когда Дальстроя уже не было, а ГУЛАГ – еще был. Когда молодой врач устраивался на работу, ему пришлось заполнить огромную, еще дальстроевскую анкету. И подписать обязательство: "Я, имярек, обязуюсь никогда и никому не рассказывать о том, что я видел и слышал на территории Дальстроя. За нарушение этого обязательства я подлежу уголовной ответственности и осуждению сроком на 10 лет".

Одной из ключевых для этих воспоминаний тем стал национальный вопрос. Юрий Шапиро четко определяет, когда сработала мина, взорвавшая СССР: с началом кампании против космополитизма.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Родился в 1900 в Тихвине в семье часового мастера. В 1917 году окончил реальное училище и поступил в Петроградский горный институт, в котором учился до 1928 года.
В 1933 году организовал и возглавил исследования «Группы Никеля» при ЛГИ. По разработанным им технологиям был получен первый советский ванадий, извлечен молибден из бедных некондиционных концентратов.

Совместно с учеными ЛГИ Н. П. Асеевым, К. Ф. Белоглазовым и др. разработал технологию получения меди, никеля, кобальта и платиновых металлов из сульфидных медно-никелевых руд, что послужило основой для строительства «Североникеля» и Норильского ГОКа. Из воспоминаний:

"...В конце тридцатых годов, видимо по самому высокому пове­лению, началась борьба за дисциплину на производстве, в первую очередь, с опозданиями. Кара определялась минутами: выговор — длительное удержание четверти зарплаты — увольнение. Попытка выгородить провинившихся влекла столь суровые последствия, что на это никто не решался.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
.. в те годы Донбасс находился на особом режиме снабжения. При недостатке в магазинах мяса, молочных или других продуктов достаточно было секретарю обкома переговорить с Анастасом Ивановичем Микояном, ведавшим госрезервами, послать ему телеграмму, как немедленно следовало распоряжение о выпуске из союзных резервов в торговлю требующегося количества продуктов. Мне самому не раз приходилось обращаться к этому высокому руководителю с такими просьбами, и я никогда не получал отказа.

Так что жалоб на плохое снабжение со стороны рабочих не было. Тем более, что в угольной и металлургической отраслях были и свои хорошо организованные отделы рабочего снабжения, располагавшие системой собственных совхозов, баз для хранения овошей и картофеля, сетью своих магазинов. Что же касается жилищного строительства, то промышленные регионы, а Донбасс в особенности, получали столько капиталовложений, сколько могли освоить строительные организации. Перевыполнение планов строительства домов всячески поощрялось... Read more... )
jlm_taurus: (Default)
ГРОЗА НАД НКМЗ Март 1952 года прочертил в моей памяти глубокую отметину событием на заводе, навлекшим впоследствии на все руководство и особенно на директора И.Т. Катеринича такую грозу с самого верха, что мы долго не могли прийти в себя, ожидая самого худшего. Как только где-то с сорок восьмого завод стал выходить из восстановительного периода, его мощности все больше загружали оборонными заказами. На заводе был учрежден постоянно действующий аппарат военпреда ,строго следившим за сроками и качеством выполняемых заказов.

Их становилось все больше, и они серьезно нарушали ритм производства, специализированного на выпуск в основном металлургического и горно-шахтного оборудования, так как оборонка шла по специальным и безусловно "совершенно секретным" постановлениям союзного правительства, как правило подписанным самим Сталиным или его заместителем. Приходили заказы иногда в самое неподходящее для общего плана время. Сроки устанавливались самые жесткие, нередко из-за них горел основной план, роптали заказчики профильной продукции. А с декабря 1951 года, момента моего избрания, непосредственная ответственность перед ЦК за "особые" заказы свалилась на меня.

Во время утверждения в ЦК предупредили об особом внимании к оборонным заказам. Спецотдел регулярно знакомил меня с поступающими новыми постановлениями и документацией. Военпред систематически информировал о ходе выполнения оборонных заказов и требовал специального рассмотрения на парткоме вопросов нарушения сроков и качества подконтрольной ему продукции.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Гендин Геннадий Семенович (р. 1930) автор многих книг для радиолюбителей и статей в журналах. Много лет проработал сначала в системе телевизионного сервиса "разъездным техником", а позже в качестве инженера-конструктора на московском объединении "ТЕМП".

ПУТЕШЕСТВИЕ С НОРМИРОВЩИЦЕЙ
В начале «эпохи телевидения», в 1949-50 годах, большинством наших граждан телевизор воспринимался как настоящее чудо техники, а людей, разбиравшихся в этой технике, считали без преувеличения кудесниками. Рядовой телемастер, возвративший к жизни поломавшийся телевизор, выглядел в глазах клиента корифеем, которого встречали и провожали с благоговейным трепетом.

Впрочем, ремонт и особенно обнаружение причины неисправности и вправду требовали достаточно серьёзного понимания принципа работы аппарата, и в немалой степени — интуиции, в основе которой лежал постепенно накапливающийся опыт предшествующих ремонтов.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
«”Товарищ Полетика будет нашим собственным корреспондентом из столиц Европы и США. Он будет писать корреспонденции, сидя в этой комнате с вами. Давайте ему все газеты и все журналы всех партий и направлений. Давайте ему темы, и сам он пусть выбирает темы”… Так началась моя первая фантастически неправдоподобная, сказочная авантюра в роли “собственного корреспондента” “Ленинградской правды” из Лондона, Парижа, Берлина, Вены, Рима, Вашингтона и других столиц мира. В этом озорном амплуа я проработал почти пять лет»

Читая более 100 иностранных газет и журналов, кроме «белогвардейских,» я, можно сказать, имел в эти годы (1923-1928) настоящую монополию на газетно-журнальную информацию, был самым информированным человеком в Ленинграде по вопросам международной политики и зарубежной жизни. Я не мог писать обо всем, что происходило за границей – многое не пропускала цензура, но я читал и знал все, что печаталось в сотне иностранных журналов и газет. Вряд ли кто-нибудь в Ленинграде мог читать зарубежную прессу в больших размерах.

Писать статьи я научился довольно быстро. Я излагал действительно происходившие события, ничего не прибавляя, ничего не убавляя (кроме ругани по адресу советской власти), но излагал факты без «жестоких выражений» типа «акулы капитализма», «бешеные собаки империализма» и прочих словечек. Многие мои статьи и по содержанию и по тону вполне годились для публикации в буржуазных иностранных газетах, при освещении событий я пользовался слегка насмешливым, ироническим тоном человека, смотрящего на эти события издали, со стороны, и притом как бы приподнимаясь над ними.

Я старался писать без словесных красот, но так, чтобы сразу схватить читателя за шиворот и тянуть его по строчкам моей статьи настолько стремительно, чтобы он мог опомниться лишь на ее середине. Я избегал писать об «уклонах» в зарубежных компартиях (об этом писали «высокие» партийцы), о разногласиях и борьбе в среде зарубежных социалистических партий, о вопросах высокой международной политики, по которым у руководителей советской страны не было единого мнения.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
"...На преподавательскую работу в вузы шли тогда сотни и тысячи молодых инженеров, экономистов, юристов; преподавателями вузов в разной квалификации становились ассистенты, доценты и даже профессора. На «партийные» кафедры – политической экономии, диалектического и исторического материализма, истории философии и др. новые преподаватели либо прямо направлялись горкомами и обкомами ВКП (б), либо утверждались ими после проверки.

Ученых степеней и званий не существовало. Они были отменены декретом еще в 1918 году. Были должности ассистента, доцента, профессора, весьма непрочные и неверные. Сегодня – профессор, доцент, а завтра по воле директора вуза – никто. Например, в 1932 или в 1933 г. заведующий кафедрой авиационных моторов профессор (по должности), заместитель директора Ленинградского института гражданского воздушного флота «разошелся во взглядах» (отнюдь не идеологического характера) с директором института, и был немедленно уволен, потеряв должность профессора и свою кафедру. Он с трудом получил место начальника гаража и мастерской по ремонту автомашин.

Нужда в преподавателях была такова, что вузы набирали новичков-преподавателей с бору по сосенке. Одни новички справлялись со своей работой, другие отсеялись в первые же годы своей преподавательской деятельности, а переквалификация преподавателей всех вузов страны Всесоюзной аттестационной комиссией (ВАК) и присвоение им ученых степеней и званий, организованные в 1934 г., привели к тому, что многие профессора и доценты по должности стали по званию ассистентами и лишь немногие остались профессорами и доцентами.

Все это на фоне происходивших непрерывно «идеологических чисток» в партии приводило к тому, что педагогический персонал вузов был раздираем непрерывными склоками. Многие преподаватели, члены партии или комсомольцы в борьбе за свои места и ставки прибегали к открытым (обычно статья в вузовской газете с обвинением соперника в «уклонах», чаще всего в троцкизме, и. т.д.) или к тайным доносам в партком вуза.

За время моей преподавательской деятельности мне пришлось отбиваться от тех и от других с большими или меньшими потерями. Моим главным преимуществом являлся тот факт, что я оставался беспартийным. Я не был участником борьбы за власть, а только зрителем этой борьбы, переходившей зачастую из «классовой» в «кассовую борьбу», в счеты преподавателей друг с другом.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
"Полетика Николай Павлович, , видный русский историк и экономист, профессор, автор многочисленных научных и популярных работ. Особенно известны его книги о причинах и обстоятельствах, приведших к возникновению Первой мировой войны. В 20-х - 30-х годах Н. П. Полетика, сотрудничая в ленинградской прессе, тесно соприкасался с литературными кругами и был активным свидетелем и участником общественно-политической жизни Советской России. Свои мемуары он написал в Израиле, куда эмигрировал в 1973 году... после отъезда Н.П. Полетики в Израиль в 1973 г. имя его оказалось вычеркнутым из советской историографической науки на долгие тридцать лет."

"...Я «снимал скальпы» с иностранцев. Мы бегали по гостиницам целые дни: работы было много. Юбилей Академии Наук должен был показать Европе, что советское правительство всячески поощряет науку и ее наиболее видных представителей.

За несколько дней до начала официальных празднеств портье гостиницы «Европейская» сообщил мне по телефону, что у них остановился английский профессор Джон Мэйнард Кейнс с женой, которая хорошо говорит по-русски.

Кейнс был ученым-экономистом с мировой репутацией. Профессор Кембриджского университета, консультант по экономическим и финансовым вопросам в английской делегации на Парижской мирной конференции 1919 года, Кейнс резко критиковал экономические условия и систему репараций, наложенных Антантой на побежденную Германию. Он написал две книги о Версальском мирном договоре. Они были переведены на русский язык и изданы государственным издательством. Я читал их, равно как и отдельные статьи Кейнса о германских репарациях в английском журнале «Нейшн». Словом, это был мировой авторитет по финансовым вопросам.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Советское правительство наградило меня за рационализаторское предложе­ние, которое позволило заводу экономить по 15 ты­сяч рублей в год на производственных издержках. Награду я принял с благодарностью: я заслужил ее своим трудом, и мне было приятно, что его оценили. В рус­ских и, к сожалению, в американских газетах снова появились статьи обо мне. Тон этих статей и отклик на них усилили то ложное впечатление, которое уже начинало формироваться обо мне дома.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Это особая книга воспоминаний. Робинсон 1907, родился на Ямайке, выучился на Кубе на станочника-универсала, переехал в США, в годы Великой депрессии работал на заводе
Форда, где был единственным черным станочником среди 700 белых. Хлебнул лиха от расизма, видя снижение производства в Америке, завербовался на Сталинградский тракторный завод,
в числе других иностранных специалистов. Затем работал на Московском подшипниковом заводе, работая, закончил институт и стал инженером.

Потерял американское гражданство, стал гражданином СССР. Работал в гуще простых советских людей, но был знаком и видел представителей разных слоев советского общества,
пережил времена репрессий,войну,эвакуацию , голод и холод вместе с заводом. Был воспитан в религиозной семье, и веру сохранил. Был депутатом Моссовета. Пережил Сталина, Хрущева и Брежнева. Хотел уехать из СССР еще в 60х, но не выпускали, вплоть до снятия с самолета в последний момент. В 1974 по приглашению посла Уганды сумел выехать из СССР,позже вернулся в США, где написал воспоминания в 1988. По-русски книга Робинсона вышла в 2012 году в переводе Галины Лапиной (Санкт-Петербург, "Симпозиум").Read more... )
jlm_taurus: (Default)
"...В ту пору с учеными обращались бесцеремонно. Часть ученых уже перебывала в тюрьмах и ссылках (например, бактериологи, которых систематически зажимали в 1933-1936 годы, предъявляя им фантастические обвинения; как-то один из наших блестящих бактериологов, Л. А. Зильбер, сидевший три раза по обвинениям, по которым его надо было каждый раз расстреливать, рассказывал мне, что он спасся только решительными грубыми ответами, которые он давал следователю: «Ведь ту чушь, подписать которую вы мне даете, потом откроют - лошади, и те будут ржать от смеха и презрения по вашему адресу»).

Другая часть ученых была интернирована - работала, как в плену (и надо сказать, ей страна обязана многими замечательными достижениями в физике и технике). Про существовавших на свободе можно было сказать: может быть, только кажется, что они существуют. Поэтому и неудивительно, что Аничков, как и Президиум Академии в целом, были тогда в трудном положении.

Мы должны были, например, терпеть поток различных изобретателей-новаторов. Новатор - обычно безграмотный человек, отчасти нахал, отчасти истерик, цель его - прославиться и получить выгодную должность. Одни новаторы предлагают методы исследования, другие - способы лечения, третьи - теории. Часть методов исследования - прямой плагиат из иностранных источников, благо связь с западным миром почти прервана, журналы доступны немногим. Ведь даже цитировать иностранных авторов не полагалось: да редакция их имена все равно должна была вычеркивать, так как советская наука - передовая, первая в мире, и только несоветский человек может «преклоняться перед заграницей». Даже название некоторых диагностических признаков или методик стали «русифицироваться».

Точку Эрба для выслушивания аортального диастолического шума переименовали в точку Боткина (который, ссылаясь на Эрба, указывал на ее значение); симптом Битторфа стал симптомом Тушинского, хотя сам Михаил Дмитриевич, ссылавшийся в своих работах на этот симптом как на симптом Битторфа, и не думал, конечно, его открытие приписывать себе. Появился «симптом Кончаловского», хотя это был признак,хорошо и всюду известный как симптом Румпель-Леде, и т. д. и т. п. Словом, наступила полоса «мокроступов» и «земленаук» - с той разницей, что шла не игра в переиначивание терминов на русский язык, а беззастенчивое ограбление интернациональной науки и воровское приписывание ее открытий отечественным ученым (конечно, без их согласия), своего рода шантаж под флагом патриотизма.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
«Всегда, когда мы возвращались из путешествия, мы гораздо острее воспринимали все, что происходит дома. Людям, которые не покидают своего гнезда, все кажется очевидным. Способность к относительному восприятию приобретается лишь после знакомства с заграницей. Появляется масштаб… Путешествия меняют человека. Он приобретает терпимость к людям, способность понимать их».

академик Владимир Алексеевич Виноградов: "В 50е-60е годы прошлого столетия широкой известностью в мире пользовались чехословацкие путешественники-автомобилисты Мирослав Зикмунд и Иржи Ганзелка. Они совершили два многолетних пробега на автомобиле «Татра» по 76 странам четырех континентов. Первое их путешествие началось в 1947 г. и продолжалось три с половиной года. За этот период они проехали через большинство стран Европы, из конца в конец исколесили Африку, совершили большой пробег по Латинской Америке. Результатом этого путешествия явились сотни репортажей, ряд кинофильмов и восемь книг: «Африка грез и действительности» (3 тома), «Там, за рекой — Аргентина», «Через Кордильеры», «К охотникам за черепами», «Между двумя океанами», «От Аргентины до Мексики». Книги были переведены на многие языки и пользовались большой популярностью.

Второе путешествие Зикмунд и Ганзелка предприняли в 1959 г. За четыре года они побывали во многих государствах Ближнего и Среднего Востока, проехали по Индии, Цейлону, Непалу и Индонезии, в которой осмотрели острова Суматру, Ниас, Яву, Бали. Им не удалось побывать в Австралии и Новой Зеландии. Правительства этих государств отказали им в визах. Они допускали, что им не удастся посетить и Японию, но это опасение не оправдалось.

Вопрос о возможности проезда чехословацких путешественников в 1963–1964 гг. через СССР от Владивостока до Бреста (после пребывания в Японии) был поставлен Академией наук Чехословакии в 1961 г. перед Государственным комитетом по культурным связям с зарубежными странами и Академией наук. В августе 1962 г. Зикмунд и Ганзелка приехали в Москву для обсуждения маршрута пробега, который был подготовлен Институтом географии АН СССР, и других деталей предстоящего путешествия.

По их просьбе в маршрут были внесены некоторые изменения. Организация пробега была возложена ЦК КПСС на Академию наук. Был создан Оргкомитет во главе с главным ученым секретарем АН СССР академиком Н.М.Сисакяном. В его состав вошли представители многих министерств. На первом заседании Оргкомитет обсудил наиболее принципиальные вопросы и создал Оперативную группу для непосредственного осуществления пробега, руководство которой возложили на меня как заместителя Н.М.Сисакяна. Моим помощником стал начальник Отдела научного сотрудничества с социалистическими странами И.Н.Киселев. Основную работу, по согласованию со мной, выполняли именно он и подчиненные ему сотрудники.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Бюрократизм как система побеждает потому, что более прогрессивен, чем капиталистический строй, так как дает возможность организации труда в масштабах всей страны, концентрации всех сил на решающих участках экономики, социальные гарантии трудящимся: государственную организацию медицины и образования при отсутствии кризисов и безработицы. (Уже после лагеря в разговоре с тещей-врачом, тогда еще истовой коммунисткой, на вопрос, почему я не вижу в нашей действительности ничего хорошего, я ответил: «Ну почему же: вот, например, бесплатная медицина!» — и вдруг услышал: «Уж про бесплатную медицину ты не говори!» Оказалось, что хвалить можно было только то, о чем человек не имел никакого представления.)

Третья глава посвящалась истории советского общества. Еще Плеханов, полемизируя с народовольцами, утверждал, что приход к власти революционеров до того, как народ будет готов к взятию этой власти, не приведет к народоправству, «а будет обновленной древнекитайской или древнеперуанской деспотией на коммунистической подкладке». Мы приводили цитаты из Ленина и Сталина (разумеется, дореволюционные) о том, что крестьянское большинство России не хочет социализма, и указывали, что даже VI съезд партии (август 1917) отрицал социалистический характер будущей революции. Даже после победы большевиков обобществление крупной собственности не было принципиальным политическим актом, а проводилось в силу экономической необходимости, зачастую по инициативе снизу. Не только в России, но и почти везде во время войн и других катаклизмов государство брало промышленность под свой контроль. Read more... )
jlm_taurus: (Default)
Я ехал в командировку через Москву, где решил встретиться с академиком Струмилиным. Мой выбор определила его биография: участник социал-демократического движения с 1897 года, первоначально — меньшевик, известный экономист. На объявленную Хрущевым программу перехода к коммунизму он откликнулся статьей, в которой писал: «Мне глубоко чуждо представление о том, что в коммунизм сначала должны войти руководители и наиболее передовые рабочие, а уж потом, в неопределенном будущем, и вся остальная масса советских граждан» (цитирую по памяти).

Узнав его телефон в справочном бюро, я позвонил, представился инженером из Уфы и попросил о встрече, имевшей целью выяснение некоторых непонятных мне экономических вопросов. На другом конце провода попросили меня подождать минутку. Потом сообщили, что Станислав Густавович ждет меня к такому-то времени; говорящий попросил меня быть точным и продиктовал адрес.

Я пришел заранее. Чтобы убить время, осмотрел двор, уставленный машинами (тогда это было еще редкостью), подивился на лифты (один с парадного, другой с черного хода), нашел указанную квартиру и позвонил. Дверь открыл мужчина лет тридцати пяти, спросил, я ли хотел встретиться, и пропустил в квартиру с высоченными потолками и огромной передней. Он провел меня в кабинет Струмилина, предупредив по дороге, чтобы я не злоупотреблял временем визита, потому что академик стар и плохо себя чувствует.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
" Воспоминания Валерия Ронкина построены, в сущности, как цепочка эпизодов, каждый из которых представляет собой коллизию между «чертежным» здравым смыслом идеалиста и реальностью советского (а в последней части книги – и постсоветского) абсурда. И чаще всего это столкновение происходит в производственной сфере; контекст, достаточно редкий для мeмуарного жанра, – но именно этот контекст определяет внутреннюю драматургию личности автора, его становление и развитие. Подобно новому Кандиду, бродит Ронкин по экономическим джунглям «реального социализма, задавая себе и другим наивные и неудобные вопросы и сам же на них отвечая. Каждый эпизод анекдотичен; и единицей повествования естественно становится анекдот." из предисловия.Read more... )
jlm_taurus: (Default)
"...Это был настоящий ученый-библиограф, вдумчивый и добросовестный исследователь рукописных сокровищ наших крупнейших библиотек и архивов. .. был человеком огромного трудолюбия, скрупулезным и тщательным. .. В 1955—1956 гг. он совершил настоящий трудовой подвиг, переписав от руки официальную разрядную книгу московских государей — 1000 листов убористой скорописи XVII в."

"01.01.1950. Новый год встречали дома: я, Вера Петровна, Люля, Миша, Наташа, Вен.Евг. и Ксаночка. Было всего вдоволь: и выпить и закусить. Весь день 1-го янв. провел дома, выспался, никуда не ходил.
07.01.1950. Праздник Рождества. Вечером зажигали елку, Лидочка «делала представление» (читала). Работал в Публ. Б-ке над карточками. Работал в Публ.Библиотеке. Потом был в Музее Ист.Р. Получил зарплату, на руки 1050 руб. Был в Библ. Ан.Н. для перерегистрации. Дал Вере 50 руб.Read more... )

Profile

jlm_taurus: (Default)
jlm_taurus

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819202122 2324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 04:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios