jlm_taurus: (Default)
[personal profile] jlm_taurus
.. в те годы Донбасс находился на особом режиме снабжения. При недостатке в магазинах мяса, молочных или других продуктов достаточно было секретарю обкома переговорить с Анастасом Ивановичем Микояном, ведавшим госрезервами, послать ему телеграмму, как немедленно следовало распоряжение о выпуске из союзных резервов в торговлю требующегося количества продуктов. Мне самому не раз приходилось обращаться к этому высокому руководителю с такими просьбами, и я никогда не получал отказа.

Так что жалоб на плохое снабжение со стороны рабочих не было. Тем более, что в угольной и металлургической отраслях были и свои хорошо организованные отделы рабочего снабжения, располагавшие системой собственных совхозов, баз для хранения овошей и картофеля, сетью своих магазинов. Что же касается жилищного строительства, то промышленные регионы, а Донбасс в особенности, получали столько капиталовложений, сколько могли освоить строительные организации. Перевыполнение планов строительства домов всячески поощрялось...

*... Так я, получив задание рассматривать дела репрессированных и занимаясь ими, постоянно перебирал в памяти известные мне события. Да, думал я, Хрущев, конечно, чувствовал свою и немалую вину, служа десятки лет тирану. Вскрыв преступный характер "сталинщины", от принес тем самым свое покаяние. Мне же надлежит принести покаяние за свое неведение перед людьми, с которыми я завтра начну встречаться, и сделать все, что в моих силах, для возвращения их в нормальную жизнь.

С такими чувствами за пять месяцев я почти ежедневно принимал по три-четыре человека. Мне довелось услышать столько подробностей из пережитого этими людьми, что из их рассказов можно составить книгу ужасов. Три-четыре часа во второй половине дня уходило у меня на выслушивание исповедей этих людей, оставлявших в моей голове отметины для тяжких раздумий на предстоящую ночь. Работа в первую половину дня, часто связанная с выездом на завод или шахту, лишь на время отвлекала от переживания очередной трагической истории. Я начал страдать бессонницей и впервые в жизни попросил врача выписать мне снотворные препараты...

*...Запомнилась организация работы по уборке овощей. Ведь не было еще создано машин (да их нет и сегодня), которые отличали бы спелый помидор от зеленого или собирали кондиционные огурцы, не повреждая растения. Каждый плод должен пройти через человеческие руки. Работа эта очень трудоемкая, а для такой области, где численность городского населения быстро приближалась к пяти миллионам человек, а на селе оно составляло всего двести тысяч, ежегодно уменьшаясь, могла быть выполнена только при условии привлечения на сезонные работы по уборке овощей городского населения.

И эта работа проводилась организованно, в основном исполкомами местных Советов, хотя и не без нареканий со стороны горожан. Некоторые из них трудились, как говорится, лишь бы день до вечера. И тогда мы в руководстве области задумались: где найти дополнительные трудовые ресурсы, рабочие руки, которые добросовестно, в течение сезона, трудились бы в овощеводстве, обеспечивая широкий ассортимент свежих овощей в торговле и закладку их на зимнее хранение? И такие ресурсы нашлись.

В городах Донбасса много женщин, которые, начав свою трудовую деятельность на заводах, шахтах и фабриках, потом, обзаведясь семьями, не вырабатывали производственного стажа, необходимого для получения пенсии в полном размере. Именно к ним и пришлось обратиться. Многие, особенно те, которым до полного стажа не хватало 3-5 лет, охотно соглашались на участие в сезонных работах на овощных плантациях совхозов. Им ежегодно дописывались в трудовую книжку 4-5 месяцев работы, выплачивалась зарплата

и, кроме того, по их заказу, совхоз обеспечивал всю семью овощами на зиму. А как же, вы спросите, быть с детьми? В этом деле, прежде всего, главную роль играли детские сады и школы с продленным днем пребывания ребят. А потом крупные совхозы, расширив свои детские сады, привозили автобусами матерей с детьми дошкольного возраста к себе утром, и, пока мамы трудились на овощных полях, дети находились под присмотром нянь совхозного садика. Большую помощь в овощеводстве оказывали и летние лагеря труда и отдыха для учеников-старшеклассников...

*... Телескопические дубинки в милиции: ...Ежедневные сводки о случаях пресечения правонарушений на месте, с применением милиционером новшества, показали интересную динамику. В первые дни число случаев доходило до тридцати, а потом начало стремительно уменьшаться и через месяц уже не превышало пяти-семи. Количество же проявлений хулиганства по области пошло на убыль, причем не только в тех городах, где применялось новшество. Как-то приезжаю в Краматорск, где милиция не получала на вооружение такого атрибута.

—Да, —говорят, —и у нас заметно поутихли дебоширы. И знаете почему? Все убеждены, что и наши милиционеры носят в карманах эти телескопы. После освобождения Хрущева началась ревизия всех его нововведений. Дошло новое руководство и до телескопической милицейской палицы. Ее изъяли из употребления как средство... позорящее наш общественный строй.

*... Н.С. Хрущева критиковали и критикуют за разрушение «стройной» системы управления промышленностью и строительством, осуществлявшейся через общесоюзные отраслевые министерства, и создание совнархозов по экономическим административным районам. Я уже писал, что как непосредственный участник той, первой, реформы, основываясь на конкретных данных развития такого крупнейшего промышленного региона, как Донбасс, всех областей республики (для этого стоит лишь посмотреть бюллетени ЦСУ Украины за те годы), убеждаюсь: то было прогрессивное решение.

Конечно, оно не меняло сути административных начал в управлении экономикой, не создавало и предпосылок для перехода к рыночной системе, к которой мы подошли только сейчас. Но прогрессивность той перестройки состояла прежде всего в том, что была осуществлена децентрализация управления, развязана инициатива местных органов власти и прежде всего республик и областей. Резко ограничивался диктат центра, создавались условия на местах для концентрации материальных, технических, финансовых и кадровых ресурсов для выполнения конкретных задач комплексного хозяйственного и социального развития области, региона, республики.

Это особенно сказалось на ускорении строительства крупных промышленных объектов и жилья, на сокращении незавершенки и количества неустановленного оборудования. Формировались долгосрочные, наиболее рациональные прямые связи между экономическими районами и предприятиями, совершенствовалась межотраслевая кооперация в пределах созданных совнархозов и ближайших экономических районов.

Эти связи становились более эффективными, чем ранее сложившиеся, когда министерства старались побольше кооперативных поставок замкнуть на свои предприятия, не считаясь с дальностью перевозок и затратами на них — ведь все эти затраты автоматически включались в стоимость изделий, увеличивая объем валовой продукции. Думаю, что система управления хозяйством через совнархозы, получив свое полное развитие, была бы более подготовленной ступенью для перехода к рыночной экономике...

*..Отличительной чертой руководства экономикой в нашей стране за все послереволюционное время являлась нестабильность — резкая смена форм организации производства и методов управления народным хозяйством с приходом к руководству партией нового лидера.

Посмотрите: введенная Лениным новая экономическая политика (НЭП), казалось бы, позволила за два-три года оживить промышленность, сельское хозяйство, транспорт, разрушенные почти семью годами империалистической и гражданской войн. А главное — накормить, мало-мальски одеть, обуть вконец обнищавший народ, дать работу каждому труженику. Мне, школьнику, то время, вторая половина двадцатых годов, запомнилось относительным материальным достатком, установившимся после пережитого голода в нашей многодетной семье.

Отец, работая бригадиром слесарей в депо, мог уже содержать семью из семи человек и начать строить собственный дом на небольшом приусадебном участке. На нем мы, старшие дети, копошились в огороде, ухаживали за животными и птицей каждый со своими обязанностями, установленными отцом и матерью. Запомнилось мне то время также тем, что на нашей станции, а особенно в Луганске, появилось множество мелких мастерских и предприятий, частных и кооперативных, магазинов и базаров. Отец был членом транспортного потребительского общества (ТПО), открывшего на нашей станции два магазина и склад строительных материалов.

Цены что в кооперативе, что у частника на одни и те же товары были практически одинаковы. Но покупки в своем, кооперативном магазине давали некоторую выгоду. На всю сумму покупки при предъявлении членской книжки выдавалась здесь копия чека, впрочем, кассиры и без книжки знали нас всех. И вот в мою обязанность как школьника, умеющего хорошо считать, входил учет этих чеков. По копейкам и рублям они складывались, скреплялись ниткой и собирались в коробку. По окончании года мать сдавала все накопленные чеки в правление кооператива. Там их заносили на личный счет.

Председатель кооператива на собрании пайщиков докладывал об итогах коммерческой деятельности, о полученной прибыли с оборота. Решали собранием: сколько средств направить на дальнейшее развитие кооператива, а сколько разделить между пайщиками, пропорционально суммам закупленных каждым товаров. Деньги то были, конечно, небольшие. В нашей семье их хватало лишь на то, чтобы приобрести материи мальчикам на рубашки, девочкам на платьица. Шили дома. Может быть, еще оставалось матери на платочек. Вот и все доходы от кооператива.

Но, как я позже уразумел, то были истинно кооперативные отношения между правлением и пайщиками, собственниками коллективного торгового предприятия. Как известно, потом о таких справедливых формах отношений в потребительских кооперативах, сохранившихся много позже у нас только на селе, постепенно забыли. Хотя членские взносы с пайщиков взымались регулярно.

Бурное развитие получила в то время и промкооперация, насытившая в короткий срок рынок товарами повседневного спроса, а также сфера бытового обслуживания населения за счет частного и кооперативного предпринимательства.

Казалось, найдены правильные формы производственных отношений в нашем обществе, в котором крупная промышленность, транспорт, природные ресурсы оставались в руках государства. Созданные еще тогда совнархозы лучшим образом использовали местные условия для развития экономики. Земля наделялась всем крестьянам, желающим трудиться на ней. и облагалась единым продналогом. Люди на селе, что я наблюдал по своим родственникам крестьянам, стали жить зажиточно.

Но вот с приходом к власти в нашей стране «ортодоксального марксиста» Сталина все переменилось. Узрев в частном предпринимательстве людей в городе и в личном землепользовании на селе опасность возрождения капиталистических элементов в обществе, он с неимоверной жестокостью разрушил сложившуюся систему многоукладной нашей экономики.

А она давала возможность развития широкой личной и общественной инициативы в наращивании материальных благ для народа, заинтересовывала каждого работать лучше, давать продукции больше, заменила, по сути, экономическую систему с единой государственной собственностью, управляемой жестко централизованным аппаратом снизу доверху. Можно хорошо представить себе весь трагизм той ломки, навсегда отмеченной в нашей истории кровью и голодом миллионов загубленных людей.

Но что является еще более характерным для того периода, так это переход фактической власти в управлении экономикой к партийным органам. На местах горкомы и райкомы стали все больше вторгаться в хозяйственную деятельность предприятий и колхозов. В центре партийный аппарат ЦК, сосредоточив у себя подбор и расстановку людей на ключевые посты в министерствах и ведомствах, через кадровую политику все крепче натягивал вожжи управления всеми отраслями экономики, поставив в свое подчинение министров, председателей государственных комитетов и их заместителей, что мне вскоре придется почувствовать полной мерой, перейдя на работу в Верховный Совет, а затем в правительство республики.

Это все больше сковывало личную инициативу руководителей отраслей хозяйства и наносило вред самим партийным структурам — они все более отдалялись от людей. В будущем это отрицательно скажется на авторитете всей партии среди широких слоев народа. Хрущевская перестройка управления экономикой через совнархозы, как я уже говорил, была сильным ударом по централизованной, командно-административной системе руководства отраслями хозяйства, по бюрократическому аппарату союзных и республиканских министерств и ведомств. И новое, сбросившее его с престола руководство, решило вернуть управление всей экономикой в русло централизма.

*** отраслевой кооперацией должны предметнее заниматься не мы, а Госплан. Я понял: никакому Госплану не под силу контролировать загрузку мощностей на десятках тысяч предприятий с многомиллионной номенклатурой изделий, чтобы построить рациональные производственные связи. Как показали последующие годы, началось неуклонное падение коэффициента использования оборудования на машиностроительных заводах даже наиболее производительных станков — с программным управлением.

Так слом управления производством по территориальному принципу, его жесткая централизация привели к включению затратного механизма в определение объема и стоимости производимой продукции. Погоня за валом в каждом министерстве давала удовлетворительные показатели роста, но искажала экономическую сущность в оценке деятельности предприятия и отрасли в целом. Вскоре новое руководство страны это поймет, и новый глава правительства А.Н. Косыгин выступит с программой реформирования экономики с целью стимулирования заинтересованности производителей в увеличении количества и повышении качества продукции, материального поощрения результатов труда. Об этом немного позже.

*... Один лишь пример, но он отражает существо взаимоотношений между министрами. Планом ввод новых производственных мощностей на металлургическом заводе был определен, скажем, на третий квартал, а уже на четвертый Госплан намечал, кому и сколько металла обязан поставить Минчермет с нового прокатного стана. Получатели его уже ждут. Здесь в основном завязаны были три министерства и Госснаб республики. Минчермет (министр Я.П. Куликов) обязан был своевременно выдать проектно-техническую документацию Минтяжстрою (министр Г.К. Лубенец) и предъявить комплектное оборудование Минмонтажспецстрою (министр Г. Р. Багратуни).

Допустим, все это сделано своевременно, хотя и здесь были нередки нарушения сроков из-за исправлений в документации в ходе строительства и отставания в поставках оборудования и комплектующих. Тогда конфликтующими сторонами выступали Минтяжстрой и Минмонтажспецстрой. Последний требует от первого, чтобы тот сдал объект в строительной готовности вплоть до последнего анкерного болта в фундаментах для монтажа оборудования. Первый же считает, что монтаж можно вести и в ходе строительства, поэтапно (что обычно и делалось).

— Опять «спецкавалеры» нажаловались! — гремел Григорий Кузьмич Лубенец (Минмонтажспецстрой иначе он не называл). Так и возникал горячий, крутой спор. В Совете Министров, а иногда и в ЦК приходилось вовсю нажимать на спорщиков, пока выносилось окончательное заключение: кто виноват и что делать, чтобы сдать объект в установленный срок? Нередко после такой разборки по конфликтным вопросам министры уходили от меня, смотря в разные стороны, да и от меня прятали глаза. Но лишь на короткое время, а затем работали дружно, слаженно.

После ввода в действие очередного крупного объекта конфликты забывались. За сим следовало поздравление от ЦK и правительства, а иногда — и награды с премиями. Конечно, командно-административные методы руководства хозяйством «аппаратчиками» были анахронизмом. Но по тем правилам игры они обеспечивали рост производства и хотя и медленное, но повышение жизненного уровня людей. Понятно, хорошо было бы заменить их экономическими рычагами, материальной заинтересованностью производителей. С каждым годом становилось все яснее, что административные методы себя исчерпывают, и вскоре мы станем свидетелями и участниками попытки реформировать сверху, на союзном уровне, систему взаимоотношений между предприятиями и отраслями хозяйства, усилить экономические стимулы в развитии производства, попытки, получившей название «косыгинской реформы». Она застанет меня уже в другом качестве.

*..Вторым ведомством, работа которого подверглась серьезному анализу нашей комиссией, стало министерство машиностроения для легкой и пищевой промышленности и бытовых приборов СССР. Материалы проверок засвидетельствовали вопиющее отставание в выполнении директив XXIII съезда КПСС по части развития этой нужной населению индустрии.

Намеченное техническое перевооружение этих отраслей на базе широкого внедрения поточных линий, современных агрегатов, автоматизированных систем управления технологическими процессами оставалось благим пожеланием — не оборонка ведь. Срывались сроки разработки и изготовления, внедрения в производство новых машин и оборудования. Все это увеличивало потребность в численности рабочих, занятых на технически отсталом оборудовании. Нарастал дефицит рабочей силы на предприятиях, хотя именно сюда непрерывным потоком шла молодежь из сельской местности, оставляя рабочие места в колхозах.

У меня сохранились некоторые записи тех лет, касающиеся технического состояния этих отраслей промышленности Союза. Так, например, у ленточных машин, которыми были оснащены прядильные фабрики, скорость выпуска была 30—40 метров в минуту, тогда как на лучших образцах аналогичного зарубежного оборудования она достигла до 400 метров в минуту, то есть в 10 раз выше.

В пищевой промышленности средние затраты труда на производство плодоовощных консервов у нас были в 5 раз выше, чем в США. Было над чем задуматься, ведь эти две отрасли вкупе давали тогда почти 36 % обшего объема валовой продукции и около 30 % доходной части бюджета страны. Мы на местах видели нарастающую техническую отсталость этих отраслей хозяйства, но ни республики, ни области не могли существенно влиять на их техническое переоснащение. Все министерства машиностроительного и приборостроительного профиля были сосредоточены в Москве, и им подчинялись соответствующие научно-исследовательские институты и проектно-конструкторские организации, где бы они ни находились.

Все это глубокомысленно объяснялось московским начальством необходимостью проведения единой технической политики в отраслях — во имя ускорения научно-технического прогресса. К чему привела подобная централизация, устранившая элементы соревновательности, конкуренции между творцами и производителями новой техники, а также их материальной заинтересованности, весьма показательно даже на примере одной отрасли.

Теперь известно и о том, как мы сегодня несказанно отстали от зарубежных стран в автомобилестроении, сельхозмашиностроении и производстве бытовой техники. И в то же время там, где такая соревновательность и материальная заинтересованность людей была обеспечена, как, скажем, в ракетостроении, самолетостроении, в производстве вооружений, по многим позициям мы были «впереди планеты всей».

Чтобы закончить тему моей работы в этой комиссии, скажу, что с учетом ее материалов был подготовлен и принят ряд постановлений союзного правительства (некоторые совместно с ЦК КПСС) по развитию отраслей промышленности и производству важнейших видов продукции.

*..Футбол....В Советском Союзе, в Украине, этот вид спорта пользовался особым покровительством со стороны партийных, советских, профсоюзных и комсомольских органов; руководители этих органов, несмотря на большую занятость работой, не считали зазорным посещать матчи, участвовать в обсуждении результатов. В составе партийных комитетов города, области ЦК, одному из секретарей поручалось "курировать" футбол; следить за моральным климатом в командах, за развитием спортивных баз, оказывать через соответствующие организации помощь в решении вопросов материального и бытового обеспечения игроков, тренеров, обслуживающего персонала.

Шефом Киевского «Динамо» многие годы был секретарь ЦК КП Украины Я.П. Погребняк; именно при его попечительстве главная столичная команда Украины — «Динамо» завоевала самые престижные награды; «Кубок» и «Суперкубок» в соревнованиях с грандами европейского футбола, прославив Украину как футбольную державу. Но надо признать, что формировался состав «Динамо» из лучших игроков, воспитанников клубных команд областных центров. Переход таких игроков в Киев нередко был сопряжен с преодолением больших препятствий со стороны областных руководителей, не желающих отдавать в столицу своих, как правило, ярких мастеров, выросших в местных спортивных обществах и ставших любимцами своих земляков.

Главными поставщиками игроков для киевского «Динамо» являлись команды: донецкий «Шахтер», луганская «Заря», днепропетровский «Днепр», одесский «Черноморец», а также воспитанники львовского и закарпатского футбола. Обычно, когда республиканское руководство спортом, главный тренер «Динамо» «положили глаз» на перспективного игрока с периферии, начинались переговоры с областными руководителями, чтобы те не возражали, не задерживали у себя такого, который сам, конечно, уже давал согласие на переход. При сильном сопротивлении местных лидеров подключались секретари ЦK.

Грешен в этом деле и я, когда буквально заставил, «уговорил» секретаря Донецкого обкома партии В.И.Дегтярева отдать лучшего форварда «Шахтера» В. Хмельницкого в «Динамо», где в полной мере раскрылся его талант нападающего мирового класса. Почему же сами игроки, окруженные любовью и славой своих земляков, соглашались покидать свои команды, оставлять родных и друзей, переезжая в Киев? Столица всегда привлекала деятелей культуры, в том числе и физической: здесь лучшая спортивная база, лучшая школа подготовки, и, главное, лучшее материальное обеспечение мастеров.

Во-первых, мастера зачислялись на службу во внутренние войска МВД, освобождаясь от обязательного призыва в армию на 2—3 года; им, как правило, присваивались офицерские звания и они становились на полное воинское довольствие: денежное, продовольственное, вещевое и др. Во-вторых, общество «Динамо», одно из самых богатых в республике, а его команда находилась под опекой ЦК КП Украины и Совета Министров, и потому все вопросы бытового устройства игроков в Киеве решались без задержки.

Как увидим на примере и других команд республики, в разное время выдвинувшихся в число лидеров футбола в СССР, они пользовались большой поддержкой крупных предприятий и промышленных объединений, располагавших средствами для создания хороших спортивных баз и материального поощрения игроков. «Шахтер» опекался Министерством угольной промышленности и ЦК профсоюза угольщиков, «Днепр» — богатейшим объединением «Южмаш», «Черноморец» — Черноморским морским пароходством, «Заря» — многими предприятиями Луганской области...

Именно из этих команд в киевское «Динамо» были делегированы, — не без сопротивления со стороны руководителей областей, — такие выдающиеся мастера футбола, как Хмельницкий, Чанов, Онищенко, Заваров, Коньков, Литивчен-ко, Протасов, Буряк, а также представители карпатского региона — Сабо, Турянчик, Баль и другие. Они составили под руководством талантливых тренеров тот динамовский коллектив, который заставил весь мир заговорить о мастерах украинского футбола.

Однако материальное обеспечение наших игроков ни в какое сравнение не шло с обеспеченностью их собратьев по профессии за рубежом, что заставляло республиканское и местное руководство изыскивать дополнительные ресурсы для поощрения ведущих мастеров. Футбол все больше превращался из любительского клубного в профессиональный, требующий немалых затрат для подготовки игроков и развития спортивных баз. Но при существовавшей в то время строгой системе государственного контроля за расходованием средств, расписанных по статьям и сметам, источники таких ресурсов практически отсутствовали.

Всякое изъятие денег из какой-либо статьи расходов и перенесение на другую считалось грубым нарушением финансовой дисциплины и строго каралось. Главным судьей, выносившим вердикт к покаранию нарушителей, было Контрольно-ревизионное управление Министерства финансов (КРУ), периодически проводившее ревизии в любом предприятии, организации, министерстве, ведомстве. Его представления о незаконных сверх запланированных расходованиях средств на различные мероприятия, в том числе и на поддержание футбола, влекли за собой, как правило, наказание руководителей в виде взыскания и денежного начета из заработной платы.

Этим обычно и ограничивались: не себе же в карман брали деньги, главное надо было «отреагировать», а не то не дай Бог, нарушения обнаружит ревизия из ГлавКРУ Минфина Союза. Тогда не избежать более строго наказания, с опубликованием в печати. Помню, как в «Правде» появилась статья под заголовком «Моя команда», в форме фельетона раскритиковавшая начальника Донецкой железной дороги Кривенко за поощрения футболистов команды «Локомотив», второго эшелона. Тогда областному партийному руководству с трудом удалось отстоять хорошего начальника, которому грозило снятие с работы.

Короче говоря, создание сильной футбольной команды, с приглашением талантливых игроков со стороны, требовало немалых расходов, что было под силу только крупным, экономически сильным промышленным объединениям. При их помощи в Украине появились команды, составившие конкуренцию самому киевскому «Динамо», завоевавшие и золотые медали первенства, и кубок по футболу Советского Союза. Такими командами, в разное время, явились: днепропетровский «Днепр», луганская «Заря» (золотые медали в первенстве), «Шахтер» (трижды). «Карпаты» (обладатели Кубка СССР). Выдвижение новых коллективов в первые ряды соревнующихся, безусловно, сослужило добрую службу развитию украинского футбола в целом и главной команде республики «Динамо».

Однако, не обошлось без жертв в числе покровителей одной из ярких команд, на самом взлете ее к вершинам мастерства. Речь о луганской «Заре». Первый секретарь Луганского обкома партии Шевченко был страстным «болельщиком» футбола, проявлял много заботы в формировании состава «Зари», об усовершенствовании спортивной базы, подготовке мастеров. Впрочем, такими «болельщиками» за свои команды, за редким исключением, были все руководители областей: между ними шло негласное соревнование за лучшие достижения в этой, любимой народом игре.

И вот, луганская «Заря» завоевывает золотые медали в первенстве Советского Союза, потеснив киевское «Динамо» и грандов московского футбола. В команде выросли яркие личности игроков, приглашенные потом в столичную команду; некоторые, позже, стали играть и за рубежом.

Надо признать, такому взлету «Зари» в значительной мере способствовало повышение материальной заинтересованности игроков, позволившее пригласить в коллектив мастеров из других областей страны. А откуда же взять деньги? Я выше упоминал, как руководители областей, городов, предприятий изыскивали дополнительные ресурсы для футбола, нередко материально обделяя другие виды спорта, на которые в плановом порядке выделялись государством и профсоюзами средства по общей статье; «Физкультура и спорт». Но что поделаешь, футбол — самая любимая игра миллионов.

Луганские руководители, помимо этих средств, решили обложить данью крупные предприятия области. Нет, это не был какой-то налог, отражаемый, хотя бы для видимости, в бухгалтерских документах по тем или иным статьям расходов. Такое в конце концов могло быть обнаружено ревизией с соответствующими, конечно, не очень строгими выводами.

Но здесь пошли другим, совершенно незаконным путем: собирали наличные деньги с предприятий, которые изымали их из премиального, культурного и других фондов. В эту операцию были втянуты многие люди, которые только расписывались в ведомостях и других документах, но денег не получали. Они уходили в «черную кассу», находящуюся в ведении самого доверенного первому секретарю обкома партии Шевченко, секретаря Кадиевского горкома партии Билыма.

Последний, по указанию «шефа», которое состояло всего из трех слов: «Зорьке надо помочь!», обзванивал руководителей предприятий и организаций, ссылаясь на просьбу «первого», получал от них деньги, которые передавались в команду. Денег в сейфе Билыма оказалось много; ни по каким приходным и расходным документам они не проводились, а отсюда — вольное обращение с ними: пикники, подарки людям, способствовавшим наполнению кассы — тоже своего рода премии.

В.В. Шевченко не мог не знать, не чувствовать, что такое движение незаконно собираемых денег в конце концов вскроется; но, видимо, войдя в азарт игрока вовремя остановиться не смог. Пошли письма и заявления, скорее всего от тех, кто посчитал себя обделенным; началось расследование, грозившее процессом над виновниками крупных хищений и растрат. Материалы поступили в ЦК КП Украины.

Владимир Васильевич Щербицкий во гневе ходил по кабинету, пока я читал документ, полученный им из прокуратуры. — Что будем делать? — остановился он напротив меня, увидев, что я, закончив читать, сижу в глубоком раздумье. Сообщение меня поразило. Я несколько минут молчал, мысленно окидывая весь жизненный путь В.В. Шевченко, моего земляка... Через три дня состоялось заседание Политбюро, на котором был рассмотрен этот вопрос. Все высказались за объявление Шевченко строго взыскания и снятие его с поста секретаря обкома. Сам виновник, ничего не сказал в свое оправдание, молча выслушал обвинения и заявил: «Любое решение Политбюро будет справедливым и послужит мне уроком на всю оставшуюся жизнь».

Он будет послан на работу в Горловку, на должность начальника одного из отделов угольного комбината, где и дослужил до пенсии. Я подробно остановился на судьбе Шевченко поэтому, что в недавней публикации в газете прочел статью, в которой автор говорит: «Шевченко пострадал за то, что резко высказался против руководства ЦК».

Неправда это. В ЦК, лично В.В. Щербицкий, высоко ценили Шевченко как партийного работника и искали смягчающие обстоятельства его вины. Но дело с «Зарей» получило громкий резонанс и не только в Луганской области, но и в республике. Есть проступки, которые партийным работникам не прощались; по сравнению с рядовыми коммунистами они наказывались по всей строгости Закона, без всяких скидок на прошлые заслуги.

Состоялся суд. Билым был осужден на восемь лет отбывания наказания в колонии строго режима. Спустя несколько лет я поинтересовался дальнейшей судьбой этого человека и мне рассказали следующее. Как специалиста-угольщика его направили на работу в шахты Воркуты, где он трудился крепильщиком, забойщиком и на разных работах.

Ну а что же с «Зарей»? Команда была шокирована судебным процессом и наказаниями, обрушившимися на головы покровителей. Многие мастера ушли в другие коллективы, в том числе в киевское «Динамо». Новое руководство обкома партии, напуганное судьбой своих предшественников, ослабило внимание к футболу. Команда потеряла место в высшей лиге и едва удерживается в первой.

Пример «Зари» заставляет думать руководителей всех уровней о материальной и моральной поддержке всех видов спорта, футбола в частности, на законных основаниях. Читающий эти строки вправе спросить: а как сам автор, работая секретарем Донецкого обкома партии в то время, когда команда «Шахтер» два года подряд завоевывала кубок Советского Союза по футболу, и на третий год вошла в финал, когда поговаривали о том, что в случае третьей победы кубок следует оставить «Шахтеру» навечно, сам автор не допускал никаких нарушений или не знал о тех, кто их делал в пользу команды?

Если я скажу, что в Донецке ничего этого не было, вы мне не поверите, и будете правы. За время моей работы на посту первого секретаря обкома я и все бюро встретились с командой в полном составе один раз. Собрались все игроки, тренеры и обслуживающий команду персонал в зале заседаний бюро. Я рассказал, как шахтеры, металлурги, химики, труженики всех отраслей хозяйства области любят свою команду, радуются ее успехам и огорчаются неудачам. Без преувеличения заверил, что от успехов команды зависит производительность труда тех, кто рубит уголь в забоях, кто плавит металл в мартенах или работает у станков и аппаратов.

Короче говоря, в своем выступлении перед командой я хотел показать, что каждый игрок, выйдя на поле, является соучастником великих дел, свершаемых тружениками Донбасса. А дела тогда в области шли хорошо, имена передовиков производства гремели по всей стране. О них, конечно, знала команда, я лишь обозначил наиболее яркие примеры в показателях и в людях, назвав города и предприятия, из которых вышли игроки, где жили их родные. Надо отметить, что «Шахтер» комплектовался из любительских футбольных команд предприятий и организаций, которых в городах области великое множество: профсоюзных, школьных, институтских, трудовых резервов и просто дворовых.

Под руководством вначале наставников-любителей, а затем в школах знаменитых тренеров многие из них оттачивали свое мастерство, становясь профессионалами. Но надо признать, что материальное обеспечение мастеров высшей и первой лиги, посвятивших лучшие молодые годы футболу, требовало постоянного внимания руководителей области и города. Ведь пройдут годы, и надо будет думать о переквалификации большинства игроков на новые профессии и трудоустройстве.

Поэтому каждый из них старался за время активной игры создавать определенный материальный задел: квартира, автомобиль, дачный домик и др. В этом им помогали. А вот, что касается денежного довольствия, то здесь складывались определенные трудности, обусловленные строгим контролем со стороны финансовых органов. Ставка игрока — 150—200 рублей, изредка премии, вот и все. Как решили эту проблему и чем она закончилась в Луганске, теперь известно. Но в каждой области и городе, имевшем команды мастеров, шли сознательно на нарушения в изыскании средств для оказания помощи игрокам. Так как же решался этот вопрос в Донецке?

После упомянутого выше совещания с командой в обкоме партии, на котором были высказаны просьбы мастеров и тут же приняты решения — кстати, о деньгах никто из них не обмолвился, — мы остались вдвоем с В.И. Дегтяревым, вторым секретарем обкома в то время. — Что еше сможем сделать, Владимир Иванович, — спрашиваю у него, — чтобы наши игроки «Шахтера» не поглядывали в стороны, где больше платят, прочно закрепились в команде?

Владимир Иванович, опытный руководитель угольной промышленности, в прошлом управляющий трестом, хорошо знающий возможности каждой шахты, говорит:
— Вы поручите это дело мне. Я разбросаю всех ведущих игроков но шахтам, по одному в бригаду, конечно с согласия всех членов бригады, на два-три месяца.
Они там будут оформлены как рабочие, заноситься в ведомости на получение зарплаты и получать деньги. Если в бригаде 30 человек, то это значит, каждый шахтер потеряет 10 рублей из фонда зарплаты, начисленного бригаде.

А если бригада «сквозная* (на три смены), то это до ста человек, по три-пять рублей с человека. — А вдруг кто-нибудь из бригады напишет, что его обсчитывают, что в бригаде значится не работающий футболист? — Александр Павлович, могу вас заверить, что среди шахтеров «жлобов» нет, никто никогда не выдаст. Ну а если что, вы же выручите? — Ну что ж, действуйте, — дал я согласие, — кто нас обвинит в том, что шахтеры добровольно делятся мизерной долей своей зарплаты с футболистами. Ну пожурят..."
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

jlm_taurus: (Default)
jlm_taurus

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819202122 2324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 06:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios