jlm_taurus: (1)
[personal profile] jlm_taurus
Белов Сергей Александрович, 1944, знаменитый советский баскетболист, чемпион Олимпиады 1972, мира, европы, СССР, капитан команды, заслуженный мастер спорта, в 1980 на Олимпиаде в Москве зажигал олимпийский огонь. Написал в соавторстве книгу "Движение вверх", о своей карьере в баскетболе, с подробнейшим разбором финального матча Олимпиады 1972, знаменитые 3 секунды. Книга не только о спорте, но и о жизни, о том, что было вокруг. Кроме этой книги, неплоха и книга Владимира Гомельского о своем отце, тренере ЦСКА и сборной СССР, Александре Гомельском. В обеих книгах, наряду с описанием тяжелейших тренировок и соревнований, игроков и тренеров, интересно написано и просто об атмосфере, жизни и быте советских спортсменов.

...Материальные условия, которые мне предложил 'Уралмаш', были небогатыми. Меня поселили в комнатке при стадионе (поначалу мы там обитали втроем, потом я постепенно 'пережил' своих соседей, улучшивших свои жилищные условия раньше меня, и остался единственным жильцом). Позднее я получил от завода квартиру, в которой до отъезда из Свердловска проживал с молодой женой.

Трудоустроили меня в спортивном клубе завода с зарплатой в 80 рублей. Эта сумма и была моим единственным основным доходом вплоть до перехода в ЦСКА.
Чтобы дать полное представление о 'профессионализме' в советском баскетболе тех лет, приведу лишь два небольших примера. Первый - в качестве основной премии от свердловских властей за победу на чемпионате мира в 67-м году фигурировало право вне очереди приобрести - за свои деньги! - холодильник отечественного производства. Второй - до сих пор вызывающая у меня слезы история.

Вскоре после того, как я обосновался в Свердловске, тренер как-то отозвал меня и потихоньку велел оформить вклад в сберкассе ('положи туда ну рублей десять'), на который завод помимо моей зарплаты будет ежемесячно перечислять еще по 80 рублей. Помню, как я наскреб последний червонец и открыл, наивный, этот вклад, после чего уехал на сборы и игры месяца на три. Уверенный в том, что за время моего отсутствия на сберкнижке накопилось больше двух сотен, я вынашивал планы приобретения по возвращении в Свердловск прекрасного магнитофона 'Днепр'.

Увы, на вкладе по-прежнему мирно покоились те самые десять рублей, оставленные мной до отъезда. Разочарованию моему не было предела. Я немедленно снял проклятый червонец со сберкнижки и. как распорядился им в тот же вечер, вы, думаю, догадываетесь.

По сути, единственной неотъемлемой привилегией для профессионального спортсмена в СССР, после того как он выходил на определенный уровень мастерства, была гарантированная возможность круглый год находиться на тренировочных сборах, проводимых по какой-либо линии, - национальных сборных, клубных команд, профсоюзов и т. д. Это означало не так уж мало, как я понимаю это сейчас, в современных условиях, - возможность бесплатно питаться и тренироваться.

Социальный пакет. Личные материальные условия для игроков были в армейском клубе в целом лучше, чем в других командах. Однако говорить о 'длинном рубле' в ЦСКА можно было с известной долей условности. Конечно, по сравнению с рядовыми инженерами и работягами в СССР армейцы зарабатывали неплохо, особенно если учесть, что круглый год мы находились на полном обеспечении, путешествуя со сборов на игры и обратно и не имея нужды тратиться на еду. Но, во-первых, эти доходы выглядят смехотворно по сравнению с зарплатами игроков вторых-третьих лиг в современном российском игровом профессиональном спорте. Во-вторых, более или менее приличным содержанием обеспечивались только игроки с самыми высокими игровыми показателями.

Для того чтобы находиться на офицерской должности или получать стипендию Спорткомитета, а не прозябать на 80-рублевой ставке клубного 'инструктора по спорту', нужно было входить в основной состав команды, год за годом становящейся лучшей в национальном чемпионате. Кстати, 'дополнительные доходы', связанные с заграничными поездками, были доступны опять-таки только чемпионам и серебряным медалистам чемпионата СССР, выступавшим соответственно в Кубке европейских чемпионов и Кубке обладателей кубков (впоследствии - Кубок Корача).

'Потолком' офицерского звания игрока в баскетбольном ЦСКА был капитан (в футболе и хоккее - майор). Первые два года в ЦСКА я получал стипендию Спорткомитета, выделявшуюся пяти лучшим игрокам национальной сборной (250 рублей), потому что она была выше полагавшихся мне офицерских выплат. Только получив звание старшего лейтенанта, я 'перешел' на армейское довольствие, складывавшееся из оклада в 220 рублей и различных дополнительных выплат, в общей сложности около 350.

Один раз в год мне как офицеру Советской Армии полагался отдых в санатории Министерства обороны. Впрочем, после включения в сборную СССР отпуска у меня не было на протяжении 10 лет. К слову сказать, втянувшись в этот режим, в своем первом отпуске в черноморском санатории я выдержал неделю - попил портвейна с какими- то хмырями, да вскоре и сбежал в Москву.

В то же время, в сравнении с другими обществами, ряд возможностей у ЦСКА с его прямым отношением к монстру Министерства обороны был несравненно выше. Например, уже через год пребывания в ЦСКА я получил квартиру в Москве, что, конечно, было предметом мечтаний миллионов советских людей.

Основным материальным стимулом в армейском спорте была возможность получить военную пенсию, далеко не самую низкую в Союзе. Числясь в период своей спортивной карьеры на офицерских должностях, игроки накапливали военный стаж, а после окончания активных занятий спортом, как правило, становились тренерами или администраторами в той же системе ЦСКА.

Это было неким аналогом японской системы 'пожизненного найма' и по сути пресекало любые возможности перехода армейских спортсменов в динамовское, а тем более в профсоюзные общества. Перемещения между клубами практиковались лишь внутри системы армейского спорта - из элитной команды ЦСКА в армейские клубы Киева, Риги, Алма-Аты и т. д. и в обратном направлении.

Впрочем, верность армейскому клубу была обусловлена не только меркантильными соображениями, но и искренней гордостью его достижениями, настоящим, а не поддельным спортивным патриотизмом.

В мире чистогана. Меркантильный интерес к членству в сборной выражался в основном в более высокой, чем у других спортсменов, ставке оплаты труда и лучших условиях пребывания на сборах, а в основном, конечно, в поездках за границу со всеми вытекающими отсюда материальными выгодами.

Собственно вознаграждения за победы на крупнейших международных соревнованиях были смехотворными. Так, в 1967-м за победу в чемпионате мира я был поощрен премией в 1200 рублей, в чемпионате Европы - в 500. За мюнхенский триумф мы получили аж по $150 немедленно и по 3000 рублей с вычетами по возвращении домой.

Поездки в составе сборной страны были более регулярными и в более 'интересные' страны, ежегодно имели место выезды на коммерческие турне, в основном в Южную Америку, от которых нам также что-то перепадало. Временами эти поездки носили экзотический характер. Как-то раз мы под руководством Гомельского проделали на автобусе 1200 км через мексиканские прерии. Пески, кактусы, дорожный знак 'STOP' посреди голой пустыни, безупречно соблюдаемый водителем, игры на площадках для корриды.

Впрочем, самым экзотическим впечатлением оказалось выбивание Гомельским гонорара в каком-то из пунктов нашей остановки. Для этого потребовался твердый, как адамант, характер Александра Яковлевича. За считанные минуты до начала игры он прервал разминку команды и мрачно объявил: 'Уезжаем. Денег не платят'. Через некоторое время снова собрал не успевших опомниться игроков: 'Пошли играть, заплатили'.

В дискуссиях о причитающихся гонорарах за выступления Гомельский был великолепен. Однажды мы с Модей около полутора часов слушали доносившиеся через раскрытые балконные двери из номера этажом ниже дикие крики Александра Яковлевича и его бразильского vis-a-vis, выяснявших финансовые взаимоотношения. Самое поразительное было в том, что Гомельский кричал и матерился на русском, бразилец - на португальском, но оба, похоже, прекрасно понимали друг друга!

Кондрашин (тренер -конкурент по сборной - jlm)в этом аспекте тренерского мастерства существенно уступал Гомельскому. Однажды под его руководством мы совершили беспримерное 20-дневное турне по США, по итогам которого получили за 10 игр. по $40 на рыло. Таких гонораров при Гомельском не было никогда, и команда отправила нас с Модей - комсорга и капитана - 'качать права'. Кондрашин с нами дискутировать не стал, отправив к руководителю делегации по фамилии Шишигин. Если я не ошибаюсь, он возглавлял мощное тогда издательство 'Молодая гвардия'. Руководителей такого уровня иногда ставили во главе спортивных делегаций.

Функционер прочитал нам с Модей впечатляющую лекцию о бескорыстии советских людей, а особенно спортсменов, заклеймил позором наши рваческие настроения и отправил ни с чем. Не знаю, что тогда случилось - действительно ли американцы заплатили мало, либо бескорыстное руководство присвоило себе большую, чем обычно, часть. Не исключаю, что этот дядя просто мог 'задвинуть' Петровича, пользуясь его малоактивностью в материальных вопросах. В то, что команду обокрал Кондрашин, я не верю.

Кстати, то турне закончилось для Шишигина печально. На обратном пути он дико напился в самолете, поругался с женой посла Добрынина, летевшей тем же рейсом, и облил ее минеральной водой. Кажется, приказ об увольнении поджидал его уже по приземлении в 'Шереметьево'. Впрочем, для обделенных игроков сборной это было слабым утешением.

Основными персональными наградами за победы были, если говорить честно, выделенные квартиры и право на приобретение автомобиля. Возможность приобрести машину официальным путем, а не по спекулятивной цене под угрозой уголовного дела, была тогда в СССР большой ценностью. Чтобы купить машину отечественного производства за свои кровные, нужно было выстоять в очереди несколько лет.

Право купить автомобиль вне очереди предоставлялось за особые достижения перед Отечеством - выдающимся ученым, заслуженным деятелям искусства, спортсменам-чемпионам либо в качестве льгот (например, именно за автомобилем, а не только за 'туманом и запахом тайги' тысячи соотечественников уезжали на строительство БАМа или Самотлора).

Возможность продать автомобиль по рыночной цене, оставив себе 'вершок', т. е. разницу с ценой официальной, по которой нам машины продавали, а через 2-3 года после очередного успеха снова взять без очереди новый была скрытой формой поощрения. Во всяком случае, на эти разновидности спекуляции, т. е. 'скупки и перепродажи с целью наживы' в соответствии со статьей 154 Уголовного кодекса РСФСР, руководство смотрело сквозь пальцы. В том числе и потому, что само этим регулярно баловалось.

Свой первый автомобиль я приобрел в январе 1971-го. Вопрос о таком поощрении я поставил перед руководством после победного чемпионата Европы 1969 года. Однако ждать пришлось больше года по причине реорганизации и замены модельного ряда на Горьковском автозаводе (до массового советского автомобиля - 'Жигулей' оставалось уже немного). Зато я стал первым из баскетболистов, купившим новую модель 'Волги', 24-ю. Правда, сесть за руль мне удалось только в августе 1971-го - это характерная иллюстрация плотности спортивного сезона того времени.

Свою первую 'Волгу' я перепродал за 16 тысяч рублей, т. е. с 60-процентной прибылью. В 1973-м на волне олимпийского триумфа я обзавелся еще одной 24-й (она досталась потом первой жене), а в 1975-м - первыми 'Жигулями' третьей модели. Наиболее долго, до конца 80-х, мне прослужила 'шестерка', выделенная второй жене на 'Мосфильме'.

О том, как мы продавали машины, в основном на знаменитом авторынке в районе Южного порта, можно было снимать кино. Первую такую операцию я 'проворачивал' с представителями братских южных республик. Сначала в качестве покупателя фигурировали двое армян, которые у меня дома вручили мне в качестве 'вершка' куклу - из оговоренных 9000 рублей только 400 оказались настоящими.

Это выяснила моя жена, перепроверившая деньги и сообщившая мне о своем открытии по телефону по предварительной договоренности - я с армянами поехал на авторынок. Поскольку со мной в качестве подкрепления был двухметровый мордоворот Витя Петраков, то мы просто отметелили этих двух покупателей и расстались с ними, сохранив за собой в качестве штрафа за непорядочность 400 рублей.

Со второй попытки я продал машину какому-то деду из Узбекистана - настоящему, в халате и тюбетейке, с дыней под мышкой. Этого уже мы могли запросто обмануть - отдав нам разницу, он спокойно отпустил нас с компаньоном куда-то отъехать на время перерыва в магазине, где оформлялась продажа. 'Что же ты делаешь, дед? - спросили мы его, вернувшись, - тебя ведь так обманут.'

Жилье за время спортивной карьеры мне выделялось несколько раз, разумеется, в порядке 'улучшения жилищных условий', т. е. после сдачи государству ранее предоставленного. Впрочем, продать квартиру в СССР тогда было практически невозможно, лишь позднее стали появляться какие-то полупрозрачные варианты махинаций с паем в ЖСК. В Свердловске через два года проживания на стадионе я получил комнату в коммуналке, а в 1967-м - квартиру, причем сразу 2-комнатную. Правда, одна из комнат была такого размера, что, открывая в нее дверь, вы сразу оказывались в кровати. Уезжая в Москву, я эту квартиру, разумеется, сдал.

В ЦСКА я получил первую квартиру, также 2-комнатную, в 1969-м. Ее я оставил семье после развода с первой женой в 1975-м. После этого я перебивался на съемных квартирах, пока Гомельский своим авторитетом не выбил мне однокомнатную в районе Лефортово. В 1980-м я получил от государства шикарный (и прощальный) подарок - 3-комнатную квартиру на 'Соколе' общей площадью 69 квадратных метров. Насчет значимости подарка я не ерничаю - получить квартиру во второй раз, действительно, было большой удачей.

Место, где я поселился, было известным. Через два дома от меня жил легендарный вратарь Лев Иванович Яшин, также совсем рядом - не менее легендарный штангист Юрий Власов.

Обыкновенный фашизм..Хотя мы в целом и не страдали 'низкопоклонством перед Западом', уровень жизни, культура ее организации за 'железным занавесом' не могли не поражать. Помню, как нас потрясла организация производства на заводе 'Опель', куда нас возили на экскурсию в период чемпионата Европы в 71-м в Эссене. У нас не укладывалось в голове, что по конвейеру шли, сменяя друг друга, разные модели автомобилей, про которые нам, к тому же, сказали, что все они произведены на заказ в соответствующей комплектации по желанию клиента. На фоне только-только разворачивающегося в СССР производства отечественных 'Жигулей' все это выглядело чем-то инопланетным.

Поражали нас гипермаркеты 'METRO', уже появившиеся в Европе. Нас с Паулаускасом по очереди проводил туда знакомый литовец (условия посещения этих магазинов были такими же, как и сейчас, - с регистрацией клиента и возможностью провести с собой не более чем одного сопровождающего). Удивительной была сама возможность приобретать товар мелким оптом для собственного потребления или для малого бизнеса.

Характерный случай, красноречиво говорящий об уровне жизни в СССР, произошел при мне с участием баскетболиста ЦСКА Виктора Петракова, о котором я уже упоминал и с которым у меня связан целый ряд смешных воспоминаний. Однажды в Мадриде во время прогулки по какой-то торговой авеню Витя отстал, застыв перед огромной витриной мясного магазина. В ней во всем своем капиталистическом великолепии демонстрировались десятки образцов колбас, окороков и прочей мясной снеди. 'Что случилось, Виктор?' - окликнул я его, вернувшись назад, в то время как мой товарищ смотрел на витрину завороженным взглядом. Фраза, произнесенная им в ответ, достойна внесения в анналы истории. 'Обыкновенный фашизм', - медленно и мрачно произнес спортсмен.

ЧЕСТНЫЕ КОНТРАБАНДИСТЫ Профессиональные спортсмены в СССР Пора признаться: основные доходы игроки и тренеры команд получали от поездок за границу, говоря конкретнее - от перепродажи товаров народного потребления. Одна поездка, даже без нарушения таможенных правил, способна была принести прибыль от 1 до 2 тысяч рублей. Конечно, постоянная спекулятивная торговля меня лично унижала. Вся эта суета, закупки на барахолках. С удовольствием я обходился бы без этого, да я и в действительности занимался таким бизнесом по минимуму, особенно на фоне многих других. Но это было доступным способом вывести себя и свою семью на иной уровень достатка и хоть как-то компенсировать сверхнагрузки в большом спорте.

Замалчивание профессионального статуса советских спортсменов, считаю, было вредным. Спортсмены (как, впрочем, и артисты балета, ансамбля 'Березка' и многие другие 'выездные') должны были выстраивать дополнительный бизнес на поездках, искать иные дополнительные источники дохода. Мы уже знали об условиях, на которых работают равные нам по классу игроки в Италии, Испании, и наши ничтожные по сравнению с ними доходы казались нам унизительными.

Особенно унизительным было то, что свой тяжелый труд спортсмен должен был дополнять валютными операциями, спекуляцией, - тогда уголовно наказуемыми деяниями. Занимаясь таким 'приработком', спортсмен высокого уровня постоянно рисковал - местом в сборной, стипендией Спорткомитета, спортивной карьерой, добрым именем.

Возникает вопрос - почему так уж было необходимо 'ходить по краю', ведь и без 'дополнительных доходов' профессиональные спортсмены имели жизненный уровень выше среднего в СССР? Наверное, мы понимали, что наши трудозатраты несоизмеримо выше обычных и заслуживают большего вознаграждения. Конечно, мы были молоды и стремились к лучшему - к хорошей зарплате, квартирам, личному автомобилю. Вознаграждение, которое мы официально получали за адский труд профессиональных баскетболистов, было смехотворным (особенно в сравнении с сегодняшними контрактами). А ведь почти у всех были семьи, близкие, которых нужно было содержать.

Впрочем, нужно отметить, что 'приработок' в системе жизненных ценностей разных людей занимал различные места. Для меня, скажем, эта задача всегда была на периферии. Не стану врать, что никогда не привозил из-за границы товары на перепродажу (сейчас - распространенный бизнес, а тогда - действия, подпадавшие под 154-ю статью Уголовного кодекса РСФСР). Но, во-первых, всегда был крайне осторожен, никогда не возил через границу тонны груза, равно как и запрещенные в обороте предметы (так что, считаю, перед законом чист).

За все годы выступлений я никогда не имел проблем с таможней. Во-вторых, и это главное, спортивная карьера, игра, интересы команды всегда были для меня безусловным приоритетом. Я так долго и с таким трудом шел к своим вершинам, что любой риск их утраты выглядел для меня неоправданным. Иначе смотрели на это некоторые мои товарищи, чрезмерно увлекаясь бизнесом, и. горели, как свечки, теряя спортивные звания, включая ЗМС, места в сборных, стипендии, карьеру.

Этапы большого пути.. Контрабандный вывоз товаров для продажи из СССР и аналогично ввоз закупленного за границей на Родину в тех же целях был распространенным видом бизнеса для всех граждан Советского Союза, с большей или меньшей регулярностью выезжавших за границу. Этим занимались не только спортсмены во всех видах спорта, но также и артисты, и ученые, и дипломатические работники, и сотрудники КГБ. Все без исключения. Различия состояли только в масштабах, регулярности и номенклатуре поставок. По сути, эта деятельность была прообразом знаменитого челночного бизнеса конца 80-х - начала 90-х.

Традиционный и в целом безобидный набор при выезде туда составляли водка, икра, отечественная фотооптика. Даже эти далекие от криминала товарные потоки постоянно регулировались - количество, вес, объем вывозимых предметов корректировались таможенными правилами в сторону ужесточения. При этом все равно некоторые умудрялись вывозить по 40 кг икры.

Вывоз этого набора из Союза был первым этапом операции. Он был не самым рискованным, максимум, чем ты рисковал - это изъятием товаров на таможне и попаданием 'на деньги'.

Второй этап - сбыт привезенного и закупка товаров за границей - был уже технически значительно сложнее и рискованнее. Главной сложностью было найти время, когда всем этим заниматься, ведь, на всякий случай, мы приезжали за границу играть на турнирах. Риск же увеличивался в связи с более или менее активным контролем за поведением спортсменов со стороны сотрудников КГБ и консульских учреждений (что, в общем-то, во многом одно и то же). Поимка за таким занятием уже могла быть чревата санкциями, ведь подобный бизнес был поведением, позорящим высокое звание советского человека.

Конечно, в разных странах были налажены устойчивые каналы, по которым можно было быстро продать и приобрести товар. Однако все равно этот этап был рискованным и самым противным. Особенно нелегко было лидерам команды, у которых было меньше всего времени и возможностей для осуществления бизнеса. В выигрышном положении были 11-12-е номера в команде, спрос с которых был невелик и которые могли себе позволить больше времени проводить за пределами спортивных залов. Секретом Полишинеля было и то, что нередко в состав выезжающих за границу команд включались баскетболисты, которые заведомо не должны были выходить на площадку и основная роль которых состояла в содействии команде в 'затарке'. Порой 12-ми местами в составе тренеры и функционеры просто приторговывали.

Привозили мы в основном товары широкого потребления, пользовавшиеся в СССР спросом: одежду и обувь, стереоаппаратуру, грампластинки. Одно время самым выгодным товаром, перепродажа которого давала бешеную норму прибыли, стал мохер, почему-то очень полюбившийся советским вязальщицам. Маленькие и легкие мотки были удобны в транспортировке, а в комиссионных магазинах в Союзе улетали 'на ура'. Существовали какие-то ограничения по ввозу - не то по количеству мотков, не то по весу, не помню. Какое там! Мягкие мохеровые шарики утаптывали ногами, доводя их до войлочной плотности, и набивали ими хоккейные баулы.

Третий этап - ввоз товара в страну - был самым рискованным. В зависимости от того, что ты вез, в каких количествах, какое настроение было у таможенников и еще от целого ряда факторов, зависела степень этого риска. Можно было отделаться легким испугом, а можно было загреметь по-настоящему, в том числе и под статью. Мы постоянно ходили по лезвию ножа, постоянно рисковали своими карьерами, спортивными званиями, делом всей нашей жизни. Поистине это была уродливая сторона жизни советских спортсменов.

Эпопея пересечения таможенной границы советскими спортсменами временами приобретала и комические очертания. Помню, как уже в конце 70-х наш знаменитый центровой Владимир Ткаченко, бывший страстным меломаном, проходил таможню с грузом грампластинок с записями западных групп (вполне допускаю, что приобретенных им не на продажу, а для себя). Утомившись претензиями сотрудницы таможенной службы по поводу очередного диска и протестуя против перспективы его изъятия, Тканя, нависая своими 220 см над бедной женщиной, прогудел, как из бочки: 'Дура, это ж Смоуки!'

Чем лучше было выступление команды за границей, тем меньше были шансы на пристрастный досмотр ее на таможне. Доходило до того, что хоккеисты, ежегодно выигрывавшие для страны чемпионаты мира и Европы, просто позабыли о таком явлении, как таможенный досмотр. Границу они пересекали со своими огромными баулами чуть ли не под бравурные марши, по зеленому коридору. Когда однажды какой-то не в меру добросовестный таможенник попытался организовать досмотр сборной, это вызвало искреннее возмущение и праведный гнев полковника Тарасова(тренер сборной -jlm): 'Вы что, молодой человек, Красную Армию собрались проверять?!?'

Четвертый этап был самым легким, хотя формально именно он и образовывал состав преступления под названием 'спекуляция' - шедевр советского уголовного права, объявлявший общественно опасным деянием то, на чем во всем мире основывается экономический оборот. Насколько я знаю, этот деликт вышвырнули из уголовного кодекса в самом начале 90-х, так что перед законом я абсолютно чист. А в 70-е комиссионные магазины, скупщики позволяли спортсмену- олимпийцу быстро и относительно безопасно сбыть привезенные вещи, положить в карман прибыль, засадить на радостях стакан и перевести дух. до следующего выезда.

Недремлющее око... В те времена мы совершенно не понимали существовавшей разницы между уголовно наказуемой контрабандой и нарушениями таможенного режима. Руководство команд, выезжавших за границу, безусловно, знало о процветавшей 'челночной' деятельности, но либо само не вдавалось в детали этих отличий, либо умышленно держало в неведении спортсменов, чтобы сохранять возможности контроля за их поведением.

Если в качестве вывозимых или ввозимых предметов фигурировали более серьезные предметы, например валюта, риск повышался в разы, потому что это был уже настоящий криминал. Уже со стадии закупки для вывоза вам неизбежно приходилось контактировать с уголовниками. Несмотря на многократно более высокую норму прибыли, желающих заниматься таким бизнесом было немного, и это были явные 'отморозки'. Правоохранительные органы в то время работали достаточно эффективно, и контрабанда запрещенных к обороту предметов почти неизбежно заканчивалась поимкой и тяжкими последствиями. Я подобными делами не занимался никогда.

Руководство команд и функционеры в спорткомитетах прекрасно знали об этом бизнесе и смотрели на него сквозь пальцы. Первые сами активно в нем участвовали, а последние - по сути его крышевали, получая 'откаты' за каждую организованную и впоследствии снабженную лояльным чиновничьим отчетом поездку. Впрочем, тренеры старались контролировать и держать в разумных пределах масштабы торгово-закупочной деятельности спортсменов, ведь их 'залеты' сказывались на тренерских карьерах.

Сами тренеры участвовали в этом бизнесе по-разному. Кто-то, особо принципиальный, вроде Кондрашина, не 'возил' ничего или делал это по минимуму, не желая рисковать карьерой и репутацией. Кто-то 'челночил' наравне со спортсменами. Александр Яковлевич Гомельский в поездках брал на себя почетную и ответственную миссию организатора оптового сбыта икры. Сам он ее не возил, но оказывал услуги по подысканию покупателей, за что имел определенную 'маржу'. Как-то раз я невольно выяснил, каким был ее размер, когда Яковлевич из-за какого-то системного сбоя допустил мой прямой контакт со 'своим' покупателем. От комментариев воздержусь.

Органы тоже, разумеется, хорошо были осведомлены обо всем происходящем. Пресекали челночный бизнес в тех случаях, когда: а) требовалось отреагировать на наиболее дерзкие и опасные проявления (как это было в случае с ленинградской группой), б) проходили плановые мероприятия и рейды и в) поступал чей-то донос. В общем и целом милиция и КГБ предпочитали накапливать информацию, чтобы в дальнейшем держать спортсменов и тренеров за гениталии. В случае успешных выступлений и полной лояльности на наши подвиги глаза прикрывали. В случае неадекватного поведения или необходимости убрать из сборной в любой момент могли вытащить компромат.

Выезжавшие с командами 'заместители руководителей спортивных делегаций' вели себя по-разному. Некоторые активно следили за спортсменами, пресекали торговые контакты, собирали компромат. Но большинство сами подсаживались на это дело. Умные тренеры моделировали ситуации, в которых комитетчики попадали к ним на крючок и в результате проводили время за границей либо в пьянке и увеселениях, либо в торговых комплексах.

Наряду с собственно спортивными амбициями, возможность вести такой бизнес была сильнейшим стимулом для спортсменов. Люди подчас выигрывали ответственные соревнования, чтобы получить возможность поехать за границу еще раз.

Путь к изобилию...Участие в соревнованиях и челночная торговля прочно сливались в сознании спортсменов в монолитное целое с самого начала их международной карьеры. Помню, как в 1973-м на игру ЦСКА в Швейцарию отправились два молодых баскетболиста - Виктор Петраков и Сергей Ястребов. Это был их первый или, во всяком случае, один из первых выездов на Запад. Буквально за 30 минут до отъезда в женевский аэропорт, чтобы отправиться в обратный путь, оба новобранца с понурым видом явились в мой номер. Помявшись, они сообщили, что нуждаются в моем совете. Вместо ответа на мой вопрос 'что случилось?' парни просто отвели меня к себе в комнату.

То, что я там увидел, потрясало воображение. Стоявший посреди их номера чемодан был невероятных, просто каких-то эпических размеров. И содержал он, как выяснилось из объяснений молодых армейцев... 100 пар приобретенных ими по случаю женских сапог-чулок (т. е. сапог с гладким мягким голенищем, бывших тогда в Союзе в крайне популярными)!

С трудом сдерживая смех, я со всей суровостью, которую сумел изобразить, сказал: 'Срочно изобретайте какую-то оправдательную версию для Гомельского. Если он узнает все, как есть, он вас просто убьет'. Смех смехом, а 'залет' в аэропорту мог и вправду пресечь неплохой старт спортивной карьеры этих баскетболистов.

Креативный потенциал молодых дарований в самом скором времени обнаружил себя, когда перед самым отъездом в аэропорт ко мне подбежал Гомельский. 'Ты представляешь, что эти два идиота удумали? - кричал он со смесью деланного гнева и снисходительной симпатии, - купили себе здесь. по паласу! Недавно женились, ты знаешь, вот и решили домой купить по ковру. Теперь их ковры половину нашего багажа занимают, ха-ха'. Смоделированная бизнесменами версия оказалась, в полном соответствии с их деловым стилем, прямой, как рельс, но результативной. Дело было за малым - чтоб повезло при прохождении таможни в 'Шереметьево'.

В 79-м Витя Петраков, уже заматеревший баскетболист и преуспевший в челночном бизнесе деловой человек, сидел рядом со мной в самолете по дороге в Мадрид на игру. 'Все, Серега, я решил завязать, - говорил он мне. - В этот раз точно, больше не 'тарюсь'. Надоело. Куплю, наконец-то, просто что-то для себя, и все'. Витя обладал своеобразной типично баскетбольной фигурой - мощный, с руками до колен, - и подобрать на себя одежду в Союзе ему было всегда крайне тяжело.

В Мадриде после игры я сходил куда-то прогуляться и вернулся в гостиницу к положенному времени - в 23.00 или 23.30. В номере, где мы жили вместе с Петраковым, я обнаружил достойную кисти лучших живописцев картину. Посреди комнаты сидел Витя с грустными-прегрустными, исполненными вселенской скорби глазами. Но это было, разумеется, не все. Антуражем к его портрету служил мохер, сотни клубков, розово-сиреневая гора из которых заполоняла весь номер и подступала Вите практически к горлу. Ответом на мою реплику: 'Витя, ну ты же клялся' - было выразительное молчание.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

jlm_taurus: (Default)
jlm_taurus

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819202122 2324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 04:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios